Глава 2 Друг и недруг

Дома, сидя у печки с неизменной книжкой на коленках, я решила, что мне пора учиться быстро бегать, чтобы Степка больше не ходил за мной. Вечера становились все светлее, и мне было стыдно, что он стал моей тенью. Начнут еще все обзываться — тили- тили тесто, жених и невеста… Этого позора только мне не хватало!

Теперь по воскресеньям я ходила на школьную площадку и нарезала круг за кругом.

Благодаря пояснениям дяди Миши, я все делала правильно, поэтому скоро на уроках физкультуры меня никто не смог обогнать, даже мальчишки.

А 19 мая - в День рождения Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина нас принимали в пионеры. Вся школа была украшена флажками, разноцветными шариками и искусственными бумажными цветами, которые дети мастерили на уроках труда, яркие стенгазеты украшали весь коридор школы. На торжественной линейке мы дружно в один голос прокричали клятву: " «Я, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить и беречь свою Родину, жить, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять Законы пионеров Советского Союза».

Комсомольцы брали с наших рук выглаженный и блестевший на солнце алый галстук и завязывали его правильным узлом.

Восьмиклассник, подошедший ко мне с очень серьезным лицом, взял из моих рук галстук и накинул его мне на плечи, выровнял концы и завязал узел. Поправив воротничок, пожал мне руку и поздравил, потом тихо добавил, что я теперь пионерка и не должна бить носы, особенно его брату, и подмигнул.

Летом я Степку не видела. А осенью пошла в пятый класс, и учиться нас перевели в первую смену.

Недруг

В параллельном классе «Б» училась девочка, ее звали Наташа. Она была мне очень неприятна, но почему, я не понимала, и она, скорее всего, это чувствовала, и поэтому при встречах всегда презрительно выпячивала губы и корчила из себя принцессу. За спиной её обзывали «задавакой».

Вот как-то был совмещенный урок физкультуры со всеми пятыми классами, и нас поставили попарно в строй. Бежать стометровку я должна была с Наташкой. Она ехидненько мне улыбалась и строила глазки самому высокому мальчику в ее классе, выставляя ногу в новеньких кедах с белыми носками.

Я мельком взглянула на него и обомлела — здоровяк показал мне два кулака и зло сузил глаза.

Как только учитель дал сигнал, мы понеслись к финишу. Я на несколько метров была впереди Наташки, она задыхалась, но крикнула, что меня изобьют, если я ей не поддамся. Угроз я не боялась, дядя Миша покойный  меня кое-чему научил, и финишировала первой,  опередив на добрых двадцать метров соперницу. Наташка была презлющей и больно пихнула меня в плечо.

— Тебе повезло, что у меня немного приболело колено.

Она, прихрамывая, заковыляла к учителю и что-то стала ему нашептывать, показывая на меня пальцем. Скоро они вместе подошли ко мне.

— Этот забег не считается, Надя, у Наташи больное колено. Я не поставлю тебе пятерку.

Я и глазом не моргнула:

— Я пробегу еще раз, но с кем?

Я оглянулась. Вокруг нас стали собираться ученики.

— Кто согласен пробежать с Надей еще один раз дистанцию? В полную силу, предупреждаю!

Никто не сделал шаг вперед. Я криво усмехнулась, оглядев три шеренги пятиклассников, которые все как один были одеты в трико синего цвета и кеды. Одинаковые, как цыплята, мелькнуло у меня в голове.

— Да, ладно, не нужна мне ваша пятерка, — самоуверенно сказала я. — Девочки не хотят, а мальчишкам стыдно мне проиграть.

Я наткнулась на восхищенный взгляд Степки, но быстро отвела глаза, потому как ни к чему мне его внимание.

Учитель поиграл свистком на груди, оглядел нас загадочным взглядом и громко сказал:

— Тогда у меня есть предложение, ребята! Давайте на следующем уроке проведем соревнование — бег на время. Кто быстрее пробежит, тот получит грамоту и приз.

— А какой приз? — осведомилась Наташка, выпятив розовые губки и схватившись за коленку. — Ой, боюсь, что не смогу пробежать. Можно я помогать буду записывать фамилии и…

Я кинула на нее понимающий взгляд:

— Справочку принесешь — поверю, ты просто боишься, что проиграешь.

Она стала пунцовой, карие глаза почернели от гнева, а я рассмеялась ей в лицо, и все поняли, что она вруша-говнуша, и этим я нажила себе врага, хитрого и подлого.

Учитель взял ее за руку и отвел в сторонку. О чем они там тихонько шептались, мне было совершенно неинтересно, но в дневнике, которые староста вернула после выставления оценок, у меня стояла пятерка.

К всеобщему огорчению, совмещенного урока физкультуры больше не было, и соревнования не состоялись. Больше всех были недовольны, конечно, мальчишки. На переменах они собирались группами, забыв про мяч, про «лянгу», и яростно спорили, кто получил бы приз и грамоту.

Как-то на одной из больших перемен я сидела на подоконнике в коридоре школы и читала книгу, там оставалось несколько страниц, и ее уже пора было  сдавать в библиотеку. Степка прошел мимо и шутливо щелкнул по обложке, я даже головы не подняла, но краем глаза заметила, как за раскрытой дверью метнулась тонкая косичка с ярким бантом. Наташка подглядывала, поняла я. И стала ждать от нее «подлянки», которая не замедлила появиться.

Опять-таки на большой перемене, она нарочито уронила прямо перед Степкой учебник и испуганно взвизгнула; он, естественно, как воспитанный пионер поднял и протянул ей. Она с жеманной улыбкой, взяла книгу и стала неловко засовывать в портфель. Учебник, понятное дело упирался, портфель не удержался в ее руке и упал, все содержимое посыпалось на пол. Степка вздохнул и стал помогать  собирать учебники и тетрадки. Наташка с торжествующим выражением на лице оглянулась. Я ушла в класс, мне было все равно, пусть хоть целуются.

С того времени Наташка все чаще возникала возле Степки. Он что-то объяснял ей, тыкая пальцем в учебник математики, доставал свою тетрадь, и она без зазрения совести и опасения, что увидят учителя, списывала домашнее задание.

Ну и тупица бестолковая, презрительно кривила я губы, глядя, как она усердно водит шариковой авторучкой по тетрадке. Если уж она не понимает объяснения математички Надежды Григорьевны, то она тупее двоечника Сашки Скворцова, который умудряется даже четверки получать.

Друг

Наташка отвадила от себя одноклассника, которому строила глазки на уроке физкультуры. Он с недовольным видом ходил вокруг них кругами и однажды подошел ко мне:

— Привет!

Я только нахмурилась, не понимая, что ему вдруг от меня понадобилось.

— Скучаешь?

Я сунула нос в книжку, давая понять, что в его обществе не нуждаюсь.

— Ты что, обиделась на меня, что я показал тебе кулаки?

Я закрыла книгу и сунула под мышку, поправила фартук на коленках.

— Давай будем дружить? — вдруг предложил он.

— Я ни в чьей дружбе не нуждаюсь, понял?! И отвали от меня со своей дурацкой дружбой!

— Я знаю, что ты отлично разбираешься в математике.

— Кто сказал? — удивилась я.

Он заискивающе улыбнулся:

— Ты всегда пол урока сидишь на подоконнике, читаешь, когда остальные еще контрольную работу  доделывают.

— Если ты надеешься, что будешь списывать, то ты глупее, чем кажешься! — заявила я серьезным тоном.

— А если я тебя вдарю? Что ты меня дураком выставляешь, а?

— Ты даже книг не читаешь!

— Почему? — опешил он, не ожидая нового укола. — Читаю…

— Ты неправильно составляешь предложения. Читать мало, надо пересказывать! Вас что, учительница не предупреждала?

Он поковырял носком ботинка гвоздь в полу, засопел недовольно:

— Не люблю я читать, а пересказывать ненавижу.

— Найди в библиотеке хорошую книжку, прочитай и расскажи содержание кому-нибудь из братьев или сестер, — предложила я. — Посмотришь, как легко станет изложения писать.

— Ты и правда такая  умная! — восхитился он. — А как с математикой быть? Ее не перескажешь!

Я уже не улыбалась, потому что разговор стал серьезным. Прижав книжку к груди, подсказала:

— Надо учить формулы, правила, чтобы от зубов отскакивали!

— Как это? — озадачился он и сделал шаг назад.

— Надежда Григорьевна же сказала, что надо так выучить формулы, что, разбуди тебя ночью, рассказал бы их без запинки.

— Да? — удивился мальчик и почесал вихрастую макушку. — Что-то я такого не припомню…

Я сидела на подоконнике, а он стоял, и наши глаза были на одном уровне; я видела, как у него то расширялись, то сужались зрачки светло-карих глаз в золотистую крапинку.

— Надо внимательным быть на уроке. Ты еще на последней парте сидишь?

— Угу, я ж всем доску загораживаю…

— Тебя хоть как зовут? Даже не представился…

— Чего-чего я? — не понял он, пододвигаясь ко мне ближе. — Это покойник преставляется, так бабка моя говорит.

Я улыбнулась:

— Представиться — это значит назвать имя, фамилию, а не помереть. Вот еще одно доказательство того, что ты очень невнимательно слушаешь.

Прозвенел звонок, я оглянулась — Наташка со Степкой, раскрыв от удивления рты, прислушивались к нашему разговору.

— Семен я, — сказал он смущенно.

— Приходи в наш класс после уроков, Семен, если не хочешь быть последним тупицей. Это не дружба, я просто помогу тебе, чем смогу.

Не дожидаясь ответа, я побежала в класс, у двери которого уже стоял историк с картой и длинной указкой.

Когда уроки закончились, я замешкалась, собирая портфель.

Семен заглянул в класс:

— Сюда идет ваша Валентина Николаевна, пошли в наш класс и быстрее.

Я кивнула, сгребла портфель и пальтишко и поторопилась за ним. Мы сели за учительский стол.

— Покажи свою тетрадь по математике, быстрее только.

Он нехотя полез в портфель, вынул тетрадь и ручку. Я внимательно просматривала его домашние задания, делая пометки карандашом на полях. Семен отошел к окну и прилип к нему носом, а когда я подозвала его к столу, он нехотя повиновался, и я рассердилась: