Глава 14

ЛИ

Подъездная дорожка к дому президента ди Сиены переполнена роскошными автомобилями, принадлежащими членам ДВКВНУС. Огромное поместье в стиле современной готики примостилось на краю утеса на острове Ксанта, где находится самая дорогая недвижимость в Бореалисе. Мы плавно останавливаемся, гравий хрустит под шинами. Я дергаю ручку двери, но Уайлдер или Джексон нажимают кнопку блокировки, запирая меня внутри.

— Серьезно? — я дергаю ручку сильнее. Джексон поворачивается ко мне:

— Сначала нужно зачистить периметр, принцесса.

Я хмурюсь:

— Обязательно? Мне нужно поговорить с Эй-Джей до ланча. Мы можем оказаться за разными столами.

— Небо синее? — отвечает Уайлдер. Он не ждет моего ответа.

Оба Клинка выходят из машины. Я выглядываю через тонированные задние стекла на место, которое в детстве было моим вторым домом. Мы с Джианной познакомились в начальной школе Сассекс-Преп. Она высмеяла мою одежду, а я бросила в нее грязью. После этого мы были неразлучны, пока между нами не встал Финн.

Дрожь пробегает по спине; в прошлый раз, когда я была здесь, я помогала Джианне готовиться к их с братом вечеринке по случаю помолвки. Ее мать и тетя суетились над ее прической и макияжем, пока я угрюмо сидела в углу, осушая бокал за бокалом игристого вина, не зная, что через несколько часов моя жизнь изменится навсегда.

Джексон стучит по стеклу:

— Готова? — он открывает дверь машины и предлагает мне руку. Я принимаю ее, и мы вместе идем по усаженной деревьями дорожке к внушительной парадной двери. Уайлдер следует в нескольких шагах позади. Его взгляд мечется влево и вправо, будто он ожидает, что из кустов выпрыгнет нападающий.

В просторном фойе экономка жестом просит мое пальто. Я скидываю его и поправляю мини-платье в стиле жакета с узором «елочка», пока Уайлдер и Джексон неодобрительно оглядывают холеный современный вход. Дому не хватает тепла — как и людям, которые в нем живут.

— Давайте покончим с этим, — ворчу я. Я направляюсь в столовую, откуда доносится самый громкий шум, чтобы найти Эй-Джей. Банкетный стол ди Сиена накрыт на пятьдесят персон: четыре зажженных канделябра, позолоченные тарелки и приборы. Я пришла вовремя, но комната уже переполнена гостями. Все они — женщины из самых богатых семей страны. Одна дама, усыпанная драгоценностями, откупоривает бутылку игристого, и остальные взвизгивают. Я содрогаюсь. Пить игристое на мероприятии по сбору средств для пострадавших от взрыва кажется верхом пошлости, но таков уж ДВКВНУС.

— Твою мать, — шепчет Джексон за моей спиной. — Это еще кто?

Я прослеживаю за его взглядом и вижу Джианну в окружении группы женщин возраста моей матери. На ней облегающий оранжевый комбинезон и пара золотых сережек-колец размером с кулак. Я вздыхаю. Я подарила ей эти серьги на восемнадцатилетие. Внимание Джексона оправдано: она прекрасна, но она сноб.

— Это Джианна. Не позволяй ее милой улыбке обмануть тебя. Она сладкая, как уксус, — отвечаю я. Джексон усмехается:

— Принято.

— Вы удивитесь, сколько боли может скрывать улыбка, — бормочет Уайлдер.

Холод пробегает по позвоночнику. Я не хуже Уайлдера знаю, что выживание — это самая страшная боль. У нас больше общего, чем мне хочется признавать.

— А вот и Эй-Джей. — моя цель на другом конце комнаты, болтает с великолепной смуглокожей женщиной, членом Совета Янус Дайер. Недавно она попала в местные заголовки со своей программой в поддержку Небула. Дафна, жена Янус, стоит рядом с ней. Их недавняя свадьба гремела на всю страну — не только потому, что была красивой, но и потому, что Дафна — Небула. — Пожелайте мне удачи.

Я оставляю двух своих охранников в конце зала. Никто не поставит под сомнение их присутствие, разве что отметят, что они красивее точеных статуй в Музее искусств Бореалиса. Уж я-то знаю, потому что провела немало времени в саду скульптур. Я не художник, но я ценю человеческие формы.

Лицо Эй-Джей расплывается в улыбке:

— Ли, сколько лет, сколько зим.

Я подыгрываю:

— И не говори. Как ты?

— С возвращением, Ваше Высочество, — вмешивается член Совета Янус.

— Благодарю вас, член Совета. Поздравляю со свадьбой.

Янус широко улыбается, и ее жена буквально расцветает под этим взглядом.

Прежде чем я успеваю снова повернуться к Эй-Джей, Дафна тянется к моей руке. Янус останавливает ее:

— Ди, прикасаться к члену королевской семьи без согласия невежливо.

Морские зеленые глаза Дафны округляются:

— Я понятия не имела. Простите.

Я отмахиваюсь, но ее оплошность и мое легкое прощение уже собрали аудиторию из вздернутых носов. Чувствуя себя животным в клетке, я говорю:

— Не беспокойтесь об этом. Эй-Джей, мы можем... — я замолкаю, потому что ко мне подходит мать. Она не состоит в ДВКВНУС. — Мама, что ты здесь делаешь?

Мы не виделись с нашей короткой встречи на похоронах президента Синклера. Я полагала, ее взбесило то, что я не пришла, и Дону пришлось лгать, чтобы прикрыть меня.

— Меня пригласили. — моя мать касается нитки речного жемчуга у основания своей лебединой шеи.

— Синтия, я удивлена видеть тебя здесь, — Янус втискивает свое гибкое тело между матерью и Дафной. — После стольких безответных приглашений я решила, что тебе неинтересно вступать в наш клуб.

Мое внимание мечется между ними:

— Приглашений?

Улыбка мамы ледяная:

— Ну, вы все просили так много раз. Я подумала: какого черта? Почему бы не посмотреть, что вы предлагаете, — говорит мать. — Но нам нужно пообщаться позже, член Совета. Мне нужно украсть свою дочь.

Я ловлю взгляд Эй-Джей, та приподнимает бровь. Прежде чем я успеваю возразить, мать утаскивает меня прочь.

— Мерзкая женщина, — шипит мать под нос. — Поверить не могу, что Янус сочла уместным привести сюда Дафну. — я оторопела. Это же ее жена. — Закрой рот, Ли, пока кто-нибудь не засунул в него что-нибудь неприятное.

Я воздерживаюсь от двусмысленного комментария. Вместо этого спрашиваю:

— Ты предлагаешь Янус оставлять свою жену дома только потому, что она Небула?

Мать ведет меня под руку по залу, кивая и помахивая другим женщинам на ходу.

— Янус может трахаться с кем хочет, — говорит мать, и я спотыкаюсь на ровном месте. — Но большинство этих женщин гордятся тем, что они потомки Первого Совета, который Небула убили во время Первой войны. Как член ДВКВНУС и Эпсилон, Янус должна это понимать.

Моя кровь закипает. Янус делает правильное заявление, приводя Дафну сюда. Это отвратительно, что мы продолжаем наказывать Небула за выбор их предков. Но я не собираюсь затевать политический спор с матерью на людях, поэтому просто киваю.

В конце зала Эй-Джей следит за нашими перемещениями. Я киваю ей, и она ведет подбородком в сторону коридора, понимая мой безмолвный знак.

— Ты вступаешь в ДВКВНУС? — спрашиваю я, направляя мать вокруг стола к тому месту, где Эй-Джей выходит из зала, напротив входа.

— Побереги свои суждения, Ли, — говорит мать. — Моя семья сыграла огромную роль в войне Арадии против этой лунной суки-королевы. Без нас, Арасели, все жители Бореалиса и соседних городов умерли бы от дизентерии.

В животе всё переворачивается. Когда ведьмы Небула захватили Аврору во время Первой войны, они отрезали Бореалис от пресной питьевой воды. Семья моей матери, Морские ведьмы, объединили свои силы и нашли способ опреснять Беззвездное море, что спасло тысячи жизней. Но эта история не делает ее лучше Дафны или любого представителя Небула.

— Ты больше не Арасели. Ты — Раэлин, — напоминаю я ей. ДВКВНУС — это высокомерные Эпсилоны, почти такие же плохие, как «Эос», а мать всё еще часть королевской семьи. Вступление в ДВКВНус продемонстрирует классовый фаворитизм, и бабушка Джорина этого не потерпит.

— Вступая в «Дочери», я не нарушаю законы о нейтралитете. Я больше не замужем за будущим королем, — небрежно отвечает мать. — Я, возможно, даже проголосую на выборах в следующем году.

Я закатываю глаза, но мы уже дошли до двери.

— Прошу прощения, — говорю я, высвобождая руку, чтобы найти Эй-Джей.

Как только я переступаю порог, из ниоткуда появляется Джианна и впивается в мою руку острыми ногтями-стилетами. Она затаскивает меня обратно в комнату.

— Что ты творишь? — шипит она.

— Что? — переспрашиваю я.

— Почему ты разговаривала с Эй-Джей Эванс?

Я вырываюсь из ее хватки.

— Я также разговаривала с Янус и ее женой. Какая разница?

Джианна усмехается:

— У этой девчонки репутация похуже, чем у члена Совета Янус Дайер и ее жены вместе взятых. Ты хочешь, чтобы о тебе судачили так же, как о них?

— Может, мне плевать, — отвечаю я, хотя это неправда. Эти женщины — одни из самых влиятельных особ в обществе. Ошибочные шаги до того, как я найду письма, могут нанести урон статусу моей семьи. Многие из них способны скормить прессе любые истории обо мне и моих близких. Куда ни глянь, люди наблюдают, шепчутся и делают вид, будто не снимают наш разговор на свои телефоны. Я — живой музейный экспонат.

Я пытаюсь изобразить подобие улыбки для своей аудитории. Джианна спрашивает:

— Это наркотики?

Моя улыбка меркнет. До моих ушей долетают новые обрывки шепота.

— Что? — переспрашиваю я.

— С Эй-Джей что-то не так. Думаю, это наркотики. — она поджимает накрашенные блеском губы. — Так что будь честна со мной, Ли. Это наркотики? Она твой дилер или вроде того?

— Это не наркотики.

— Тогда что?

Я не хочу говорить ей об «Эос». Так будет лучше для нее самой.

— А, Джианна, мы как раз тебя искали, — произносит президент Элио, появляясь позади нас вместе с Хэммондом.

Хэммонд приветствует меня с тем же энтузиазмом, какой он проявляет к обслуживающему персоналу из Небула. Я морщу нос, глядя на него, а Джианна шепчет мне вполголоса:

— Держись подальше от Эй-Джей, если тебе дорого то, что осталось от твоей репутации, Ли.

— Джи... — начинаю я, но она уже уходит вместе с отцом и Хэммондом. Они останавливаются, чтобы поговорить с тетей Джианны, перекрывая выход в коридор, где скрылась Эй-Джей. Я кусаю ноготь на большом пальце.