Глава 5. Маркус

Откуда Джеральду это известно? Неужели кто-то из дежурных солдат подслушал ночью слова Ларики?

Решение приходит мгновенно. Так, надо все отрицать. Надо не допустить ареста.

Кем бы ни была Лара-Ларика, моя истинная или попаданка, в ее теле живет мой сын, и она его любит. И я не допущу гибели ни Лары, ни сына.

— И кто же он — тот истинный патриот? — рассчитываю, что назовут кого-либо из солдат, и я буду утверждать, что им послышалось. — Что за ересь он придумал?

— Это я, — вылезает из-за мужских спин знакомая рыжая физиономия. — Я слышала все!

—. Что ты могла слышать? Ты только что прилетела, Синтия! Я тебя не видел. А я всю ночь был здесь.

— Но я слышала, — упирается драконица.

— Тебе послышалось, — твержу я. — Ты слышала больной бред.

— Что за женщина у тебя в палатке? Ты должен ее предъявить! — наступает Джеральд.

— Там только моя жена, моя истинная, и я никого не пущу ее тревожить. Она больна, ей нельзя волноваться, и она без сознания.

Я спорю и закрываю собой вход в палатку. Но с Джеральдом пришло очень много военных, и они окружают меня. Понимаю, что дело принимает очень серьезный оборот.

И еще всех подогревает Синтия:

— Ты сильно ошибаешься, Маркус! Есть неоспоримые доказательства ее вины! И, как патриот страны, я не могу об этом молчать. Я законопослушная верноподданная короля Харлоу. И я подтверждаю, что женщина по имени Лара — попаданка!

Ах ты, зараза рыжая! Когда же я от тебя отделаюсь.

— У нас есть только один способ в этой ситуации — поместить попаданку в тюрьму, — буквально рычит Джеральд.

Он взбешен, что ему мешают проводить его работу. Известно же, что в последние годы он возглавлял отдел по борьбе со шпионами и иномирянами.

Я рвусь обернуться в дракона, но Рочестер хватает меня за руку, сильно дергает, удерживает, шипит в ухо:

— Остынь, Маркус! Давай не на эмоциях. Так ты ее не спасешь, а сделаешь только хуже. Вас обоих схватят, и спасать ее будет некому. Надо подключить к разбирательству Арчи.

Я с трудом заставляю себя не дёргаться и молчать.

Военные, пришедшие с Джеральдом, ныряют в палатку, а Рочестер держит меня. Через несколько минут выводят бледную и слабую Ларику.

— Эта попаданка, — визжит Синтия. — Попаданка, арестуйте ее! Она угроза всему драконьему миру!

Лара не сопротивляется, но внимательно обводит всех глазами и…требует доказательств.

— У вас что, есть доказательства? Нельзя голословно обвинять в преступлении! Оговор — то же преступление.

У меня почти ступор. Откуда эта удивительная выдержка?

И это слишком непохоже на прежнюю Ларику. Не знаю, что и думать: попаданка она или нет? Но может быть я ее просто очень долго не видел, мы же полгода в разлуке.

Рочестер тут же поддерживает Лару:

— Синтия, нельзя никого оговаривать! Это слишком серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Конечно, есть, — кричит Синтия, — я все записала, вот подслушивающий камень!

И предъявляет его в качестве доказательства. И это неоспоримо. Ах ты зараза, точно в палатку проникла. Да когда же ты успела только!

И все слышат слова признания:

— Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Синтия отрывается по полной:

— Она попаданка, похитительница тел! Перемещается по мирам и похищает тела…

И я опять растерян. С одной стороны, если Ларика совсем не Ларика, а от нее осталась только оболочка, и в этой оболочке живёт чудовище, убившее мою Ларику — то это без сомнения враг страны и мой личный враг.

С другой стороны, а если эта девушка Лара, так похожая на мою истинную, действительно Ларика, и все это огромная ошибка, оговор, наговор?

Тем более, что в ее теле абсолютно точно живёт мой ребёнок. Я с ним говорил. И он точно любит свою маму. А она любит его. И тогда мне либо надо спасать свою истинную с ребенком, либо спасти хотя бы ребенка, в том числе от чудовища, которое поселилось в теле Ларики.

Боги, что мне делать?

Из столбняка меня вывела драка. Командир гарнизона тюрьмы, сильный дракан-полукровка Дэб Бароу, увидев, что Ларику-Лару пытаются увести, кинулся на конвоиров. Какой безрассудный, он один бьется, и с кем? С драконами! Рискуя собой и должностью.

Почему он кинулся защищать Ларику? Кто она ему? С другой стороны, он показал мне пример беззаветной преданности по отношению к женщине, которую, без сомнения любит. И именно Лару. Вот какой только любовью?

Во мне все полыхает от сомнений и вопросов, а еще на мне повисла Синтия, кричит, что она моя жена.

— Это мой муж, мой муж! Я должна заменить ему истинную! У нас свадьба была, когда генерал приехал за новобранцами.

Вот каково это слушать Ларе? Но не это было самым страшным.

Генерал Джеральд Харлоу объявляет, что в условиях военного времени все попаданцы подлежат казни.

А вот это никак нельзя допустить!

Лару, а теперь еще и Дэба, избитого и связанного, ведут в тюрьму. Я иду тоже в этой печальной процессии, с Рочестером, и Синтия не отстает.

Рочестер держит меня за руку, удерживая от опрометчивых поступков, говорит на ухо:

— Ты сможешь помочь ей только в том случае, если будешь на свободе. Не совершай ошибки Дэба, иначе нам ее не удастся вытащить. И надо обратиться к Арчи.

Наверное, он прав. Но, когда Лару заводят в тюрьму, а меня не пускают, я вижу, как она оглядывается и смотрит на меня. Как на предателя. И взгляд этот ее мне не забыть.

И ее, и Дэба уводят. Я знаю, что Лару поведут в камеру для попаданцев, они самого строгого режима, а Дэба на второй этаж.

Синтия трётся рядом:

— Милый, пойдём, нам пора отдохнуть, пойдем в палатку.

Я не выдерживаю, срываюсь:

— Зачем ты все это сделала? Зачем ты прилетела за мной? Зачем ты вредишь моей истинной?

— Дорогой, — верещит Синтия, — ты забыл, что ты дал согласие на свадьбу? Нас король соединил, и я не виновата, что случилась мобилизация, и Храм Богов закрыли. Перед всеми драконами мы уже супруги, они все были на нашей свадьбе.

— Свадьба не состоялась, Синтия, — говорю я ей, — нас не расписали в храме!

— Это ничего не значит, это же просто формальность! Ты перед королем дал согласие, я твоя невеста и жена перед драконьим обществом! А в условиях военного времени можно обойтись и без записи в храме.

Синтия настолько убеждена в своей правоте, и в своих правах, что я даже не знаю уже, как же от нее отцепиться. Говорю прямо:

— Синтия, между нами все кончено. Я нашёл свою истинную, и я ее не оставлю. А тебе лучше улететь, здесь неспокойно.

— Нет, — почти визжит драконица. — Ты ошибаешься, Маркус! Это не твоя истинная, это похитительница тела твоей истинной! Она убийца твоей жены, она себе присвоила и тело, и душу.

— Она беременна моим сыном, — не выдерживаю я.

— Как, она еще и твоего ребенка присвоила? — визжит на самых высоких нотах Синтия. — Какая злобная попаданка, все забрала, все! О, бедный мой Маркус!

— Я сейчас ей голову откушу, — не выдерживает мой дракон. — Прогони эту ящерицу.

🦎

… Только через какое-то время мне с трудом удалось отделаться от рыжей драконицы. Ей выделили комнату непосредственно в казарме, и она, нисколько не распрощавшись со своими желаниями по отношению ко мне, удалилась отдохнуть.

А я направился к Рочестеру, который как раз отправлял Ларе вещи в камеру. Молодец, Рочестер, он знал, что Ларе было нужно. И опять в который раз подумал, что Лара-Ларика здесь явно пользуется уважением. Вот Рочестер о ней как заботится, вон Дэб на защиту Лары кинулся не раздумывая. А мне надо передать Ларе мою кровь, для нее и ребенка. У нее все всегда должны быть свежая кровь.

Кем бы не оказалась Лара, в ней мой сын!

— Звони Арчибальду, — говорит мне Рочестер, — немедленно!