Глава 54. Ущелье Рыжего дракона
Огонь попадает на третью повозку-фургон с зарешеченными окнами, и я вижу, как она вспыхивает.
Две лошади, запряженные в повозку, тревожно ржут, встают на дыбы и начинают метаться на узкой дороге серпантина. Дэб и два его помощника-дракана сходят с коней, пытаются поймать лошадей повозки.
Поворот дороги, и я более ничего не вижу, но кричу Маркусу из окна, что там беда. А Маркус едет впереди и не слышит.
Вдруг впереди снова появляется яркое пламя, направленное теперь на первую повозку. И я, наконец-то, понимаю, в чем дело, откуда оно берётся.
Это рыжая драконица нападает на нас и пытается спалить наши повозки.
Безумная Синтия! Это она!
Синтия, которая сошла с ума, которая улетела, как мы считали, в свою пещеру, к своему злату, и потому её не искали.
Возможно, она не улетела, потому, что у неё нет своей пещеры, или она протратила все добро предшественников.
Это она мстит и поджигает теперь все, что можно!
Рыжая драконица носится над участком серпантина и стреляет огнём во все стороны, поджигая повозки и деревья в ущелье.
Мы-женщины, стремительно выскакиваем из фургона и прижимаемся спинами к отвесной базальтовой стене, подальше от мечущихся в ужасе лошадей.
Алекс оглушительно ревёт, глядя на огонь.
А где же Маркус?
Бертран держит Ворона, Барт и воин-кучер пытаются удержать лошадей первой повозки, но им это не удаётся.
Повозка горит, и лошади в ужасе оступаются и падают с высокого обрыва в пропасть, прямо на горящие внизу деревья.
Это какой-то жуткий, разгорающийся ужас.
А где Маркус?
А Маркус …
Я даже не поняла, когда он обернулся.
Но сквозь пламя от деревьев я вижу, как над ущельем бьются два дракона. Чёрный и ярко-рыжий. Сплетаясь в клубке, используя крылья и лапы с острыми когтями.
При этом Синтия периодически стреляет пламенем, задевая чёрного дракона, но он по непонятной причине пламя не использует, пытается схватить тело рыжей драконицы.
У меня даже глаза слезятся от вглядывания в битву драконов сквозь дым и пламя, поднимающиеся из ущелья.
Там начинается огромный лесной пожар. И это очень страшно. Для всего живого, что было в ущелье.
Непонятно, что с третьей повозкой и драканами.
Наш кучер удерживает ржущих лошадей второй повозки, на помощь приходят первый кучер и Барт. Втроём им еле-еле удаётся успокоить лошадей, закрывая им глаза своими куртками.
Эта повозка очень важна, в ней все наши вещи, вода и продукты на всех.
А что с третьей? Из-за крутого поворота мы этого не видим, но понимаем, что там тоже проблемы, и немалые.
Стоим на месте, не уходя отсюда и успокаивая лошадей. Хорошо, что наша дорога здесь шире, чем сзади, и есть надежда, что наши лошади уцелеют.
Я вижу высоко в воздухе, что чёрный дракон вцепился лапами в тело рыжей драконицы, полосует его когтями и рвёт зубами.
Маркус бьётся на полную мощь, но не используя огонь, который постоянно исходит от безумной драконицы. Видимо, опасается последствий огня.
Слышу истошный крик рыжей драконицы, и вижу, что чёрный дракон перестаёт держать её тело.
И рыжая драконица камнем летит вниз.
А там…
Снизу поднимается пламя, дым и копоть.
Что будет с ней в этом аду, уже непонятно.
Чёрный дракон летит к нам, вглядывается, как у нас дела, явно пересчитывая всех. И вижу, что он серьёзно ранен, бока в крови. Но Маркус, убедившись, что мы все вместе, не останавливается, и на полном ходу уносится за поворот.
Значит, он там сейчас нужнее.
Маркус — воин, боец, и всегда был им.
Проходит ещё полчаса томительного ожидания.
Мужчины держат лошадей, успокаивая, чтобы те не сорвались в пропасть от страха перед лесным пожаром. И из-за этого не могут пойти на помощь к Дэбу.
А внизу в ущелье все очень серьезно, пожар набирает силу. Самые высокие деревья на склонах, верхушки которых видны на уровне дороги, охвачены пламенем.
И нередко искры и горящие ветки летят в нашу сторону. Хорошо, что здесь нет сухой травы, и мы быстро затаптываем ногами эти ветви, оберегая лошадей.
В тоже время мы пока как в ловушке, ни вправо, ни влево, и от дыма трудно дышать. Еще не хватает здесь задохнуться.
Я прошу девушек, которые знают, где вода в повозке, намочить тряпки, косынки и раздать всем в качестве масок. Такие же маски делаю себе и Алексу, который ведёт себя очень беспокойно.
И наконец-то мы видим третью часть нашей группы. Все идут пешком, Маркус идёт впереди, три лошади драканов ведут в поводу.
Ожидаемо, без повозки. Значит, она все-таки сорвалась в пропасть вместе с двумя лошадьми.
Дэб тащит связанного Кречетова. Второго арестанта, соучастника его набега, тоже нет. Значит, тоже сорвался?
Уже позже я узнаю, что загоревшая третья повозка сорвалась в пропасть. Лошади упали вниз, а сам фургон застрял на острых верхушках деревьев, сломавшись посередине.
Кучер уцелел, так как выскочил сразу, пытаясь сбить пламя с повозки.
Дэб обернулся и пытался с воздуха спасти арестантов, которые были внутри фургона и которых он видел в проеме.
Но только с помощью подлетевшего Маркуса им удалось вытащить оглушенного, но живого Кречетова. Второй арестант погиб при падении.
И вот теперь они шли к нам пешком, таща ещё и Кречетова.
Я поняла, глядя на него, что с удовольствием оставила бы его там, на деревьях. В наказание за все, что он совершил. В этом и другом мирах.
Но, видимо, Боги обоих миров решили иначе.
Мы растянуть вдоль дороги, пережидая пожар и оберегая лошадей и единственную повозку с водой и едой.
Всем мужчинам, включая арестанта, и лошадям девушки-магички сразу организовали мокрые тряпки для дыхания. А я, вручив Алекса Дэбу, вместе с Бертраном занялась Маркусом. Прямо на дороге, прислонив его к базальтовой стене, так как в фургон при неспокойных лошадях опасно было садиться.
Маркус выглядел ужасно. Видимо, в условиях лесного пожара ему, в облике дракона, не удалось нормально регенерировать. И мне больно было смотреть на его раны и порезы когтями Синтии.
Больно видеть такие раны на теле любимого мужчины.
К счастью, моя голубая магия от пожара никуда не делась. И вскоре я с радостью увидела, как затягиваются и уменьшаются порезы. И приходит в себя Маркус, который на мгновения от боли даже отключался.
Больше часа мы ещё находились на этом куске дороги. И вперёд, и назад дорога опасно сужалась, и наш участок был единственным спасением на этом серпантине.
Мы наблюдали, как оседали копоть и дым, как постепенно пожар уходил вперёд и влево, свернув в соседнее ущелье.
К счастью, не в сторону пещеры, куда уносила Синтия Алекса при похищении, и где жила семья пчеловодов.
И только когда стало очевидным, что пожар ушёл в сторону, и затихает вдали, видимо, наткнувшись на естественную преграду типа реки, мы тронулся дальше.
В этот раз мужчины в основном шли пешком, время от времени чередуясь на двух лошадях драканов для отдыха. Маркус на Вороне и Дэб на своём коне шли впереди, внимательно осматривая каждый участок дороги, который мог пострадать от пожара.
И дважды нам пришлось столкнуться с участками селей и небольших обвалов, которые пришлось расчищать. Сгоревшие деревья, падая при пожаре, тянули за собой камни.
Местами надо было убирать упавшие стволы деревьев. Поэтому, хорошо, что с нами было много мужчин-воинов.
Мы, женщины и Алекс, были в повозке, которая стала нам домом на три дня.
Кречетова то вели пешком, то время от времени подсаживали кулем на лошадь Дэба.
На предложение посадить арестанта в повозку Маркус так сверкнул глазами, что неосторожно предложивший это воин-кучер сразу замолчал.
Было бы страшно оказаться на дороге в ночи, среди выгоревшего дымного ущелья.
И только к ночи мы вышли на широкие участки перевала, где сохранились обширные участки живого леса, и где мы решились заночевать.
Сидя у костра и глядя вдаль на оставшееся позади нас чёрное после пожара ущелье между горами, я спросила Маркуса, что он чувствовал в это время.
— Ненависть к Синтии, что она пошла на преступления. Злость на себя в прошлом, что постеснялся отвадить её от себя в самом начале и притащил “на хвосте” на Север.
— Плохие чувства, в общем, — заметила я.
— А ещё страшную боязнь, что могу потерять вас. Как хорошо, что мы поехали вместе, а не порознь, и я смог защитить тебя и сына.
Я соглашаюсь. Без Маркуса Синтия здесь нас просто всех сожгла бы.
— Я думаю, это ущелье потом назовут ущельем Безумной рыжей драконицы, — предполагаю я.
— Или в памяти потомков оно останется в более сокращенном варианте — ущелье Рыжего дракона, — улыбается Маркус.
Много лет спустя на карте страны я разглядывала с детьми горные массивы Вольтерры, и увидела надпись картографа.
Да, именно так, как сказал Маркус — “Ущелье Рыжего дракона”.
В память, вероятно, не столько даже о рыжей драконице, а о страшном пожаре в северных горах, случившемся после Героический битвы.