Эпилог Тайлер

Я не чувствовал собственного тела. Голова разрывалась от боли. Во рту стоял вкус сырой земли. Чьи-то руки опустились на мои плечи и встряхнули. Кровь гремела в ушах, из-за нее я не смог разобрать слов.

— Мальчишка, я же говорила тебе не возвращаться.

— Джорджина? — Осевшим голос спросил я.

— Ты можешь встать?

Ей удалось перевернуть меня на спину. Новая порция боли пронзила каждую клеточку. Я застонал, сквозь сжатые зубы. Перед глазами все расплывалась, но очертания лица Джорджины медленно начали вырисовываться.

— Нет, не могу. — Каждое слово давалось с трудом. Я делал короткие вдохи, но и они разливались жаром в легких. — Где Эшли?

— Кто?

Я попытался встать, но плечо взорвалось болью. Тошнота подкатила к горлу, а через секунду меня вырвало. Джорджины успела подхватить меня и повернуть на бок.

— В тебя стреляли! — Резко воскликнула она и убрала руки. Без поддержки я рухнул. Очередной стон сорвался с губ, и я зашипел от стреляющей боли. Она с каждой секундой становилась невыносимой. Меня словно разрывали изнутри. Каждый нерв натянулся до предела.

— Ты видела Вульфа?

— Кого? — Джорджина недоумевающе на меня взглянула.

Я прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание, но сердце суматошно колотилось в груди. Он бы не причинил ей боль. Эта мысль удерживала меня от паники.

— Федералы наверху, — сказала Джорджина и устало села рядом. — Твоего отца поймали.

— Они знают об этом месте?

— Нет. Я скрылась прежде, чем они успели меня заметить. Но теперь узнают. Френки мертв, ты ранен. Мне не вытащить вас двоих. Не теряй сознание, Тайлер. Я скоро вернусь.

И как бы я не пытался оставаться в сознании, почувствовал, как усталость резко обрушилась на меня. Пол подо мной качнулся. Веки налились тяжестью. Стук каблуков Джорджины доносился до слуха далеким эхом.

Разговор с Джорджиной медленно оседал в мозгу. Почему она не знала, кто такой Вульф? И если Джефф задержан, то что произошло с остальными? Новая порция тошноты подступила к горлу. Во рту было так сухо, что я не смог даже сглотнуть. Пульсирующая боль стучала в висках. Меня вырубало, и даже суматошные мысли и возникшие вопросы не помогали удержаться в сознании. Я терял связь с реальностью. Плотный туман возник перед глазами. От подскочившего давление хотелось прижать руки к ушам, но я не смог пошевелить конечностями. Кто-то обхватил мои плечи. Крик вырвался из горла и сотряс стены.

— Тайлер, — этот голос принадлежал мужчине, но я понятие не имел кому именно. — Тайлер, все будет хорошо.

В нос ударил аромат парфюма, но я не распознал нотки.

— С Эшли все хорошо? — Прохрипел я. Меня качало словно на волнах.

— Тайлер, не отключайся, врачи уже здесь.

— Скажи, что с ней все хорошо. — Я прищурился, пытаясь понять, с кем разговариваю. На секунду лицо Стефана Гранта оказалось в фокусе. А в следующую я отключился.

Суды высасывали все силы, но я терпеливо ходил на каждое заседание и не сводил глаз с Джеффа и Адама. Раскрытие местонахождения Вульфа Брауна оставалось вопросом времени, но все его счета уже были заблокированы, вплоть до криптокошельков. Его монета рухнула в цене и была на грани вылета с бирж. Из-за схемы с NFT картинами правительство разрабатывало способы контроля криптомонет. Вся пятерка оказалась под ударом. Кэтрин подлила лишь масло в огонь: после очередного заседания, когда нас окружили журналисты, она намеренно сболтнула о причастии ее отца к монете FIDUCIA. Монета Фокса полетела в след за Брауном. Две империи рухнули.

Я чувствовал вину перед Агатой, Александрой и Эйденом, но те заверили меня, что смогут общими усилиями вернуть контроль над ценой и выровнять ситуацию. Их монеты были не причем, но попали под раздачу. Поэтому в ближайшие несколько месяцев золотая тройка организовала мероприятия и пресс-релизы. Не было никакой гарантии, что одни смогут регулировать операции криптомонет, а другие вернут былое величие, но по крайней мере дело двинулось с мертвой точки. Как мы и полагали, несколько высокопоставленных лиц в правохранительных органах сотрудничали с Гиллом за круглую сумму. Теперь же их ждал комбинезон и строгий распорядок дня.

Выехав из зала суда, я позвонил Кэтрин. Она должна была привезти Эшли в одно секретное место, в котором я готовил сюрприз. У меня мурашки бежали от предвкушения, потому что этот сюрприз был ее мечтой.

Эшли

Этот дом не казался мне родным. Я провела рукой по комоду, стирая пыль. Мама отказывалась в нем жить после обысков. Но сегодня я убедила ее сюда приехать.

Непривычная тишина резала слух. В кабинете отца славно поработали федералы. Они ураганом прошлись по каждому ящику и полке, в нескольких местах даже вскрыли пол. Я была уверена, что в доме не было подземных ходов, как в Ларчмонте, кофейне напротив и рестораном китайской кухни на другой стороне улицы. Они сумели прорубить ход и сделать подземную штаб-квартиру. И если мы успели выскользнуть через кофейню, то Джефф воспользовался вторым выходом, который должен был вывести его на свободу через Китайский ресторан.

Я услышала, как распахнулась дверь, и поспешила покинуть кабинет. Мама выглядела потрясающе, но под глазами все равно залегли тени. Она брезгливо прижимала к себе сумочку, будто боялась, что позор отца отпечатался на стенах. Его поступок не прошел бесследно, но после того, как правда вскрылась, она сильней возненавидела Тайлера и Кэтрин. По этой причине я решила встретиться здесь с ней, после трех недель молчания. Нам следовало поставить точку во всей этой ненависти и двигаться дальше.

— Ты восстановилась в Болфорде? — Я поджала губы, но не отвела взгляд.

— Да. Но я попросила встречи не для того, чтобы обсуждать его.

— Я не собираюсь тратить свое время на разговоре о Тайлере. Одумайся, Эшли. Я сняла дом в Бэк-Бей. На днях начнется ремонт в твоей комнате.

— Я не собираюсь уезжать от Тайлера, — твердо сказала я, хоть мое сердце болезненно заныло. — Ты не можешь осуждать его. Не после всего.

Мама скривила губы, но не разразилась оскорблениями. Это ведь хороший знак?

— С ним ты разрушишь свою жизнь.

— Отец пытался ее разрушить. Ты пыталась ее разрушить. Он же помог мне разобраться в себе. Мам, я все еще люблю тебя. — Я сделала шаг ей навстречу, но она отшатнулась. — Пожалуйста, не делай то, о чем пожалеешь.

— Я ненавижу его, — прошипела она. Глаза сверкнули от слез. — Он причина всему этому. Он разрушил нашу семью.

Я грустно улыбнулась и покачала головой. Как удобно было обвинить во всем Тайлера и игнорировать поступок отца.

— Я всегда готова к встречи с тобой, но прошу тебя, уважай мой выбор. Иначе, твоя дочь умерла в тот день под Ларчмонтом.

Молчание стало мне ответом. Мама должна была принять мой выбор, другого пути не дано. Не после того, что мы пережили.

Я обошла ее и направилась на улицу. Кэтрин уже подъехала к дому и нетерпеливо барабанила по рулю. Заметив меня, она вопросительно вскинула бровь. Я покачала головой.

— Ты не скажешь мне, куда мы едем?

— Ни единого шанса. Держи. — Кэтрин вытащила черную ленту и протянула мне. — Завяжи глаза и не подсматривай.

Я выполнила ее указания и постаралась расслабиться. Тот день болезненно отпечатался в памяти, но рядом с Тайлером, Кэтрин и Нейтом я чувствовала себя в безопасности. Нам предлагали вступить в программу защиту свидетелей, потому что корни деятельности отца упирались в Колумбию и Мексику, откуда был родом Адам. Его последователи, будучи не в курсе, отправили первую партию в фурах Дебры Лам. Работу транспортной компании временно приостановили. Дебра клялась, что не знала о наркотиках. Но получила срок по другой статье: она стала соучастницей в убийстве супруга Оскара Лама.

Мое сердце вновь болезненно сжалось. Если бы не сумасшедшее желания Джеффа схватить собственного сына, никто бы не узнал правду. В ресторанах Адама ничего не нашли, и Стефан с трудом убедил генерального прокурора устроить проверку в Ларчмонте. Он и сам решил лично прилететь в Бостон, чтобы быть в курсе всех событий. И именно в этот день Тайлер в одиночестве отправился в больницу. Там его и настиг Джефф. Все это в совокупности привело к масштабному расследованию и бесконечным судам. Причастность отца сложней всего было доказать, но то, что он сбежал, уже стало поводам для выдачи ордера на арест. Джефф решил, что правда скостит ему срок, и рассказал обо всем. И об одноразовых кошельках, с которых производились переводы, и о том, как именно планировали использовать машины Дебры. И, исходя из его рассказа, отец занимался наркотиками со времен первого зимнего бала. Я все еще не могла смириться с этой информацией.

Кэтрин сжала мою дрожащую руку. Тепло разлилось по венам и успокаивающим бальзамом обволокло сердце. Я выдохнула. Кэтрин снизила скорость и наконец-то остановилась.

— Не смей снимать ленту. — Дверь с моей стороны распахнулась. Мне даже не требовалось открыть глаз, я и так знала, что это Тайлер. Он помог мне выбраться из машины и прижал к себе.

— Пойдем. — Запах вишни заполнил ноздри. Я жадно втянула его и постаралась выровнять дыхание, в противном случае сердце проломило бы ребра.

Я сделала несколько робких шагов. Тайлер положил руки на талию и вынудил остановиться.

— Можешь снимать.

Когда маска соскользнула с глаз, я несколько раз сморгнула, привыкая к свету. Мы стояли напротив трехэтажного здания, облицованного красным кирпичом и с широкой входной группой.

— Это здание, которое купила Кэтрин? — Спросила я, вскидывая голову.

— Хотела купить, но уступила мне.

— Зачем оно тебе?

— Нам.

Я нахмурилась, не догадываясь о планах Тайлера. Мы не обсуждали покупку коммерческой недвижимости. Все наши разговоры сводились к суду. О будущем говорить было страшно, пока папа находился на свободе.

— Здесь будет наш книжный магазин.