Глава 16

Магнолия

— С огромной радостью и честью я представляю вам впервые — мистера и миссис Андервуд! Фишер, можете поцеловать свою невесту.

Я хватаю пастора за руку и оттаскиваю в сторону, чтобы он не попал в кадр. Он усмехается, а я пожимаю плечами, заранее не предупредила, но обязанности подружки невесты я выполняю на совесть. Когда Ноа сказала, что не хочет его на фото с первым поцелуем, я это запомнила.

Фишер берёт Ноа за лицо, наклоняет и вдавливает свои губы в её губы. Гости кричат, свистят и аплодируют. Когда они говорили клятвы, в зале не осталось сухих глаз. Фишер говорил, как сильно изменилась его жизнь после встречи с ней и что она подарила ему второй шанс на счастье. Ноа — о родственных душах и том, что когда знаешь, то знаешь. Без сомнений: он — любовь всей её жизни. А когда Ноа пообещала ему «навсегда и во веки веков», он поддел её за то, что она вставила в клятву строчку из песни Тейлор Свифт.

Я украдкой бросала взгляды на Триппа во время церемонии, и он выглядел чертовски хорошо в костюме и чёрном Stetson. Пока парней собирали для фото, мы, подружки невесты, выглянули в окно и начали им подвывать. Когда Трипп поднял глаза и подмигнул мне, я с трудом удержалась, чтобы не послать воздушный поцелуй. Видео, которое он прислал мне прошлой ночью из душа, до сих пор крутится в голове, и я не могу дождаться момента, когда услышу его стоны вживую.

Следуя за новоиспечёнными супругами по проходу, я мысленно готовлюсь к суматохе. После того как гости пройдут через линию приветствий, начнётся фотосессия. А пока мы будем фотографироваться, пространство под шатром преобразят для банкета: диджей, бар, шведский стол. Белый шатёр уже увит огнями, фатином и виноградной лозой.

Ноа всегда мечтала об уютной осенней свадьбе в деревенском стиле прямо на ранчо и именно это она получила. Хоть на дворе уже начало ноября, ей невероятно повезло с погодой: двадцать градусов тепла и ни облачка.

Мы провели утро в главном доме, пили мимозы, делали прически и макияж. Бабушка Грейс напекла нам угощений, а Дина едва сдерживала слёзы, когда увидела Ноа во всём свадебном образе.

— Надеюсь, ты готова к моей речи, — поддразниваю я Ноа, вставая рядом.

— Если только ты меня не опозоришь, то я жду с нетерпением.

— В нашем договоре этого не было.

Она сверкает глазами.

— Веди себя прилично.

Я делаю вид, что в шоке.

— Разве я не всегда?

Рядом со мной стоит Дэмиен и вмешивается.

— Я-то о пункте «вести себя прилично» не слышал, так что весь мой тост будет посвящён тому, чтобы жарить Фишера.

Я заливаюсь смехом, пока Фишер хмурится на лучшего друга.

— Ноа, конечно, я скажу много хорошего, — ухмыляется Дэмиен.

— Он мне нравится, — подмигиваю я. — Пусть приходит почаще.

— Даже не думай. Он для тебя слишком стар, — Ноа шепчет мне на ухо.

Я указываю на Фишера, который старше её вдвое. Не то чтобы я и правда засматривалась на Дэмиена, но лицемерие меня раздражает.

— Это другое, — пожимает она плечами.

— Ну всё, теперь речь будет по плану.

Я откидываюсь назад, и мой взгляд встречается с глазами Триппа, который тоже отклоняется, чтобы видеть меня. Он смотрит прямо в душу, потом медленно скользит взглядом вниз по моему телу и прикусывает губу. Когда снова встречается глазами, беззвучно произносит: «Моя». А потом косится на Дэмиена с мрачным видом.

Я едва сдерживаю смех и улыбаюсь его ревности к мужчине, который мне совершенно не интересен. Но чтобы подразнить его, выгибаю бровь и беззвучно отвечаю: «Докажи».

В его глазах темнеет, будто я бросила вызов, от которого он ни за что не откажется. Но тут люди начинают подходить к Ноа и Фишеру с поздравлениями, и я переключаюсь на приветствия.

Минут через двадцать пять поток гостей иссякает. Хоть в основном собрались родные и близкие друзья, каждый норовил поболтать и нахвалить церемонию. Я соглашалась, но стоять всё это время в туфлях на каблуке — то ещё испытание.

— Хороший ход, — говорю я Триппу, когда мы наконец выходим из-под шатра. — Где ты вообще взял ту бутылку?

— Один из гостей сунул, мол, я «выгляжу слегка раскрасневшимся».

Я прыскаю со смеху.

— Лучше перестань пялиться на меня, а то будешь слышать это всю ночь.

— Не могу, — он наклоняется ближе и шепчет: — Ты выглядишь чертовски красиво.

Сердце у меня каждый раз срывается с места, когда он так говорит, но сейчас оно и вовсе бьётся, как безумное.

У нас есть минут двадцать, пока Ноа и Фишер фотографируются, и я хватаю его за руку, увожу за сарай и тащу в седельную. Это самое близкое укромное место, а выбирать не приходится.

— Что ты затеваешь? — он усмехается, пока я веду его внутрь.

— Краду тебя на пару минут.

— Знаешь, мы могли бы всем всё рассказать, и тогда не пришлось бы прятаться, — предлагает он.

— Но мне нравится, что ты только мой. Да и тайком — это чертовски возбуждает, — я опускаю руку к его молнии и чувствую, как он твердеет. — Думаю, тебе это тоже нравится.

— Это всё из-за тебя, малышка, — он стонет, когда я обхватываю его член. — Но тогда я хотя бы мог бы открыто заявить, что ты моя, и никакие липкие руки к тебе бы не тянулись.

Ага, вот оно что. Настоящая причина, почему он хочет раскрыть нас.

— Дэмиен даже не пытался лапать меня, перестань, — я расстёгиваю пуговицу на его брюках и засовываю руку в шёлковые боксёры.

— Да потому что я успел встать рядом, прежде чем он успел, — он выдыхает стон, когда я вытаскиваю его и начинаю поглаживать.

— Ты правда думаешь, что я позволю кому-то ещё ко мне прикоснуться, когда всё, чего я хочу — это ты? — я ускоряюсь, и он опускает взгляд на мою руку.

Он хватает меня за талию и притягивает ближе, наши лбы соприкасаются.

— Ты сведёшь меня с ума, Санни. Я никогда не зверел так от одной мысли, что тебя может коснуться кто-то другой.

— Ты напряжён, ковбой, — я обвиваю его шею и тяну вниз, целуя в губы. — Давай я помогу.

— Ты же знаешь, я хочу тебя не только ради этого?

— Ну конечно. Ты же влюбился в мои феноменальные навыки в метании топора.

Он выдыхает смех, не в силах воспринять меня серьёзно, когда мой кулак обхватывает его член.

— Я бы умоляла, чтобы я отсосала тебе, но Ноа убьёт меня, если я испорчу макияж перед фотками.

От моих слов его член дёргается.

— Чёрт… Не говори такого, я и так на грани, сейчас всё обрызгаю.

— Тогда смотри не промахнись, — дразню я, снова целуя его и впуская язык.

Его рука скользит под моё платье, находит линию трусиков и опускается ниже, проникая внутрь меня пальцем.

— Боже мой, — выдыхаю я, закатывая глаза и запрокидывая голову, пока он продолжает сладостную пытку.

— Ты должна кончить раньше меня. У нас всего пару минут, пока кто-то не хватился или не заметил, что нас нет, — настаивает он, отодвигая мои трусики ещё дальше, чтобы втиснуть второй палец.

— Тогда начинай теребить мой клитор, потому что ты дразнил меня весь день.

Он усмехается.

— Да ладно? Я же только сейчас к тебе прикоснулся.

— Я была мокрой, как только увидела тебя в ковбойской шляпе. Мне пришлось переодеть бельё перед выездом.

— Чёрт. Теперь я должен попробовать на вкус.

Не успеваю возразить, как он хватает меня за задницу, усаживает на маленький деревянный столик. Удобства ноль, но мне уже всё равно, когда он задирает платье и стягивает трусики.

— Только не кричи, а то услышат, — предупреждает он и тут же раздвигает мои бёдра и погружается между ними. Он кладёт мои ноги себе на плечи, большим пальцем находит мой клитор, а языком ласкает меня так жёстко и сладко, что всего через пару минут я кончаю прямо ему на язык.

— О, боже… — задыхаюсь я, стараясь стонать тише, но если бы кто-то сейчас был в сарае, меня бы точно услышали.

Трипп доводит себя до конца свободной рукой и кончает сразу за мной.

— Чёрт возьми, как же хорошо, малышка, — он вытирает рот тыльной стороной ладони и поправляет штаны.

— И как мне теперь стоять на фотосессии, когда ноги ватные? — вздыхаю я, пока он натягивает мне бельё обратно.

— Просто скажи, что тебе нужно всё время сидеть у меня на коленях.

Я шлёпаю его по груди, а он опускает меня на пол и нежно проводит большим пальцем по моей челюсти.

— Я хочу поцеловать тебя до потери дыхания.

— Скоро. У меня в сумке есть пудра и помада, так что как только фотограф закончит, я буду в твоём распоряжении, — усмехаюсь я, слыша его смешок.

— Договорились, — он берёт мою руку и целует костяшки. — Только не забудь оставить для меня танец. И никаких других мужских рук. Особенно Уайлдера.

Я заливаюсь смехом, поправляя платье.

— С каких пор он угроза?

— С тех пор, как я застал его, пялящимся на твои сиськи.

Я выгибаю спину, выпячивая грудь.

— Ну а что, они ведь и правда классные.

Его взгляд темнеет.

— Я не хочу, чтобы мои братья на тебя глазели.

— А кузены?

— Подсолнух, — сквозь зубы рычит он и так вжимает пальцы в мои бёдра, будто готов сорваться. Прижимает меня ближе и мягко целует в губы. — Как только мы станем официальными, я отмечу тебя как свою.

— Хм? И что за отметина будет? Татуировка? Засос? Отпечаток зубов?

— Да.

Я смеюсь.

— Главное, чтобы я могла сделать то же самое.

— Ещё бы, — он подмигивает.

Первым выходит Трипп, проверяет, что всё чисто, потом выхожу я, разглаживая платье так, будто минуту назад оно не было закатано до талии. Он возвращается к гостям, а я иду к своей машине за сумкой.

Наношу помаду и припудриваю лицо, а потом присоединяюсь к свадебной компании как раз вовремя, когда нас зовут на фото.

Час уходит на съёмку, потом фотограф увозит Ноа и Фишера по разным локациям для парных снимков. Мы же ждём под шатрами, пока начнётся коктейльный час.

— Какой чудесный день, — произносит рядом мужчина, которого я не знаю.

— И правда, — я вежливо улыбаюсь, отпивая вина.

— Кстати, вы тоже чудесны.

Мой живот неприятно сжимается от его лёгкого подката. Я делаю шаг в сторону.

— Спасибо. Но наряд я не выбирала, — улыбаюсь так, чтобы стало ясно: интереса нет.

— Этот оттенок зелёного вам очень к лицу.

Я лишь киваю и отворачиваюсь.