Глава Тридцать Семь



Я предпочитала считать, что внутри меня две души, а не то, что я Сотория.

Одна у меня душа или две, Никтос смог бы выяснить только после моей смерти — но я надеялась, что это не скоро случится. Может, Айри ошибся? Я не знала, да и сейчас это было не самое важное, потому что Никтос встретился с обычными подозреваемыми и рассказал им о том, что произошло в Далосе. О Дайсизе. О Колисе, который вёл себя так, будто Вознесенная Бель его рук дело. Рассказал о полученном нами разрешении. Он рассказал им всё.

Всё, кроме цены, которую затребовал Колис, и того, кто ее заплатил.

Я была рада, что он об этом не упомянул, потому что я ни хрена не заплатила. Заплатил молодой дракен, и мне повезло, что я смогла добраться до него вовремя и разрулить это.

Но я знала, что он расскажет Нектасу о том, что произошло. Со временем и другие могут узнать, но на данный момент это было не нужно.

Когда все принялись обсуждать, как был создан Дайсиз, я вышла. Мне не сиделось. Мне нужно было двигаться. Не хватало воздуха. Было решено, что коронация состоится на следующий день, а затем мы отправимся в Айлон. Ничего больше от меня сейчас не требовалось. Поначалу никто за мной не следил, но я могу поклясться, что еще долго, уже после того, как вышла из кабинета, я чувствовала на себе взгляд Никтоса.

Я прошла по залам, а затем по внутреннему двору. В итоге, Ривер присоединился ко мне. Он скользил по воздуху рядом со мной, пока я шла вдоль Вала вокруг всего дворца, его тихое присутствие было желанным и болезненным одновременно.

Ведь я думала о другом дракене.

Я не хотела этого. Я мечтала бы найти внутри себя такое место, которое позволило бы мне забыть о тех жизнях, которые я отняла. Ту часть меня, которая бы смогла двигаться вперёд, прочь от того, что я сделала. Я задумалась, не оставила ли я и её на полу во Дворце Кор.

Потому что этот ужас и уродство все еще жили во мне, даже несмотря на то, что Тад снова дышал. Слишком много условного отклонения. Могла ли я предотвратить то, что произошло? Думаю, нет, потому что, иначе требовалось бы исправить слишком много моих поступков в прошлом. Но даже в этом случае, мы все равно могли бы оказаться здесь. А что, если бы не захотел возвращаться? Я отобрала этот его выбор, точно так же, как Колис отобрал наш. Я могу жить с этим, но это было одной из тех гнусностей, которые сидели глубоко внутри меня.

Я устала и присела на валун, с которого Джадис однажды пыталась спрыгнуть. Ривер приземлился рядом со мной, сложил крылья и положил голову мне на колени. Мои пальцы дрожали, когда я проводила ими по бугристым гребням чешуи на его спине. В глазах помутнело.

— Прости, — прошептала я.

Ривер издал тихий стрекочущий звук, когда поднял голову и положил ее мне на плечо. Я зажмурилась, а печаль, гнев и неимоверное чувство вины обожгли мне горло.

Я заплакала.

Слёзы лились. Я даже не пыталась их остановить, да и не думаю, что смогла бы. Они исходили из глубины души, тихие, тяжелые. Как будто что— то надломилось.

Я не знала, как долго мы так просидели, но, когда я открыла все еще влажные глаза, звезды сияли намного ярче, а небо было более темного, стального, оттенка. Ривер отступил назад, расправляя крылья.

— Проголодался? — спросила я, вытирая щеку ладонью.

Ривер взвизгнул, сделал глубокий вдох и взлетел. Сделав шаг вперёд, я заметила что— то на своей руке.

Что— то красное.

Слабые водянисто— красные следы.

Мои слезы.

Я плакала кровавыми слезами. По легендам, так случалось с Первозданными, когда их охватывала глубокая печаль.



Я поздно вернулась в свои покои, когда Айос и Бель поймали меня.

Тот вечер был для меня по— своему первым.

Мы с Ривером поужинали вместе с Бель и Айос в одном из залов. Меня так удивило их приглашение, и я была сама не своя, поэтому не думаю, что вымолвила хоть пару слов, когда узнала, что Никтос отправился в Лету, чтобы убедиться, что все готово к коронации. Возможно, выпив вина немного больше, чем следовало, я не желала покидать их теплую комнату. Айос рассказывала о божестве в Лете, которое, как они ожидали, Вознесется в любой момент, и о паре, которая вступала в брак. Лишь быстрые взгляды, которые они посылали друг другу, нарушали обыденную обстановку. Царившее беспокойство переросло в нечто другое, а их короткие прикосновения стали затягиваться. Чувствуя, что они, вероятно, хотели побыть наедине, мы с Ривером ушли, встретив Эктора, который ждал в холле, чтобы сопроводить меня в покои.

— Где Орфина? — спросила я.

— С Никтосом, — ответил он, пригибая голову и едва избежав удара одного из крыльев Ривера, пролетавшего вперед. — Судьбы. В один прекрасный день я останусь без глаза.

Ривер недовольно взвизгнул, взлетая по лестнице.

Я взглянула на Эктора.

— Они все еще в Лете?

— Вроде того. Они и ещё несколько человек сейчас разбираются с предприимчивыми Тенями, которые шатались на границе Умирающих Лесов и слишком близко подобрались к городу, — сказал он.

Вспыхнуло раздражение. Я могла бы помочь разобраться с Тенями, но в таком случае, Никтосу пришлось бы возвращаться за мной во дворец. Что ж, даже я признавала, что это было бессмысленно.

— Тени часто создают проблемы?

— Раньше такого почти не было, но сейчас повторяется всё чаще и чаще.

Эктор нахмурился.

— Их группы становятся всё многочисленнее, а это значит, что с ними не так— то просто справиться.

Нависло беспокойство, но я напомнила себе, что Никтос был Первозданным. С ним все будет в порядке, хотя Тени уже ранили его прежде. Он позаботится о том, чтобы со всеми остальными, кто был с ним, тоже все было в порядке. К тому же, их сопровождал дракен.

Пока я входила в свою комнату и придерживала дверь открытой для Ривера, что— то в этих Тенях продолжало меня тревожить, но я не могла точно сказать, что именно.

— Хочешь войти?

Дракен влетел в комнату.

Эктор по— прежнему стоял в холле и смотрел на меня так, словно я приглашала его на вечер разврата в Люкс.

— Нет, спасибо.

— Это я не тебе, — возразила я.

Ривер позади меня издал тихий пыхтящий звук.

Бог ухмыльнулся.

— Угу.

Закатив глаза, я закрыла дверь и обернулась. Ривер крался по комнате, осматривая каждый уголок так же, как это делал Нектас. Я покачала головой и направилась в ванную комнату, чтобы приготовиться ко сну. Только взяв ночную рубашку в руки, я поняла, что это было на самом деле. Сетчатая ткань серебристого цвета, длиной едва ли до бёдер. Я облегченно вздохнула, вспомнив, что захватила еще и халат.

Я застегивала пуговицы халата, когда в моей груди внезапно загудело. Я открыла дверь спальни, и у меня перехватило дыхание, когда мой взгляд метнулся к другим дверям. Они оставались закрытыми.

Стоя в дверях ванной комнаты, я испытала чувство, подобное тому, что обуревало меня, когда Никтос был рядом. Но это было нечто менее уловимое.

Ривер устроился в кресле и с любопытством смотрел на меня оттуда.

— Ты что— нибудь чувствуешь? — спросила я, потирая точку, где— то по центру груди.

Он негромко чирикнул, что могло означать и «да», и «нет», поэтому я ждала, не зная, чего боюсь больше — того, что двери останутся закрытыми или откроются. Шли секунды. Все двери по— прежнему были закрыты, и странное ощущение угасло.

Прикусив губу, я принесла щетку из ванной, гадая, могло ли это предчувствие быть последствием обычного несварения желудка.

Возможно это еще один симптом Выбраковки.

Я распутывала волосы, сидя на краю кровати. Наверное, Ривер почувствовал, что его компания мне необходима, и я была благодарна ему за это, хоть и ощущала себя очень уставшей.

— Джадис в горах с Нектасом?

Ривер кивнул.

— А ты значит прячешься от Джадис во дворце?

Он снова фыркнул, поджав подбородок.

Я рассмеялась, проводя расческой по запутанным волосам. Ривер поморщился.

— Это звучит неприятнее, чем есть на самом деле, правда. Наверное, мне следует подстричься, — сказала я, собирая несколько все еще спутанных локонов.

— Иначе я так и буду сидеть…

Угольки снова завибрировали. Я отбросила локоны и повернулась ко входу. Ривер глядел туда же, отступив назад и расправив крылья.

Из холла донесся крик, заставивший меня вздрогнуть. Отложив щетку, я схватила кинжал с кровати, ступила на прохладный камень пола и шагнула вперед.

— Оставайся там, хорошо? — сказала я, когда Ривер двинулся, чтобы спрыгнуть вниз. Он остановился, выпустив струю воздуха, пока я обходила кровать.

— Эктор…?

Во вспышке яркого серебристого света двери комнаты внезапно распахнулись. На мгновение ошеломленная, я отпрянула назад, когда Эктор пролетел через всю комнату, с распростертыми в стороны руками и ногами. Я догадалась, что это он, только потому, что он был в холле, но его было не разглядеть из— за яркой волны света, искрящейся по всему его телу. Эктор врезался в обеденный стол, сломав ему ножки, и рухнул на пол. Стоявшая на столе ваза разбилась вдребезги и её осколки разлетелись по каменному полу.

Он был жив.

Я сказала себе это, подавшись вперед и хватая Ривера за руку, прежде чем он взлетел. Я потянула его вниз, удерживая между собой и креслом. Эктор был жив, потому что угольки в моей груди лишь пульсировали. Они не бились на частоте смерти.

Вместо этого они нашёптывали что— то другое.

Осознание… чего— то иного.

— Прошу меня простить, — донесся шелковистый голос из дверного проема.

— Он знал, что меня следует впустить.

Сердце странно успокоилось, я повернулась к дверям и столкнулась лицом к лицу с Весес. Внезапно, без всякой причины, мне в голову пришло то, что Аттез сказал, когда впервые был здесь. Он назвал ситуацию со мной и Первозданным Богом Обрядов и Процветания осложнением, которому не завидовал.

И это было именно так.

— Привет.

Весес улыбнулась, и… боги, она была чертовски красива.

Она как будто сошла с изящного полотна и на все её неприглядные или жестокие поступки можно было с лёгкостью закрыть глаза.