Глава 1

— Так где, говоришь, старая, огни видала? — спросил Яробор беззубую старуху, оглядывая избу бегло, по привычке выискивая опасность.

Старуха вжалась в угол и, казалось, сделалась меньше ростом. Но ответ держать ей придётся. А кто бы посмел перечить такому здоровяку, что своей макушкой ей крышу едва не продавил? И хоть зрение не ахти, да тут и слепой увидит, что не простой это селянин. Спина больно ровная. А ручищи, что гири по пуду. И вены вздувшиеся. Знать привык оружие таскать. Вдоль шеи рисунок змеился будто струйка крови по лезвию ножа. А такие тока у наёмников и бывают. Вона у этого аж вся левая сторона шеи размалевана. И морда в шрамах. Один, что побольше, на виске, к глазу шёл. Видать, крепко досталось мужику. А волосы сединой тронуты на висках, хоть и не стар еще. Взгляд зелёных глаз такой колючий, будто и не человек вовсе смотрит, а зверь лесной. Хоть и пожила свое старуха Рагная, да только не так смерть свою она представляла.

— За лесом, милай. Аккурат у дуба, что уж лет двадцать как на двое расколот. Приметный такой дубок. Не пропустишь. А ежели сейчас выехать, то к закату как раз на месте будешь. А тама и огни увидишь. Огни эти тока в сумерках и видать.

Яробор ухмыльнулся.

— Понял, чай не слабоумный. Разберусь. Тока ежели обмануть меня удумала, старая, я ж вернусь. Так и знай.

Яробор окинул взглядом избенку, что стояла на самом краю поселения. Бабка лицом побелела и за сердце схватилась.

А Яробор уже вышел и дверь за его спиной громко хлопнула. А после будто с лавки на пол что-то свалилось. Вытащив короткий нож из-за голенища сапога, Яробор полоснул себе по пальцу и провел им над дверью, помечая дом.

Про старуху эту Яробору в селении сказывали. По слухам промышляла старая ритуалами запретными. Привороты, отвороты, кому соседскую корову заморить, а кому и ребёночка нежеланного вытравить. И все оттого, что старуха эта, да и другие, ей подобные, на самой кромке Запретного леса жила. Гиблое место. Оттуда живым редко кто возвращался.

Яробор поправил завязки плаща, привычным жестом проверил ножны на бедре, надел кожаные рукавицы и легко, будто перышко, вскочил в седло.

— Ну дуб так дуб. Посмотрим, может в этот раз нам удача улыбнется, да Белый?

Мужчина похлопал коня по шее. Тот всхрапнул и мотнул белоснежной гривой, выражая несогласие. После затанцевал, закрутился на месте, но послушный хозяйской руке, двинулся вперёд. Туда, где чернела кромка леса.

Старуха не обманула хотя бы в том, что Яробор действительно добрался до расколотого дуба к закату.

Постепенно лес из темного, мрачного сделался практически чёрным. Солнце в этот проклятый уголок леса заглядывало редко, оттого деревья росли чахлыми да тонкими. Почерневшие стволы скрипели и стонали на ветру. И слышались Яробору в этих стенаниях проклятия в его адрес. Мужчина хмыкнул. Нет ничего лучше для наёмника, чем эти звуки. Значит жив он. Значит ходит ещё по земле. А недруги покоятся в могилах, Яробора проклиная. Да только и его черёд придёт.

— А мы не торопимся, да Белый? Мы ещё потопчем землицу. Повоюем бывало. Самую малость. А там, глядишь, и на покой уйдём. На море поедем. Да, Белый?

Темные деревья качались на ветру и тянули к Яробору свои тонкие ветви, пытаясь схватить то за плащ, то за волосы, а то и вовсе норовя в глаз попасть.

Мужчина спешился на поляне у дуба. Стянул плащ, рубаху и повёл плечами, будто разминаясь перед битвой. Тело его отозвалось болью. И обрадовался Яробор тому, что боль эта не давала ему забыть своих врагов. Каждый шрам, затянувшийся, но дающий о себе знать при малейшем движении как зарубка на дереве. «Помни!» — ветер промчался по земле, взметнув прошлогодние опавшие листья. «Не забывай!» — проскрипели деревья на ветру. «Сдержи обещание!» — тявкнула рыжая лисица в кустах.

— Не забуду. Помню. Сдержу. Потерпи, любушка моя. Недолго уж осталось.

Мужчина привязал коня, стреножил и прикрыл Белому глаза повязкой. Да только конь все равно беспокойно всхрапнул. Звериное чутье не даст себя обмануть. Понял Белый, что хищник рядом. И что стоять надо смирно, как бывало не раз, тогда Зверь, глядишь, мимо и пройдёт.

Яробор провел рукой по холке верного друга и усмехнулся.

— Не привыкнешь никак? Да и я тоже.

Стянув залатанные кожаные штаны, Яробор сложил одежду ровной стопкой. Порядок во всем должон быть. А иначе, без него, без порядка, придёт Хорс и отнимет все, что дорого. И не жизнь боялся потерять воин. Боялся потерять право на месть. Оттого соблюдал порядок во всем. Будто ограждал он его от взгляда всевидящего бога и давал Яробору самое ценное, что может бог дать человеку. Время для свершения задуманного.

Когда последний луч заходящего солнца коснулся земли, пронёсся над лесом вой. И была в нем скорбь по утраченному и злоба на отнявших и обещание вернуть свое.

Конь тихо всхрапнул и затих, боясь привлечь внимание самого страшного хищника в лесу. Повёл ушами, вслушиваясь в ночные звуки. Нету Зверя. Ушёл. А значит есть время до самого утра, пока Зверь, нагулявшись, не вернётся с добычей.