Эпизод восьмой

Они разместились у входа в грот. В трёх метрах от них чёрная скала обрывалась высокой гладкой стеной в залив. Внизу мерцали огоньки яхт, волнами накатывала весёлая музыка. Далеко впереди сияли огни города. Небо разреза́ли белые точки квадрокоптеров, брызги салюта вгрызались розовым заревом в безоблачное ночное небо. Казалось, что там была другая реальность, в границах которой никогда не кончался праздник и никогда не случалось плохих вещей.

Антон сидел возле костра, прислонившись спиной к тёплым камням грота. Слева от него склонилась над огнём Крис, пытаясь его раздуть.

— И что теперь? — спросил Антон. — Я ведь не выживу, да?

Крис молчала.

Обезболивающее подействовало, и Антон не чувствовал боли. Но вся нижняя часть его тела онемела, он не мог шевелить ногами и не мог встать. Раскурочившая живот пуля не оставила ему никаких шансов. Он судорожно цеплялся за какую-нибудь идею, но все они были лишены смысла. Им нельзя в больницу, им нельзя в «Кактус», им вообще нельзя в город. Город наверняка уже наводнили шпионы и мясники Монгола.

— Не выживешь, Антон, — заговорила наконец Крис. — Физически не выживешь.

Он усмехнулся.

— Физически? А можно выжить как-то иначе?

— Можно.

Антон пристально посмотрел на Крис. Её лицо в отблесках разгоревшегося костра казалось, как и этот грот, тоже высечено из камня. Ни тени иронии или растерянности не наблюдалось в его чертах. Крис сказала это серьёзно.

— Помнишь, — продолжила она, — Оксана отдала мне в «Кактусе» странный предмет?

— Да. Что-то вроде жёсткого диска.

— Это единственное, что может тебе помочь.

— Каким образом?

— Это прибор для переноса сознания.

Антон сразу понял, куда клонит Кристина.

— Выходит, — сказал он, — я в этой штуке уже побывал?

— Нет. Это старый образец. Из первого поколения. В одной из двух ячеек там хранится сознание Кирилла, мужа Оксаны.

— Мужа?

— Да. Он был военным. Одним из первых вызвался добровольцем, когда проводили эксперимент с универсальным солдатом. Она что-нибудь рассказывала об этом?

— О муже нет. Об эксперименте упоминала.

— Его тело погибло, как и тысячи других тел. Через какое-то время было принято решение утилизировать их оцифрованные сознания.

— Почему?

— Посчитали, что на поддержание их в таком виде требуется слишком большой ресурс. Когда-то надеялись на скорое изобретение искусственных тел. Но когда у военных забрали их игрушку, те решили, что и ответственности никакой за погибших они не несут. Разработки искусственных тел были ими прикрыты, а другим ведомствам не хватило мобильности и денег, чтобы это продолжить. Огромный штат нянек, бывший на содержании, тоже пришлось распустить. Из соображений секретности им даже стирали память. В общем, начался полный бардак. Оксана сумела сохранить прибор с сознанием мужа. Пошла против правил, но, к счастью, никто об этом не догадался. Если только тот, кого ты называешь Федей, каким-то образом не узнал.

— Они были близки с Оксаной?

— Не настолько, чтобы оставаться друзьями.

— А что за няньки?

— Такие как я. С оцифрованным сознанием постоянно нужно общаться. Если не делать этого, оно утрачивает гибкость и как бы, что ли, тупеет. Сознание загружали в облако, а у нянек был код доступа к интерфейсу.

— Получается, ты знаешь о переносе не меньше, чем знала Оксана?

— Со стороны оболочки да. Техническими аспектами не владею.

— И сколько было у тебя подопечных?

— Ты ревнуешь? — улыбнулась Кристина.

— Сколько?

— Трое.

— Их уничтожили?

— К сожалению, да.

— Но ты помнишь. Значит, тебе память не стёрли?

— Стали ходить слухи, что от такой процедуры каждая третья из бывших нянек сходит с ума. Особо с ними не церемонились, всем было наплевать, какую часть мозга превратить в тёмную зону. Я решила не дожидаться своей очереди. Собрала вещи и закрыла за собой дверь. Потом случайно познакомилась с Оксаной. Она помогла мне с документами и спрятала в «Кактусе». Хозяйка клуба — её должница, Оксана когда-то вытащила её из задницы, и с тех пор иногда пользуется комнатами танцовщиц. Была и ещё одна причина, чтобы меня сберечь.

— Какая?

— Та, которая привела нас сюда. Оксана просила, чтобы я позаботилась о её муже, если с ней что-то случится. И по возможности хотела оказаться в соседней ячейке.

— Теперь понятно, — сказал Антон. — Её слова «если не я, то он» относились как раз к этому?

— Да.

Антон закрыл глаза. Вдохнул влажный воздух, начавший проникаться прохладой. Вот, значит, как. Его сознание оцифруют, и он станет общаться с Крис только через монитор ноутбука? Он хотел было усомниться в целесообразности такого исхода, но не нашёл в себе возражений. Он устал. За четыре дня он прожил целую жизнь. А три из них был по-настоящему счастлив. Тридцать один год существовал словно в тумане, думая совсем не о том. Но нужно всё же решить, хочет ли он оставаться бесплотным духом рядом с Крис или предпочтёт испытать судьбу в тоннеле, ведущем к свету. И это с его-то багажом из трёх убитых людей! Да и есть ли вообще этот тоннель? Вот Крис есть; есть прибор, позволяющий не угаснуть его сознанию. А тоннель? Выбор казался очевидным, но сделать его всё равно было не так просто.

— Решать тебе, — тихо сказала Крис.

Антону ещё больше захотелось дышать. Хотелось вдохнуть этот солёный воздух до последней молекулы, принять в себя тепло костра до последнего уголька, высечь в памяти образ Кристины так, чтобы сама вечность не могла изменить ни единой его черты. Ему хотелось пожить вот этой жизнью, человеческой, телесной, ещё хотя бы один час. Несмотря на усталость, несмотря на расставленные повсюду капканы.

— А почему мы оказались именно здесь? — спросил он.

— В гроте?

— Да.

— В детстве у нас с подругами это было тайное место. Мы приходили сюда каждое воскресенье. Сидели до вечера, жгли костёр, думали, какой прекрасной будет наша жизнь через пять или через десять лет.

— Невероятно, — улыбнулся Антон.

— Почему невероятно?

— Потому что у нас с друзьями это тоже было тайное место. Только мы собирались здесь по субботам.

— Правда?

— Удивительно, — снова закрыл глаза Антон. — Мы могли бы встретиться с тобой ещё тогда. Почему судьба разводила нас? Впрочем…

— Что?

— Ты бы на меня даже не посмотрела.

— Почему ты так думаешь?

— Видела бы ты меня прежним… Нет. Пожалуй, так и должно было случиться. Всё правильно.

Антон почувствовал, что последние силы оставляют его. Сердце билось едва-едва, глаза застилала марь, растворяя огни залива и свет далёкого города в своей бесформенной пелене.

— Пора, — сказал он. — Я хочу остаться с тобой.

Кристина молча вынула из сумки прибор, села рядом с Антоном, погладила его чуть подёрнутую сединой шевелюру.

Он последний раз открыл глаза. Посмотрел нежно, шевельнул губами.

Крис едва различила его шёпот.

— Люблю тебя, — произнёс он, сделал глубокий вдох… и замер.

Крупная слеза скатилась по щеке у Кристины. Она приставила прибор к виску Антона со стороны свободной ячейки. Сдвинула предохранитель, подождала, пока не зажгутся бледно-голубые огоньки, и нажала на кнопку. Раздался лёгкий щелчок. Ячейка ярко вспыхнула. Всё.

Затухающее пламя костра выхватило белую фигурку чайки, бесшумно усевшейся на краю обрыва. Птица внимательно посмотрела в глаза Крис, так же молча взмахнула крыльями и исчезла во мгле.

— Привет. — Это прозвучало, как спасительный колокольный звон.

Кошмар за секунду растаял, будто его и не было.

Включилась камера монитора. И Антон увидел знакомую комнату, освещённую розовой лампой. Он понимал, что это уже не «Кактус», а его виртуальная копия. Но главное, что Крис была настоящей.

— Привет, Крис, — сказал он. — Рад тебя видеть.

— Скучал без меня?

— Ты даже не представляешь как.

6 апреля 2025 г.