Пролог

Рен

Он присвистнул, прислонившись спиной к высокому дереву посреди поля — тому самому, у которого мы встречались каждый день с начала летних каникул.

— Летишь на всех парах, Всадница!

Я слегка натянула поводья, и мой чистокровный жеребец Ракс замедлился и остановился прямо перед Акселем.

На нем была его фирменная ковбойская шляпа, белая футболка, выцветшие джинсы и стоптанные сапоги.

— Привет, — сказала я, все еще переводя дыхание после скачки, накинула припрятанный недоуздок на Ракса и привязала его к дереву рядом с его лошадью, Хани.

— Тут же адская жара. Почему ты без шляпы? — спросил он.

— Потому что я как следует его прогнала перед встречей с тобой и, скажем так, неслась слишком быстро, чтобы удержать шляпу на голове, — я ухмыльнулась и опустилась рядом с ним на землю.

Он бросил мне яблоко, и я откусила кусок.

Аксель Чедвик был моим лучшим другом, самым любимым человеком на свете и напарником по верховой езде. Он был на два года старше меня, и мы ездили вместе с тех пор, как мне исполнилось пять.

Чуть больше года назад родители подарили мне лошадь на мой четырнадцатый день рождения, и, придумывая ему имя, я объединила наши.

Рен и Аксель.

Ракс.

— Готова к этим выходным? — спросил он, откусив яблоко. В этом году Аксель переходил в выпускной класс, а я начинала второй год старшей школы.

— Готова. — Я заявилась на свои первые соревнования по троеборью. Несколько лет я тренировалась и выступала в выездке и конкуре, но теперь была готова добавить и кросс.

— Ну конечно, ты и тут нашла способ уделать всех парней, — усмехнулся он, ставя шляпу рядом с собой на землю. Его отросшие волнистые светло-каштановые волосы падали на лоб. Нос и щеки были усыпаны веснушками, а загорелую кожу позолотило солнце за часы работы на ранчо этим летом.

— Я вовсе не «уделываю всех парней», — я закатила глаза, хотя мы оба знали, что именно это я и собиралась сделать.

Троеборье — вид спорта, где мужчины и женщины соревнуются на равных. К тому же олимпийский. Много лет назад в нем выступал мой дедушка. У отца были большие мечты — чтобы я однажды стала следующей Уотерстоун в сборной.

— Они в штаны наложат, когда ты появишься, поверь, — он потянулся за бутылкой воды и сделал глоток. — Всадница оставит их далеко позади.

Это прозвище он дал мне, когда мы только начали ездить вместе, и, видимо, оно прижилось.

— Посмотрим, как все пройдет, — я пожала плечами. — Как прошло твое свидание вчера?

Он застонал.

— Полный кошмар.

— Что случилось?

— Мы поехали на костер, и, скажем так, Джина начала опрокидывать шоты сразу, как мы приехали. В итоге меня и мой пикап щедро окатило рвотой.

Я покачала головой и рассмеялась.

— Неожиданно. Хочешь сказать, у тебя не вышло захватывающей беседы с Джиной Кармеллой?

Джина тоже переходила в выпускной класс. Лично я считала ее заносчивой и не особо приятной. Но Акселю она нравилась уже какое-то время. Я знала, что дело скорее в большой груди и коротких юбках — добротой она не отличалась. Со мной она всегда была грубой.

— Мне не нужна с ней захватывающая беседа. У меня для этого есть ты, — он толкнул меня плечом. — Джейк приедет на твои соревнования?

— Надеюсь, что нет. Я с ним не встречаюсь. Все не так. — Джейк Сандерс работал на ранчо, где я тренировалась, и пару раз звал меня за мороженым. Он был вполне милым, но на мальчиков у меня просто не было времени.

Я была занята Раксом, учебой на одни пятерки и погоней за мечтой.

Мальчики — это отвлекающий фактор. А я не из тех, кто позволяет себя отвлекать.

— Он буквально сидит там и смотрит, как ты ездишь, как влюбленный щенок, — рассмеялся он. — Думаю, он ревнует, что ты назвала лошадь в мою честь.

Я повернулась и шлепнула его по накачанной руке.

— Не зазнавайся. Ракс назван в честь нас обоих. И Джейк не ревнует и не щенок.

— Так ты пойдешь с ним еще раз?

— Я сказала, что схожу с ним за мороженым еще раз. Ничего такого. — Я опустила взгляд на наши вытянутые рядом ноги: у Акселя — в выцветших джинсах, у меня — в новых крагах, и тихо усмехнулась тому, насколько его ноги длиннее моих.

— Он полезет целоваться, Рен. Так что губы готовь, — поддразнил он.

— Он пока не пытался.

Он повернулся ко мне. Солнце освещало его лицо, и в зеленых глазах вспыхивали янтарные и золотые искры.

— Тебе не нужно бояться. Целоваться — это чертовски классно. Хочешь, я тебя поцелую и покажу, как надо?

Я уставилась на него.

— Я не боюсь целоваться с ним. Я просто не знаю, хочу ли.

Я не успела его остановить — Аксель рванул вперед, опрокинул меня на спину и навис сверху, широко ухмыляясь.

— Хочешь, я покажу тебе, как его целовать, Всадница?

Почему у меня так колотится сердце?

Он провел языком по нижней губе, и я сжала бедра, пытаясь унять странную тянущую боль.

Я никогда не целовалась с парнем.

И мне этого не хотелось.

— Ничего страшного, правда, — сказал он.

— Я не боюсь его целовать.

Я толкнула его в грудь, и он отступил, а потом снова сел, ухмыляясь.

— А по-моему, боишься. И вообще, я могу помочь. Показать, как это делается. Для этого ведь и нужны лучшие друзья, да?

На этот раз я застала его врасплох. Я резко двинулась вперед, устроилась у него на коленях, закинув ноги по обе стороны его бедер, и обхватила ладонью его шею.

— Я ничего не боюсь, ковбой.

Я наклонилась, и мои губы врезались в его. Его рука скользнула к затылку, пальцы сомкнулись на моем длинном хвосте, и мои губы разошлись, когда его язык проник внутрь.

Тянущее чувство между ног стало сильнее.

Его губы были мягкими, язык — теплым, а мои бедра начали непроизвольно двигаться, когда я ощутила под собой его твердую плоть.

Я резко отстранилась.

Тыльной стороной ладони стерла с губ поцелуй и чуть наклонила голову.

— Видишь? Ничего не боюсь. Пустяки.

Почему я так тяжело дышу?

Я соскользнула с его колен, и он рассмеялся.

— Ну, я целовал немало девушек, и это был тот еще поцелуй, Рен.

— Я же говорила, не о чем волноваться.

Я сознательно попыталась успокоить дыхание, потому что целоваться с лучшим другом — плохая идея.

А то, что мне это понравилось, — идея еще хуже.

По нему сохли все девчонки в нашей школе, и я не собиралась становиться одной из них.

Он протянул мне бутылку с водой, и я сделала глоток.

— Где ты научилась так целоваться? — он приподнял бровь с тем самым очаровательным, нагловатым выражением, которое у него всегда было.

— Я столько раз видела, как мой брат и Эмерсон целуются, что уже не сосчитать. Ну и фильмы смотрю, — я пожала плечами. Мой брат встречался с его кузиной Эмерсон, и мы с ней были очень близки.

Он усмехнулся.

— Есть вообще что-то, что у тебя получается плохо?

— Ну, я не так хорошо пишу, как ты. Ты ведь все время сочиняешь для меня песни.

Я вернула ему бутылку.

— Кстати, ты обещал написать мне новую к соревнованиям в эти выходные.

Он медленно кивнул, уголки губ приподнялись.

— Я написал. Хочешь услышать?

— Конечно хочу.

Я опустилась на колени и повернулась к нему лицом.

Он достал телефон и открыл заметки.

— С этого момента это будет твоя песня на удачу. Перед каждым стартом прокручивай ее в голове, а потом выходи и рви всех.

— Значит, песня что надо.

Я подпрыгивала от нетерпения.

— «Вот моя всадница — выше всех она.

Сияет ярче звезд в глубине небес.

Сила и изящество — в каждом ее шаге.

Догони — и сразу встанешь на свое место.

У нее большие мечты — смотри, как она летит.

В одно мгновение она обойдет тебя».

— Лучшая из всех. И ты вплел нашу фразу.

Я подалась вперед и обняла его. Много лет назад мы с Акселем дали друг другу обещание: если кому-то из нас понадобится другой, мы всегда будем рядом. Мы ведь лучшие друзья.

— В одно мгновение, — всегда говорили мы.

— Я выучу ее и буду повторять про себя каждый раз, когда начну сомневаться, — я пожала плечами.

— Тебе вообще не стоит в себе сомневаться, Рен. Я увидел твой талант в тот самый первый раз, когда увидел тебя верхом.

Я отстранилась и села рядом.

— Но ты все равно быстрее меня.

— Ненадолго.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Поедем?

— Всегда. Поехали, ковбой.

Он надел шляпу, и мы вскочили на лошадей и рванули наперегонки — как делали это всегда.

. . .