ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

ПЕНН

Я слишком взвинчен, чтобы делать уроки. Взвинчен от того кайфа, который принес сегодняшний день. Поцеловать его в школе на глазах у всех было ожившей мечтой. Отсосать друг другу в тату-салоне – фантазией, ставшей реальностью. Мне бы стоило учиться, но я только и делаю, что считаю минуты до того, как он закончит работу и придет ко мне. Больше всего на свете я хочу затащить его в постель и закончить то, что мы начали в салоне. Свежая татуировка на груди горит, напоминая о нашем вечном союзе. Я обожаю её. И еще больше обожаю тот факт, что её набил мне Коуп.

Перевернув страницу учебника, я пытаюсь сосредоточиться. Раз уж Коупа выставили из дома, мне теперь еще важнее держать планку и поступить в колледж. Я только начинаю записывать ответ, как дверь моей комнаты распахивается с такой силой, что ударяется о стену. Я подпрыгиваю на кровати, отшвыривая тетрадь.

Отец. Черт. Я знал, что это случится. Это было неизбежно. Я видел, как придурки в столовой снимали на видео наше «выступление» за обедом. Я лишь надеялся, что на этот раз отец просто умоется позором и промолчит. Не повезло.

– Ты непроходимый тупица, да? – рычит отец, надвигаясь на меня. Его грудь тяжело вздымается.

Не желая оставаться в уязвимом положении, я вскакиваю на ноги, сжимая кулаки.

– Прошу прощения?

Его глаза сужаются в щелочки.

– Когда я изменяю твоей матери, я держу это под замком. Я не объявляю об этом на весь чертов город.

Я напрягаюсь.

– Мы с Лией…

– Ты не просто публично изменил своей невесте у всех на виду, ты еще и долбаный извращенец. И связался именно с этим выродком Джастисов. Что с тобой не так?!

Разъяренный, я делаю шаг вперед, оказываясь прямо перед его лицом.

– Весь этот цирк с Лией был липой, и ты это прекрасно знал! Ты сам это подстроил, ради всего святого! Но то, что у нас с Коупом – это по-настоящему. И я не позволю тебе…

Слова обрываются, когда его кулак впечатывается мне в лицо. Оглушенный внезапной вспышкой боли, я отшатываюсь. Он замахивается снова, но мне удается увернуться и нанести удар ему в живот. Его мышцы крепкие для человека его возраста, принимают удар. В следующий миг он подсекает меня, и я рушусь на пол. Ненавидя то, что он сверху, я пытаюсь подняться.

– Ты – позор семьи, – рычит он, хватая меня за волосы. – Всегда им был, педик недоделанный.

Я настолько ошарашен его ненавистью, что пропускаю удар коленом в лицо. В глазах темнеет, я валюсь на бок. Боль взрывается в пояснице, когда он бьет меня ногой. Снова и снова. Сколько раз я мечтал о дне, когда наконец набью ему морду? Я моложе, сильнее, быстрее. Но он злее. Он психопат.

– У тебя ничего не останется! – ревет он, и я вижу, как его нога летит мне в живот.

Я вскрываюсь от боли, пытаясь вдохнуть. Вся энергия вытекает из тела, как это бывало в детстве. Слезы текут сами собой, пока я пытаюсь прикинуться мертвым. Если я не шевелюсь, ему становится скучно, и он уходит. Труднее всего сдержать рыдание. Оно вырывается как скулёж, давая ему понять, что я всё еще в сознании и готов к новой порции издевательств. Я сжимаюсь, ожидая удара, но вдруг его самого с силой впечатывают в стену.

Коуп. Мое сердце оживает. Он столько раз приходил мне на помощь. Но обычно он просто помогал мне отмыться и забирал к себе зализывать раны. Но сейчас? Сейчас он стоит один на один с моим стариком.

– Долбаные извращенцы! – орет отец. – Оба!

Коуп с молниеносной скоростью выбрасывает руку и бьет отца прямо в лицо. Кровь брызжет из носа отца, заливая его губы и дорогую рубашку.

– Тебя закроют! Я засужу тебя и твоего папашу! – угрожает отец. – Я тебя уничтожу!

Коуп бьет его ногой прямо в пах, заставляя отца взвыть.

– А потом я выслежу тебя и выпущу кишки, пока ты спишь, – ледяным тоном обещает Коуп. – Еще раз тронешь хоть волосок на голове моего парня, и тебе конец. Я сяду до конца жизни, лишь бы увидеть, как ты истекаешь кровью. Ты слышишь меня, старик?

Отец одной рукой вытирает кровь, другой прикрывает пах.

– Тебе конец, мусор. Тебе это с рук не сойдет.

Коуп лезет в карман и раскрывает нож. Глаза отца расширяются от чистейшего ужаса. Я смотрю на это в оцепенении, боль не дает мне пошевелиться.

– Коуп, – хриплю я. – П-пожалуйста, не н-надо. Не губи себя из-за него. Он того не с-стоит.

Коуп прижимает острие ножа к подбородку отца, заставляя того смотреть вверх. Затем оборачивается ко мне.

– Он должен понять, что я не шучу. – Он снова переводит взгляд на Джейсона. – Слушай меня внимательно. Я всю жизнь смотрел, как ты выбиваешь дурь из Пенна. Тогда я ничего не мог сделать, но сейчас я, блядь, сделаю всё.

– Ты ничего не сделаешь, – голос отца дрожит, несмотря на яд в словах.

Коуп вонзает лезвие чуть глубже, пока отец не вскрикивает.

– Я приду за тобой. Я найду тебя. Я выпотрошу тебя. Нам всё ясно? Я люблю его, и я, черт возьми, не позволю тебе даже смотреть в его сторону.

– Ты пожалеешь об этом, – предупреждает отец. – Такие, как ты, исчезают из моего города. Я заставляю проблемы исчезать.

– Ну попробуй, – рычит Коуп. – Ты, кажется, забыл, с кем говоришь. Моя фамилия – Джастис. Свяжешься со мной, будешь иметь дело с моим отцом. Он единственный в этом городе, кто тебя не боится. Кроме меня.

Отец пытается сохранить «покерфейс», но я замечаю, как он вздрагивает при упоминании Брайана.

– Убирайтесь из этого дома. Даю две минуты.

Как только он уходит, Коуп бросается ко мне. Он гладит меня по волосам, его брови тревожно сдвинуты.

– Боже, Пенн. Что он с тобой сделал?

Слезы стыда текут по моим щекам. Никто не хочет быть слабым. Никто не хочет валяться на полу, свернувшись калачиком от боли, потому что папаше нравится распускать руки.

– Не надо, – тихо шепчет он, вытирая слезу большим пальцем. – Не плачь, прошу.

У него самого дрожит нижняя губа. Будь у меня силы, я бы остановил эту дрожь поцелуем.

– К-куда мы п-пойдем? – заикаюсь я, содрогаясь от боли во всем теле.

– Куда угодно, лишь бы не здесь. – Он наклоняется и целует меня в лоб. – Но куда бы мы ни пошли, мы всегда будем вместе.

***

Переломов нет. Только куча ушибов и легкое сотрясение. Но я свободен. Я действительно свободен. Офицер Уайт прочищает горло, привлекая мое внимание. Он сидит на стуле рядом с больничной койкой. Коуп обнимает меня, мы оба сидим на краю кровати, свесив ноги, как дети.

– Вы уверены, что не хотите выдвигать обвинения? – хмурится он.

Офицер Уайт – новичок. Мой отец и его дружки еще не успели его испортить. Он только из академии, верит в закон. Глядя на мои побои, он краснеет от гнева, делая записи в блокноте.

– Я… э-э… – запинаюсь я. Голова раскалывается.

– Можно мы обсудим это позже, офицер? – спрашивает Коуп. – Ему нужно поспать пару часов.

Офицер Уайт поджимает губы и кивает.

– Только не затягивайте. Жертвы часто забывают, как сильно им было больно. Судя по словам вашего друга, вы годами предпочитали «забывать».

– Бойфренда, – поправляет его Коуп, бросая вызывающий взгляд.

– Если вы заботитесь о своем бойфренде, приведите его в участок, – говорит Уайт. Он снова смотрит на меня: – Я знаю, ваш отец – важная шишка, но даже он не выше закона. Он должен ответить за то, что сделал.

С этими словами он уходит. Проходит еще час, прежде чем я ковыляю к выходу из больницы, опираясь на руку Коупа. Когда он подводит меня к «Камаро», я смотрю на него в замешательстве.

– Твой отец вернул тебе машину?

– Нет, – смеется он. – Я её угнал.

Я пытаюсь рассмеяться, но ребра тут же отзываются резкой болью.

– О-о-ой… – ворчу я. – Не смеши меня.

Он хмыкает, открывая пассажирскую дверь.

– Я веселый парень, ничего не могу с собой поделать.

Мне больно усаживаться в кресло, но как только я устраиваюсь, я расслабляюсь и пристегиваюсь. Он запрыгивает на водительское место.

– Куда теперь? – спрашиваю я.

– Домой.

Я напрягаюсь.

– Я не могу вернуться туда. И к тебе мы тоже не можем.

Он берет меня за руку.

– Пока ты строил глазки медсестре, я сделал пару звонков. – Он улыбается. – У нас есть жилье.

Мои глаза расширяются.

– Квартира?

– Ага, недалеко от «Fenway Ink». Не хоромы, конечно, но и не дыра. Хозяин сказал, если занесу залог сегодня вечером, то тогда ключи наши.

Мысль о том, чтобы жить с Коупом каждый день, просыпаться с ним в одной постели – это больше, чем я когда-либо смел мечтать.

– Серьезно?

– Вполне.

– У меня нет работы, но я её найду, – обещаю я.

Он качает годовой.

– Я же говорил, у меня были заначки. Угрозы отца годами учили меня планировать. Всё, что я мог вытянуть из него или из своего трастового фонда, я откладывал. Вместе с тем, что я зарабатываю в салоне, нам хватит. Просто учись, малец. Это ведь то, чего ты хотел.

Это действительно то, чего я хотел. Но теперь? Без помощи отца и без футбола колледж кажется чем-то недосягаемым. Но я не порчу Коупу момент. Я что-нибудь придумаю.

– Не верится, что мы это делаем, – говорю я, когда мы останавливаемся на светофоре.

Он тянется ко мне и целует.

– Верь. Мы делаем это, и мы никогда не остановимся.