ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

КОУП

Черт. Когда в глазах Пенна Макалистера появляется этот недобрый блеск, я знаю, что он готов натворить глупостей. Например, ввязаться в драку. Я быстро оглядываюсь, проверяя, нет ли кого рядом, и вздрагиваю, встретившись взглядом с Айви. Она багровая от злости и несется прямо на нас, а Джетт едва поспевает за ней.

– Внимание, – рычу я, инстинктивно притягивая Лию ближе.

Пенн разворачивается, расправив плечи, готовый отразить атаку моей бывшей. Она знает? Видела нас на парковке?

– Ты, маленькая шлюха! – визжит Айви, проталкиваясь мимо Пенна, чтобы вцепиться в волосы Лии. Она вырывает её из моих рук прежде, чем я успеваю среагировать.

– А-а-а! — кричит Лия, её очки падают на траву.

Мы с Пенном бросаемся на помощь. Он обхватывает Айви за талию, а я тяну Лию назад. Джетт помогает разжать пальцы Айви, запутавшиеся в волосах Лии.

– Какого хрена ты творишь?! – требую я ответа.

Лия поднимает очки и забивается мне под руку, слезы катятся по её щекам.

– Она грязная подстилка! – орет Айви на весь двор, привлекая толпу школьников из столовой.

– Она не подстилка, – отрезает Пенн.

Айви вырывается из хватки Пенна, и Джетт благоразумно перехватывает её за плечи.

– Она должна выйти за него! – выкрикивает Айви, и в её ярко-зеленых глазах стоят слезы. – А вместо этого она трахалась с тобой! – Одинокая слеза катится по её пылающей щеке. – И теперь она беременна от тебя, Коуп! Шлюха!

Лия шмыгает носом рядом со мной. Я осматриваю её.

– Ты в порядке?

Она кивает, вытирая слезы тыльной стороной ладоней.

– Да.

– «Да», – передразнивает Айви. – Конечно, ведь она устроилась лучше всех. Богатый Пенн Макалистер – её жених, а «плохой парень» Коупленд Джастис – папочка её ребенка. Ты вызываешь у меня тошноту, дрянь.

– Хватит! – рявкаю я.

Вокруг слышатся смешки, школьники обожают подобную драму.

– Нет! – голос Айви срывается на рыдания. – Я не понимаю, как ты мог меня бросить. После двух лет ты ушел от меня, – она тычет черным ногтем в сторону Лии, – к этому.

– Айви, предупреждаю…

– Она же пустое место! Что, дело в деньгах? В том, что она богатая, а я нет?! – Айви окончательно теряет контроль. Обычно она такая холодная и собранная.

Джетт бросает на меня панический взгляд. У меня нет к нему ни капли сочувствия. Это он, придурок, наверняка разболтал ей всё о вчерашнем скандале за ужином. Уверен, сейчас этот козел жалеет, что не держал язык за зубами. Теперь ему приходится иметь дело с озверевшей версией Айви, хотя и в обычном состоянии она та еще стерва.

– Я не любил тебя, – говорю я так тихо и мягко, как только могу. Я никогда не хотел причинить ей боль.

– Нет, любил! – спорит она сквозь слезы. – Любил!

– Мое сердце никогда тебе не принадлежало, – признаюсь я. – Мне жаль.

– И оно принадлежит ей? – взвизгивает она, указывая на Лию.

Нет. Мое сердце принадлежит моему лучшему другу. И моя душа тоже принадлежит Пенну Макалистеру. Как бы мне ни хотелось прокричать эти слова на весь мир, я молчу. Не потому, что боюсь, будто Джейсон меня уничтожит. Я и так уже уничтожен, дальше некуда. Пока он не отнимает у меня единственное, что мне дорого – своего сына, он может терроризировать меня сколько угодно. Я не раскрываю правду. Потому что тогда Джейсон узнает. И уничтожит он не меня.

Для него Пенн станет еще большим позором, чем я для своего отца. Джейсон лишит его колледжа, карьеры, трастового фонда, машины. Он превратит жизнь Пенна в ад. Он будет наносить удар за ударом по миру моего парня, и я не могу так поступить с ним. Как бы мне ни хотелось сказать Айви и всей этой чертовой школе, кого я люблю на самом деле.

– Думаешь, ты теперь им владеешь, сучка? – Айви снова находит в себе яд, жаля Лию. – Может, на пару месяцев. Пока ребенок не родится. А потом он приползет обратно в мою постель, потому что я единственная, кто может его удовлетворить. Ты, небось, даже сосать не умеешь.

– Это не его ребенок, – вклинивается Пенн.

Толпа ахает от нового поворота. Черт. Зачем он это делает при всех?

– Пенн, – пытаюсь я его остановить.

Его горячий взгляд впивается в мой.

– Нет, я устал от этого. Смертельно устал. Это моя жизнь. Твоя жизнь. И её жизнь, – он указывает на Лию. – И я больше не позволю отцу распоряжаться всеми тремя.

– Я знала, что она шлюха, – шипит Айви Джетту, но в её голосе слышится явное облегчение от того, что Лия не от меня беременна.

– Это не его ребенок, потому что с тех самых пор, как вы расстались, – Пенн переводит взгляд на меня, – мы вместе.

Мое сердце пропускает удар. Жар бежит по позвоночнику, распространяясь по телу, как лесной пожар. Я чувствую на себе сотни взглядов, кто-то из парней смеется над «глупостью» его слов. Пенн и Коуп – лучшие друзья. Но эти слова не глупость. Это чертова правда.

Айви театрально хохочет.

– Да перестань ты её выгораживать! Она просто слабая девка, которая сама не знает, кто папаша… – её слова застревают в горле, когда Пенн подходит ко мне.

В его карих глазах – решимость и любовь. Я не могу отвести взгляд. Нервы на пределе, сердце готово выпрыгнуть из груди. Но по мере того как он приближается, я чувствую облегчение. Больше никаких секретов. Никаких пряток. Никакой лжи.

Когда он берет меня за лицо, многие в толпе вскрикивают, включая Айви. А затем он притягивает меня к себе для поцелуя. Мягкого, нежного, но собственнического. Этот поцелуй кричит: «Мой». Я хватаю его за бедра, прижимая ближе, и отвечаю на поцелуй глубже, сплетаясь нашими языками. Мой поцелуй говорит: «Я не стыжусь тебя, и ты тоже мой». Я стонв, когда он отстраняется, не сводя с него глаз. Он на мгновение смотрит на мои губы, и на его лице расцветает улыбка.

– Ты… с ним… – выдавливает Айви. – Но ты же мой… мы же были…

Я закидываю руку ему на плечи, и мы поворачиваемся к ней.

– Прости, Айви, но мы с Пенном были парой задолго до того, как появился «ты и я». Просто мне потребовалось чуть больше времени, чтобы это осознать.

– Невероятно, – бросает Айви, разворачивается и уносится прочь.

– Ну, я так понимаю, свадьба отменяется, – сухо констатирует Лия.

– Еще бы, черт возьми, – ворчу я.

***

Пенн сидит в кресле в «Fenway Ink», и выглядит он просто сногсшибательно. Он снял рубашку, выставив свои литые мускулы на обозрение всего салона. К счастью, Ларс и Грэм женаты на женщинах, так что я могу в одиночку любоваться идеальным телом Пенна. Заметив, как я пускаю слюни на дорожку волос, исчезающую в его джинсах, он понимающе ухмыляется.

– Ты здесь, чтобы бить тату, а не сосать мне, – говорит он нарочито громко.

Я даже не вздрагиваю. Больше нет. Мы свободны.

– Я набью тату, а ПОТОМ отсосу тебе. – Я бросаю на него дерзкий взгляд, от которого он прикусывает губу.

Задергивая шторку и готовя инструменты, я невольно прокручиваю в голове остаток школьного дня. Мы с Пенном стали главной сплетней года. Большинство сказали, что давно об этом подозревали. Другие решили, что мы так мстим отцам. Кто-то вякнул, что это всё ради внимания или чтобы прикрыть «шлюху Лию».

Данте поначалу выглядел расстроенным, но уже после уроков они с Лиамом вовсю лизались на виду у всех. Не знаю, зачем Данте связался с этим помойным ведром, но мне плевать. Если он думал, что заставит моего парня ревновать, он жестоко ошибся. Мой парень был слишком занят, запихивая свой язык мне в глотку.

Как же это здорово – не прятаться. Просто потому, что мы МОГЛИ, мы целовались на парковке, прижав Пенна к его джипу и чувствуя друг друга через джинсы. Мой член снова дает о себе знать, но я фокусируюсь на работе. Я перфекционист, а так как эта татуировка предназначена самому любимому человеку в мире, она должна быть идеальной. Как и он сам.

Я бью простую черную тату. Просто слова. На данный момент они выражают всё, что мы чувствуем. Immerse your soul in love (Погрузи свою душу в любовь). Он смотрит вниз, любуясь работой, когда я стираю лишнюю краску. Фраза написана дважды, в форме знака бесконечности, прямо над его сердцем. Черная. Постоянная. Навсегда моя. Он – навсегда мой.

– Мне очень нравится, – говорит он с улыбкой. – Очень круто.

Его взгляд скользит к закрытой шторке, а затем возвращается ко мне. Он кладет руку на свой член, который явно рвется наружу.

– Если боль от моих прикосновений тебя так возбуждает, – говорю я, указывая на свежую тату, – то нам будет очень весело, когда я возьмусь за остальные части твоего тела.

Он расстегивает верхнюю пуговицу джинсов.

– Меня возбуждаешь ТЫ. Одним своим видом. – Он бесстыдно достает свой член из боксеров и начинает ласкать его. Мой собственный орган тут же отзывается. – Ты мне кое-что обещал.

Я облизываю губы. В салоне сейчас затишье: Ларс, скорее всего, в офисе, а Грэм ушел курить. Я срываю перчатки и опускаюсь на колени у кресла. Не теряя времени, я слизываю каплю предэякулята с самой верхушки, наслаждаясь его протяжным стоном. Понимая, что в любой момент кто-то может зайти, я действую быстро. Я выкладываюсь на полную, используя все свои навыки, чтобы он едва не вылетел из кресла от удовольствия.

– Черт… – рычит он, напрягая пресс. – О да…

Когда он доходит до пика, я принимаю всё в себя, наслаждаясь его пульсацией. Он ругается, вцепляется в мои волосы и толкает бедра вперед, входя как можно глубже в мое горло. Я сдерживаю рвотный рефлекс, позволяя ему использовать меня для своего удовольствия. Горячая волна заполняет рот. Я сглатываю его вкус, прежде чем медленно провести зубами по его стволу, отстраняясь.

Когда наши взгляды встречаются, его глаза затуманены и полны удовлетворения.

– Я, черт возьми, люблю тебя, – выдыхает он.

Поднимаясь с пола, я наблюдаю, как он заправляет всё обратно в брюки.

– Что? – поддразнивает он. – Слишком крут, чтобы ответить взаимностью?

Я начинаю расстегивать свои джинсы.

– Нет. Просто жду, когда ты заработаешь эти слова так же, как я только что заработал свои.

В его карих глазах вскипает предвкушение. И уже через несколько секунд я сам, пьяный от удовольствия, рычу ему в ответ те же признания.