ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

КОУП

Мы можем шутить сколько угодно, но в карих глазах Пенна всё еще мерцает обида. Этот идиот всерьез думает, что я его не хочу. Мой ноющий член говорит об обратном. Серьезно. Каждый божий день мы проводим, сплетясь друг с другом. Сосем друг другу. Ласкаем пальцами. Целуемся. Дрочим. Мы перепробовали всё, кроме самого секса, но это не значит, что я не горю желанием.

Он направляется к кровати, но я хватаю его за бицепс и затаскиваю в ванную. Я разворачиваю его лицом к раковине, чтобы видеть его отражение в зеркале через плечо. Замешательство. Неуверенность. Жажда. Терпение, любимый.

Я обнимаю его сзади, накрыв ладонями его грудные мышцы.

– Твое тело сводит меня с ума, – шепчу я, обжигая его плечо дыханием. – Оно такое крепкое. Рельефное. Каждая линия идеальна. Я мог бы часами изучать каждый дюйм.

Уголок его губ дергается в улыбке. Он знает, что я боготворю его тело. Мы проводим все выходные, свернувшись в постели, и мой язык побывал на каждом участке его кожи.

– Эти кубики, – говорю я и игриво прикусываю его шею, – заставляют мой член стоять колом. – Я трусь о его зад, доказывая, что он со мной делает. – Они мне снятся.

– Они твои, – хрипло выдыхает он.

– Чертовски верно. – Мои пальцы скользят по ложбинке его пресса, уходящей вниз. – А это чудо света сводит меня с ума. Я бы развязал войну и уничтожил человечество, если бы пришлось, лишь бы это принадлежало мне.

Он шипит, когда я провожу по его косым мышцам и расстегиваю верхнюю пуговицу джинсов.

– Твое тело для меня как наркотик. Хочется еще и еще. Всегда мало. Так что тот факт, что ты хоть на секунду усомнился в моем желании, означает, что я тоже свожу тебя с ума.

Он стонет, когда я расстегиваю ширинку и стягиваю джинсы вместе с боксерами до колен. Его член, тяжелый и горячий, освобождается, на кончике блестит капля смазки. Я шлепаю его по заду, приказывая скинуть обувь и выйти из одежды. Когда он остается полностью голым, я отступаю на шаг, чтобы полюбоваться моей любимой частью его тела. Его задницей.

Я подхожу ближе, обхватываю его рукой спереди, сжимая пульсирующий член. Наши глаза снова встречаются в зеркале.

– Обещай мне, что никогда больше не усомнишься в том, как сильно я тебя хочу. – Я ласкаю его, пока он не начинает скулить, кивая головой. – Словами, Пенн.

– Обещаю, – шипит он. – Я просто… это всё, о чем я мечтал. Ты и я. Вот это. Я боюсь, что это какой-то гребаный сон, от которого я проснусь. – Его полные боли глаза ищут мои в зеркале. – Если я снова тебя потеряю…

Отчаяние в его взгляде буквально выворачивает мне душу. Опустошает. Пронзает сердце острой болью. Я целую его в плечо.

– Я твой навсегда. Я всегда был твоим.

Мы не разрываем зрительного контакта, пока я дрочу ему. Его тело начинает дрожать, верный признак, что он близок к финишу. Я резко убираю руку, оставляя его член напряженно подергиваться. Его разочарованный стон заставляет меня усмехнуться.

– Стой здесь, – твердо приказываю я.

– Я был так близок, – ворчит он.

Игнорируя его недовольство, я выхожу из ванной, по пути запираю дверь спальни и иду к тумбочке. Достаю лубрикант и презерватив. Сбросив остатки одежды, я возвращаюсь в ванную со всем необходимым. Увидев, что у меня в руках, он ослепительно улыбается.

Я ставлю смазку на столешницу и протягиваю ему упаковку.

– Надень его на меня, – инструктирую я. – Ты когда-нибудь надевал презерватив?

Он фыркает, забирая резинку.

– Я видел достаточно порнухи, чтобы справиться.

Наши члены слегка соприкасаются, и от этого трения по позвоночнику пробегает электрический разряд. Это наконец-то происходит. Я собираюсь трахнуть своего лучшего друга. Своего парня. Это кажется сюрреалистичным и даже немного пугающим, но я горю нетерпением.

Он зубами надрывает упаковку и достает презерватив. Дрожащими руками он приставляет его к головке. Я шиплю, когда он раскатывает его по всей длине, облекая меня в латекс. Мы оба чисты, но пока он сам не попросит меня трахнуть его без защиты, я не стану на него давить. Он ласкает мои яйца, заставляя меня стонать.

Я отвожу его руку, чтобы самому взяться за его член. Медленно ласкаю его, наслаждаясь звуками удовольствия, которые он издает.

– Видишь, как я готов? – рычу я. – Упакован и жду не дождусь, когда окажусь внутри твоей девственной задницы.

Он толкается навстречу моей руке.

– Черт, Коуп, ты сводишь меня с ума.

Проведя большим пальцем по его головке, я пожимаю плечами.

– Это весело.

– Засранец.

– Тссс, – поддразниваю я. – Скоро я буду там.

Мы замолкаем, слышно только наше тяжелое дыхание. Я довожу его до самого края, и когда он напрягается, готовый кончить, я снова резко отпускаю его.

– Какого. Грёбаного. Хрена?! – возмущается он.

Я смеюсь, хватаю его за бедра и разворачиваю к зеркалу. Его щеки пылают, карие глаза дикие.

– Это называется «эджинг». Почувствуешь разницу, когда я наконец позволю тебе кончить.

В его глазах вспыхивает похоть, он трется задом о мой эрегированный член.

– Ты издеваешься.

– Тебе нравится.

Он ухмыляется, и новая волна жара бьет мне в пах. Я кладу ладонь ему на спину, заставляя его наклониться. Он упирается руками в края раковины, его лоб почти касается зеркала. Я открываю смазку и обильно поливаю пальцы. Поскольку мы уже тренировались раньше, мой средний палец легко скользит между его ягодиц в тесное кольцо мышц. Я умираю от желания войти в него по-настоящему, потому что знаю, как сильно он будет меня сжимать.

– Тебе нравится мой палец в твоей заднице, – говорю я, встречая его затуманенный взгляд в зеркале. – Трахай мой палец так, будто он принадлежит тебе.

Он стонет и начинает двигать бедрами. Его член дергается в такт движениям. Моя нужда становится почти невыносимой.

– Идеально, – хвалю я, добавляя второй палец.

Я несколько раз вхожу в него, прежде чем добавить третий. Он шипит и напрягается.

– Слишком?

– Н-нет, – выдыхает он. – Мне нравится.

– Налей смазку на свой член. – Я киваю на бутылку. – Живее, Пенн.

Его анус сжимается вокруг моих пальцев, но он слушается, размазывая смазку по своему внушительному достоинству. Я убираю его руку и сам перехватываю его член свободной рукой. С каждым толчком пальцев в его задницу я синхронно сжимаю его член. Он весь дрожит, задыхается, балансируя на грани забвения. Я жду, пока он окончательно натянется, как струна, и закроет глаза, а затем снова резко убираю руки.

– Господи Иисусе! – стонет он. – Ты меня убиваешь!

Я посмеиваюсь, поливая свой член лубрикантом, следя, чтобы он был хорошо увлажнен.

– Я садист. Что тут скажешь?

Он фыркает, но снова замирает в той же позе: руки на раковине, зад подан назад. Я обхватываю свой член рукой и дразняще провожу между его ягодиц. Встретив сопротивление, я смотрю на него через зеркало.

– Готов?

– Я умирал от желания почувствовать тебя, – кивает он.

Медленно, по чуть-чуть, я начинаю входить, чувствуя, как его теснота заглатывает головку. Ослепительное удовольствие прошибает до мозга костей. Желание войти в него одним резким толчком почти сводит с ума, но я не хочу причинить ему боль.

– Черт, – шепчет он, глядя в зеркало расширенными глазами.

– Судя по голосу, тебе нравится, – рокочу я. – Ты заставляешь меня завидовать. Может, я тоже захочу, чтобы ты меня трахнул когда-нибудь.

Он стонет, его мышцы сжимаются.

– Всё, что захочешь. Я дам тебе всё, что попросишь.

Я не уверен, хочу ли я этого, но мне чертовски любопытно. Он уже на грани распада, а я вошел в него едва на пару дюймов. Медленно я продолжаю погружаться в его горячее, сжимающееся тело. До этого я знал только одну девушку и Пенна. Его задница – лучшее место, где когда-либо бывал мой член. Тихий стон эхом разносится по ванной, и я с удивлением понимаю, что это стону я. Это так чертовски хорошо.

Как только мой таз прижимается к его заду, означая, что я вошел полностью, я теряю контроль. Мои руки лихорадочно вцепляются в него. Я выпрямляю его, ища его губы. Он поворачивает голову, встречая мой поцелуй под неудобным углом, жадно отвечая на него.

– Я трахаю тебя, – шепчу я ему в губы. – Я внутри тебя. Глубоко. Как тебе?

Он мычит мне в рот.

– Идеально. Так долго этого ждал. Это… всё. – Его дыхание прерывается. – Теперь двигайся, Джастис. Трахни меня.

Его слова становятся последней каплей. Я снова прижимаю его к раковине, чтобы видеть его лицо в зеркале. Сначала я двигаюсь медленно, но ритм быстро нарастает. Желание кончить становится нестерпимым, но я хочу растянуть это мгновение вечно. Это какое-то безумие. Мне мало его. Мои пальцы впиваются в его бедра, пока я вхожу в него жестко, неумолимо, исступленно. Он подается назад, жаждая каждого толчка. Я обхватываю рукой его член спереди и начинаю интенсивно дрочить. Он вскрикивает от наслаждения, его задница тисками сжимается вокруг меня. Черт, это просто вынос мозга.

Его член в моей руке горячий и пульсирующий. Скоро он кончит. Я снова довожу его до края и отпускаю, наслаждаясь безумием в его глазах. Когда он пытается сам дотронуться до себя, я толкаюсь так сильно, что у него в глазах выступают слезы.

– Не смей трогать, – рычу я. – Я хочу, чтобы ты кончил, просто глядя на то, как я тебя трахаю. Глаза сюда, Макалистер. Смотри, кто тебя имеет. Твой лучший, мать его, друг на свете.

Его лицо искажается, он впивается взглядом в мои глаза. Хриплый звук вырывается из его горла, и я вижу в зеркале, как с его прекрасного члена срываются струи семени. Оно разлетается по раковине – горячее, густое. Я сам издаю сдавленный звук, когда мои яйца сводит судорогой. Удовольствие пульсирует по позвоночнику и взрывается в моем члене. Я толкаюсь и толкаюсь, пока не покрываюсь потом и не чувствую, что силы на исходе. Я бы трахал его вечно.

Когда я обмякаю, мой член легко выскальзывает. Презерватив полон, и я ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы это всё осталось в нем.