Глава 20

Моя новая жизнь обретает форму медленно, но верно. Двухкомнатная квартира в хорошем районе, которую я смогла снять после того, как суд постановил выплатить мне компенсацию за долю в доме. Документы от родителей сработали как надо – Орлов, какой бы "акулой" он ни был, не смог опровергнуть письменные доказательства.

Игорь был в ярости, когда узнал о решении суда. Звонил, угрожал подать апелляцию, обвинял меня в "подлости" и "предательстве". Как будто это я изменила ему, а не наоборот. Но апелляция ничего не дала – документы слишком убедительные, все оформлено по закону.

В итоге он выплатил мне четыре с половиной миллиона рублей – половину от стоимости дома. Плюс машину по соглашению сторон. Достаточно, чтобы начать новую жизнь, не экономя на каждой копейке.

Телефон звонит снова. На этот раз я узнаю номер – Катя.

– Лиз, ты слышала новости?

– Какие новости?

– Виктория родила! Мальчик, говорят, вылитый Игорь!

Сердце делает странный скачок. Вылитый Игорь.

– Откуда ты знаешь?

– Моя подруга работает в том роддоме медсестрой. Говорит, ребенок как две капли воды похож на отца. Тот же разрез глаз, тот же подбородок.

Я прислоняюсь лбом к стене. Значит, сомнений нет. Это действительно сын Игоря, и он похож на него.

– А как сама Виктория? – спрашиваю я, сама не понимая зачем.

– По-разному говорят. Вроде как плакала постоянно во время родов, звала какого-то Игоря. Медсестры думали, что это муж, а когда поняли, что она одна... В общем, жалели ее.

Одна. Виктория родила сына одна, без поддержки, без отца ребенка рядом. А ведь могло быть иначе, если бы она не решила мстить ложными обвинениями.

– Лиз, ты в порядке? – голос Кати звучит обеспокоенно.

– Да, нормально. Просто... странно это все.

– Понимаю. Хочешь, приеду? Поговорим?

– Нет, спасибо. Мне нужно побыть одной.

После разговора с Катей я больше не могу сосредоточиться на обустройстве квартиры. Хожу из комнаты в комнату, думаю о том, что где-то в роддоме лежит маленький мальчик, которого никогда не увидит отец. Ребенок, о котором я мечтала годами, но который появился от другой женщины.

Иду на кухню, завариваю кофе. За эти месяцы я научилась готовить только для себя, покупать только то, что хочется мне. Странно, но это до сих пор кажется непривычным. Десять лет жизни с Игорем приучили думать о семье, а не о себе.

Сажусь у окна с чашкой в руках. Внизу детская площадка, где играют малыши с родителями. Молодые мамы катают коляски, папы подталкивают качели. Обычная картина семейного счастья, которая раньше вызывала у меня боль. Сейчас просто наблюдаю, без особых эмоций.

Где-то среди этих детей мог бы бегать мой ребенок с Игорем. Если бы он не отказывался годами. Если бы наш брак был настоящим, а не деловым союзом.

Но теперь у него все-таки есть ребенок. Сын, который носит его черты, но никогда не узнает отца. Потому что отец купил себе свободу от отцовства.

Звонит домофон. Спускаюсь вниз, смотрю в видеоглазок. У входа стоит мужчина в дорогом костюме, с огромным букетом белых роз. Игорь.

Сердце начинает колотиться. Что он здесь делает? Как узнал мой адрес?

Не открывая дверь, говорю через домофон:

– Что тебе нужно?

– Лиза, открой. Мне нужно с тобой поговорить.

– О чем?

– О ребенке. Виктория родила сына.

– И что? Это твои проблемы, а не мои.

– Лиза, пожалуйста. Дай мне пять минут.

В голосе Игоря слышится что-то новое. Не привычная уверенность, а растерянность, почти отчаяние.

Против здравого смысла открываю дверь. Игорь поднимается ко мне, протягивает розы.

– Не нужно, – говорю я, не беря букет. – Говори, что хотел, и уходи.

Он заходит в квартиру, оглядывается. Я еще не закончила ремонт, половина коробок не распакована, но уже видно – это будет мой дом, отражение моей личности.

– Красиво, – говорит он. – Уютно.

– Игорь, ты пришел обсуждать мой дизайн интерьера?

Он ставит розы на подоконник, поворачивается ко мне. Выглядит усталым, постаревшим. Видимо, развод и судебные тяжбы далались ему нелегко.

– Лиза, я видел его. Сына.

Я замираю.

– Что значит "видел"? Ты же отказался от отцовства.

– Я был в больнице по делам, увидел Викторию в коридоре. Она несла ребенка из палаты. И я... я не смог пройти мимо.

– И?

– Он очень похож на меня. Как будто я смотрю в зеркало времени. Такие же глаза, такой же подбородок. Даже выражение лица...

Игорь садится на диван, прячет лицо в ладони.

– Лиза, я не могу его забыть. Уже неделю не сплю, думаю только о нем. Это мой сын, моя кровь. А я от него отказался за деньги.

– За деньги отказался ты сам. Никто тебя не принуждал.

– Я знаю! – он резко поднимает голову. – Я знаю, что сам виноват во всем. В изменах, в том, что довел до развода, в том, что отказался от ребенка. Но я могу это исправить!

– Как именно?

– Признать отцовство. Взять на себя ответственность. Участвовать в воспитании сына.

– А Виктория? Она согласна на это?

Игорь мрачнеет.

– Она меня ненавидит. Говорит, что я предал ее и ребенка. Что не заслуживаю быть отцом.

– А разве не так?

Он молчит долго, глядя в пол.

– Наверное, так. Но ребенок не виноват в наших ошибках. Он заслуживает иметь отца.

– Игорь, – говорю я тихо, – ты понимаешь, зачем пришел ко мне? Зачем рассказываешь все это?

– Понимаю, – он смотрит на меня с болью в глазах. – Я хочу, чтобы ты меня поняла. Простила. Может быть, даже помогла.

– Помогла в чем?

– В разговоре с Викторией.

– Игорь, ты просишь меня помочь тебе получить доступ к ребенку от любовницы? Серьезно?

– Я прошу тебя помочь ребенку получить отца. Это разные вещи.

– Нет, это одно и то же. И ответ – нет. Разбирайся сам со своими проблемами.

Игорь встает, подходит ко мне вплотную.

– Лиза, я понимаю, что не имею права просить. Понимаю, что причинил тебе боль. Но этот ребенок... он мог бы быть нашим. Ты хотела детей, мечтала о них. Может быть, если ты увидишь его...

– Что? Полюблю его как своего? Заменю ему мать? Игорь, ты совсем с ума сошел?

– Нет, не то. Просто... помоги мне стать лучше. Стать настоящим отцом.

Я смотрю на этого мужчину, с которым прожила десять лет. Мужчину, который когда-то казался мне идеалом – сильным, успешным, надежным. А теперь он стоит в моей квартире и просит помочь ему стать отцом ребенка от любовницы.

– Игорь, ты хочешь знать, что я думаю?

Он кивает.

– Я думаю, что ты эгоист. Ты отказался от ребенка, когда это было удобно. А сейчас, когда увидел его и понял, что он твоя копия, захотел обратно. Не из любви к сыну, а из любви к себе.

– Это неправда...

– Это правда. Ты влюбился в собственное отражение в этом малыше. Но ребенок – не зеркало для твоего эго. Это живой человек, которому нужны стабильность и любовь.

Игорь молчит, но в глазах вижу, что мои слова задели.

– Если ты действительно хочешь стать хорошим отцом, начни с извинений перед Викторией. Признай свою вину. Докажи делом, а не словами, что изменился.

– А ты? Ты когда-нибудь сможешь меня простить?

Хороший вопрос. Прощение... Несколько месяцев назад я мечтала об этом разговоре, о том, что Игорь придет, раскается, попросит вернуться. А сейчас понимаю – тот Игорь, которого я любила, никогда не существовал. Был только образ, созданный моим воображением.

– Игорь, я уже тебя простила. Не для тебя, а для себя. Чтобы жить дальше без злости и обиды.

– Значит, есть шанс...

– Нет, – перебиваю я решительно. – Нет никаких шансов. Прощение не означает возвращение. Это означает принятие и отпускание.

Он смотрит на меня долго, ищет в глазах хоть намек на колебания. Но не находит.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Я понял. Лиза... будь счастлива. Ты заслуживаешь этого больше всех.

Он уходит, оставляя букет белых роз на подоконнике. Я смотрю вслед через окно, как он садится в машину и уезжает из моей жизни. Возможно, навсегда.

Вечером, когда солнце садится за горизонт, я сижу на балконе с бокалом вина. Думаю о том, что где-то в роддоме спит маленький мальчик, который мог бы быть моим сыном в другой жизни. В жизни, где Игорь любил бы меня по-настоящему, где мы были бы настоящей семьей.

Но той жизни не было. Была только иллюзия, красивая ложь, которая рухнула под весом правды.

А у меня есть другая жизнь. Моя собственная, честная, без притворства и компромиссов. Пока одинокая, но кто знает, что принесет завтрашний день?