Глава 8

Шестеро разновозрастных оболтусов в дешёвой одежде с претензиями на крутость вызвали у меня лишь усмешку. Ни один из них не был бойцом, а сейчас, отравленные алкоголем и собственной наглостью, они казались ещё более жалкими.

Все в плохо сделанных татуировках. Память Алекса услужливо подобрала пренебрежительное слово — партак, обозначающее очень плохо сделанную татуировку. Набивать на себе подобное — неуважение к храму своего тела. А эти кольца в губах и носу — разве боец будет делать себе подобное? В моём мире лишь несколько сект использовали подобные отметки. В настоящем бою слишком велик риск, что их вырвут вместе с куском мяса.

Этим же было плевать, они просто раздувались от собственной крутости. Типичная районная шпана, которая кормится с мелкого рэкета и думает, что владеет улицами. Даже Гвоздь, собирающий дань с нашего общежития, выглядел куда опаснее.

Их главарь уверенно вышел вперёд. Коренастый, с бритой головой и шрамом на подбородке. В его глазах читалась тупая уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

— Эй, красавчик, — он растянул губы в ухмылке. — Поздно гуляешь, да ещё с такой милашкой. А тут бывает опасно, особенно по вечерам.

Его дружки заржали. Один из них, долговязый с прыщавым лицом, похотливо облизнулся, глядя на Алису. Кажется, кому-то слишком мешают его яйца.

— Чего хотите? — спросила она. Голос дрожал, но она старалась держаться.

— Да ничего особенного, — главарь пожал плечами. — Просто плата за проход по нашей улице, кредитов двести на пиво. Или… — он снова посмотрел на Алису, — можем договориться иначе.

Я шагнул вперёд, загораживая её своим телом.

— Извини, лысенький, — сказал я. — Сегодня у меня не то настроение, чтобы подавать милостыню убогим.

Мои слова повисли в тишине. Кажется, я сломал их куриные мозги.

Секунда.

Вторая.

Лишь на третьей главарь моргнул, а его дружки переглянулись, не веря своим ушам. Худой парень в дешёвой куртке только что назвал их убогими. В их районе. На их территории.

— Чё ты сказал? — голос главаря стал низким, угрожающим.

Прямо как обезьяны: вначале нужно побить себя в грудь, показывая какой ты большой, потом померяться причиндалами. Ну уж нет, мне куда ближе поведение тигра. Хочешь атаковать — бей сразу.

— У тебя проблемы со слухом? Что, когда полировал черепушку ветошью, забил уши? — Я повернулся к Алисе. — Смотри внимательно. Вот так ты будешь сражаться, когда закончишь обучение.

— Алекс… — она схватила меня за рукав.

— Спокойно. Смотри и дыши. Как я учил. Главное — смотри.

Главарь зарычал и бросился на меня в атаку. Даже грузчик Грохот бил лучше. Лысый был тяжелее меня раза в полтора и настолько же медленнее. И это даже без активации некроэнергетики. Его кулак полетел мне в лицо. Наверное, это смотрелось эффектно.

Но слишком медленно.

Я сместился влево, пропуская удар мимо, и мои пальцы ткнули его в горло. Не сильно — мне ни к чему общаться с полицией, доказывая, что тут чистая самооборона. Нет, в удар было вложено ровно столько сил, чтобы перехватило дыхание. Он захрипел, хватаясь за шею, а я ударил его в колено сбоку.

Хруста не было — я контролировал силу. Но он рухнул как подкошенный, хрипя от боли.

— Горло, — сказал я Алисе, не оборачиваясь. — Колено сбоку. Запомни. Очень удобная связка.

Двое бросились одновременно. Прыщавый и ещё один, с ножом.

Прыщавого я встретил локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и моё колено встретило его лицо на полпути. Классическая комбинация. Та самая, которую показывала Эйра на ринге. Но мне нужно показать Алисе, что такое жестокость, а его — наказать. Шаг вперёд, и мой носок «пыром» бьёт его прямо по яйцам, почти подбрасывая его стонущее тело.

— Солнечное сплетение, — прокомментировал я. — Человек не может вдохнуть. Потом добиваешь. Ну а пах — это чтобы он осознал свои ошибки.

Парень с ножом попытался полоснуть меня по лицу. Я перехватил его запястье, вывернул, вгоняя ноготь большого пальца в болевую точку. Нож тут же упал на асфальт, а он пытался подняться на цыпочки, чтобы хоть немного унять боль. Зря старался. Выдох — и тут же резкий удар сверху вниз, сминая носовой хрящ. Кровь, слюни и сопли лились сплошным потоком. Нечего хвататься за нож, если не умеешь им пользоваться.

— Нос — это всегда больно. Много крови, временная слепота от слёз и плохое дыхание.

Трое оставшихся замерли, глядя на меня со страхом в своих тупых глазах. Несколько мгновений — и странный хлюпик уложил троих из их друзей на землю.

— Бежим! — крикнул один из них.

Поздно. Тигр начал охоту. Лао Бай любил убивать. Эта зверюга наслаждалась охотой на глупцов, а когда вступал в бой, его белоснежный мех становился алым от крови врагов. Я помню, чему ты меня учил, брат.

Я двигался быстро. Слишком быстро для этого слабого тела, но адреналин и старые рефлексы делали своё дело. Удар в печень первому — и он сложился как мокрая тряпка. Подсечка второму, и пока он падал — локоть в висок. Не сильно, чтобы он ненароком не сдох. Третий попытался убежать, но я догнал его в два шага и ударил сзади в ноги, а потом просто добил.

Почти десять секунд на шестерых идиотов. Приемлемо для этого тела. Я даже не запыхался. А страх и боль этих «хозяев улиц» дали мне почти процент заполненности ядра. Захотелось мурлыкать от удовольствия.

Алиса стояла у стены с широко открытыми глазами, прижимая ладони ко рту. Кажется, девочка начала понимать, что новый Алекс — очень недобрый человек.

— Вот так выглядит стиль, которому я буду тебя учить в реальной жизни, — сказал я, отряхивая руки. — Минимум силы, максимум эффекта. На теле у человека полно уязвимых мест, нужно лишь правильно приложить усилия.

Главарь пытался подняться. Храбрый. Или глупый. Я подошёл к нему и присел на корточки.

— Слушай внимательно, — мой голос был тихим, почти дружелюбным. — Если кто-то обидит эту девушку в этом районе — отвечать будешь ты. Лично. Мне плевать, кто посмеет. Ты, твои друзья, случайный прохожий — спрос будет с тебя.

Он попытался что-то сказать, но я не дал ему закончить. Такие уличные шавки понимают лишь когда слова сопровождаются подкреплением. Некоторые любят использовать положительное подкрепление, я же предпочитаю отрицательное.

Взяв его пальцы в свою руку, я сломал ему мизинец, с улыбкой глядя в глаза. Его крик боли дал мне ещё несколько долей процента. Так недолго и стать маньяком-палачом, карающим преступников, но по мне это слишком муторный путь.

— Лысенький, это всего лишь аванс.

Я не отпустил его руку. Вместо этого позволил капле некроэнергии просочиться сквозь мои пальцы в его плоть. Холод. Боль. Ощущение чего-то неправильного, чего-то, чему не место в мире живых.

Его глаза расширились от ужаса. Он не понимал, что происходит, но его тело понимало. Инстинкты кричали: опасность, смерть, беги.

— В человеческом теле около двухсот шести костей, — продолжил я всё тем же спокойным тоном. — Я буду ломать их по одной. Как сломал мизинец. Медленно. Тщательно. И поверь — я знаю, как сделать так, чтобы ты не потерял сознание до самого конца.

Он скулил. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с соплями. Вся его бравада испарилась как утренний туман.

Я отпустил его руку и поднялся.

— Мы поняли друг друга?

Он закивал так быстро, что я испугался за его шею.

— Отлично. — Я улыбнулся и повернулся к Алисе. — Видишь? Они всё поняли и больше не будут обижать людей. Пойдём, тут, кажется, стало вонять.

Некоторое время мы шли молча, а она внимательно смотрела на меня. Но меня радовало, что в её глазах не было страха. А было некое понимание или, может быть, принятие?

— Ты правда так сделаешь? — спросила она тихо. — Сломаешь ему все кости?

Я посмотрел ей в глаза.

— Ты мой друг, Алиса. А для друзей я готов на очень многое.

Она долго молчала, а потом кивнула.

— Спасибо. За… за всё.

— Иди домой и хорошенько отдохни. Завтра у тебя будет болеть всё тело. Я приготовлю отвар, который поможет тебе быстрее восстанавливаться. Обязательно практикуй дыхание, а завтра продолжим тренировку.

Алиса слабо улыбнулась, но её улыбка была искренней, и она скрылась в подъезде. Я подождал, пока в окне на третьем этаже зажёгся свет, и только потом развернулся.

Парни уже расползались, помогая друг другу. Главарь прижимал сломанный мизинец к груди и смотрел на меня с животным страхом. А я лишь улыбнулся и приветливо помахал ему рукой, от чего он заковылял ещё быстрее.

Парк у школы встретил меня тишиной и темнотой. Удивительно, что тут не было почти никого. Одинокие фонари горели редко, создавая островки света в море теней. Идеальное место для тайной встречи. Или для засады. Впрочем, Тень уже проверил периметр — никого постороннего, кто бы мог нам помешать, не было.

Не то чтобы я совсем не доверял Дэмиону, но жизнь — штука сложная. Кто его знает, что у него в голове. И пока я не буду абсолютно в нём уверен, страховка не повредит.

Место он выбрал грамотно: тихая аллея в стороне от основных дорожек, несколько скамеек под раскидистыми клёнами, минимум случайных прохожих. Фонари поблизости или перегорели, или же их кто-то разбил. Умный парнишка и очень осторожный. Впрочем, возможно, именно поэтому он и выжил так долго под крылом этой твари.

Дэмион уже ждал меня, сидя на дальней скамейке. Одет неброско: серая куртка, тёмные джинсы — ничего, что привлекало бы внимание. Правильный выбор. В разведке главное правило простое: не выделяйся. Яркая одежда, необычная походка, странное поведение — всё это маркеры, за которые цепляется взгляд. А тот, кого запомнили, уже наполовину провалил миссию.

Я сел рядом, оставив между нами расстояние в полметра. Достаточно близко для разговора, достаточно далеко, чтобы среагировать, если что-то пойдёт не так. Старые привычки умирают последними.

— Алиса сказала, что у тебя есть информация, — сказал я вместо приветствия.