Глава 3. Лесной горемыка

Мне выдали коня с милой кличкой Облачко, что звучало как издевательство, учитывая, что выглядел он как самая настоящая грозовая туча — серый, массивный и грозный. Облачко фыркал и косил на меня злобным глазом, видимо, подозревая, что я собиралась его нещадно эксплуатировать. Мечу же достались богато украшенный ножны, чтобы скрыть его непрезентабельную ржавчину.

Местные жители, провожая, щедро наполнили дорожную сумку сухарями, салом, луком и чесноком. Похоже, они считали, что я отправлялась на войну с вампирами. Впрочем, кто знает, что меня ждёт впереди.

И вот я, на грозном Облачке, с сухарями и чесноком в сумке, стою на границе двух земель у старой мельницы и дожидаюсь того самого Демида. Судя по противоречивым слухам — то ли следопыта, то ли медиума, то ли и вовсе прокажённого. Княжий сын от встречи, конечно, самоустранился, сославшись на неотложные дела государственной важности.

Мельница выглядела заброшенной и мрачной. Сломанные лопасти обветшали и скособочились, стены густо поросли мхом и лишайником. Ветер завывал в щелях, создавая жутковатые звуки. Облачко нервно переступал с ноги на ногу, фыркал и тряс головой. И ему здесь было неуютно.

— Коллега, — тихо, но деловито обратилась к мечу, — кажется, я знаю, чего не хватает этому месту.

Сталь рукояти в моих ладонях отозвалась теплом — верный признак живейшего интереса моего боевого товарища.

— Реновации, друг мой, — веско произнесла я. — Взгляни вокруг! Куда ни кинь взгляд — одна сплошная, вопиющая бесхозяйственность. Здесь без щедрой руки государственной казны не обойтись. Нужно будет составить проект, обосновать необходимость, приложить смету… В общем, работы — непочатый край. Зато представь, какая тут могла бы быть туристическая зона! «Старинная мельница — место силы и просветления». Или, например, «Приют для уставших душ и говорящих мечей». Можно ещё добавить что-нибудь про экологический туризм и органическое земледелие.

— Дело говоришь, — эхом отозвался меч.

— А вот, кажется, и наш клиент, — заприметила я приближающуюся к нами фигуру.

Демид мало походил на знатока гиблых мест или, тем более, медиума. Настолько невзрачный и неприметный, что сливался с пейзажем. Серый плащ, спутанные волосы, потухший взгляд… Типичный офисный работник, доведённый до ручки.

Единственное, что выбивалось в нём из моего представления — это возраст. Слишком юн для того, кто уже успел устать от людей и всякой социальной активности. Ему, наверное, лет двадцать пять, не больше. Хмурый, настороженный, нелюдимый. Что могло случиться, чтобы он так рано превратился в отшельника?

— Демид? — вопросительно приподняла я бровь.

В тяжёлом взгляде его тёмных глаз плескалась древняя мудрость вперемешку с недетской усталостью. На его фоне я вдруг почувствовала себя полным профаном и новичком в деле туризма, что, в сущности, было правдой.

— Сколько заплатишь? — сразу к делу приступил парень. Никаких лишних слов, всё по существу.

Но как мои рубли конвертировались в этом задрипанном местечке — понятия не имела, поэтому решила не мелочиться:

— Сколько тебе нужно, чтобы провести нас туда, куда нам необходимо? Я, конечно, не золотой запас страны, но что-нибудь придумаем. Может, у тебя тут с налогами проблемы? Я в этом деле ас.

Его губы тронула едва заметная усмешка — в ней читалась ирония, снисходительность и лёгкое презрение к моей наивности.

— Цена зависит от цели, — отрезал он, не сводя с меня изучающего взгляда. — И от того, насколько готова рисковать.

— Мы, знаешь ли, — проскрежетал меч, — не вчера из кузницы вышли. Всякое повидали, ко всему готовы, хоть сейчас с жизнью проститься. В пекло — так в пекло, к чёрту на рога — мигом!

— За себя говори, железяка, — шикнула я. — Ты рискуешь только ржавчиной. А я вообще-то планирую до пенсии дожить.

— Так что ищите? — с пренебрежением поинтересовался Демид, проявляя больше интереса к коню, нежели ко мне.

Облачко, вопреки всем моим ожиданиям, милостиво льстилось мордой о протянутую парнем ладонь.

— Главное Зло, — официозно отчеканила я. — Самого закоренелого злодея. Чтобы раз и навсегда закрыть этот геройский гештальт и вернуться домой.

— Вот как… — парнишка задумчиво кивнул и с какой-то нездоровой, ехидной улыбкой заговорил: — Обитает в соседних землях одна лютая нечисть. Лихом кличут.

— То самое Лихо, которое «не буди, пока оно тихо»? — уточнила я, обращаясь к мечу: — Что скажешь, напарник? Тянет оно на финального босса?

— Лихо? — задумчиво повторил меч. — Что-то знакомое… Вроде бы, да, оно самое.

— Вроде бы? — возмутилась я. — Мне бы сразу к апогею перейти и квест этот ваш сказочный закончить. Меня, чтоб ты знал, совсем не вдохновляет перспектива устраивать геноцид местной нечисти. У меня тут всего лишь неделя отпуска, а вы меня всякой ерундой грузите.

— Да точно оно, точно! — уверенно заявил меч. — Когда-то давно я с ним уже встречался. Но, честно говоря, деталей не помню. Знаешь, как это бывает — битва длилась несколько столетий, а потом раз — и склероз.

— Ладно, тогда идём к Лихо, — выдохнула я и повернулась к провожатому: — Сколько берёшь за свои услуги, Демид?

Парень скользнул по мне цепким взглядом, явно подмечая, что из богатств у меня только барские ножны — их и потребовал авансом. Отдавать было жалко, но что поделать? Пришлось расстаться с единственной роскошью и двинуться в путь.

Наконец-то путешествие обещало стать мало-мальски сносным, избавляя от муки плестись пешком. Но счастье длилось недолго. У кромки дремучего леса Демид велел спешиться с Облачка, дескать, коню здесь не пройти.

— Куда же я его дену? — возмутилась я, не желая расставаться с покладистым мереным, но всё же благоразумно спешилась.

Вместо ответа Демид подошёл к коню и что-то зашептал ему в самое ухо. Шептал так тихо и быстро, что ни слова не разобрать. Но Облачко, словно поняв каждое слово, нервно заржал, тряхнул серебристой гривой и умчался прочь, оставляя меня в недоумении.

— Сам тебя потом найдёт, — пояснил Демид, смотря вслед убегающему коню. — Если, конечно, выживешь.

— Чудесный оптимизм, — проворчала я. — Ты, оказывается, с животными на короткой ноге? Просто любопытно, без всяких подколок, — поспешила я заверить вмиг ощетинившегося парня.

Демид промолчал, с угрюмым видом углубляясь в лесную чащу. Разговор явно не входил в его услуги.

После нескольких часов утомительного блуждания по лесу и гнетущего молчания, прерываемого лишь шуршанием листвы, я не выдержала и с просила:

— Послушай, что с тобой стряслось? Ходишь тут как грозовая туча. Ты вообще улыбаешься когда-нибудь? Или родился сразу таким — мрачным и зловещим?

Демид резко остановился и посмотрел на меня своими тёмными, непроницаемыми глазами. И в этот момент в голове у меня промелькнуло: «Вот оно! Сейчас начнётся душераздирающее откровение персонажа, за которым, по законам жанра, должна скрываться вселенская угроза, с которой мы героически расправимся. А потом — счастливый финал и возвращение домой с почестями».

Но вместо долгой и проникновенной истории Демид просто пожал плечами и сказал:

— Проклят я. Не помню, из-за чего.

— Сочувствую, дружище, — скорбно прошептал меч, обращаясь к своему собрату по несчастью, страдающему от склероза. — Знаю, каково это. То помнишь, как драконов рубил, то забыл, куда меч — да и себя заодно — дел.

— Послушайте, мне вот что интересно, ваше проклятье — это какая-то программа лояльности, что-то вроде акции? Идёт как бонус к повышению или каждому новоприбывшему выдают приветственный набор? — язвительно поинтересовалась я, чувствуя, как раздражение закипает внутри. — А то я начинаю за свою память переживать. Вдруг это заразно?

— Проклятье избирательно, — тихо ответил Демид. — Оно выбирает тех, кто слишком много знает.

— И что, теперь мне прикинуться дурочкой? — возмутилась я. — А как тогда я буду мировое зло побеждать? Или мне теперь во всём соглашаться с начальством и помалкивать в тряпочку, дабы случайно не припомнить чего-нибудь эдакого, неугодного?

— Тебе нужно помнить только то, что важно, — отрезал Демид, намеренно давая мне короткие ответы.

— Оригинальный подход, ничего не скажешь. Но, допустим, — проворчала я, не желая прерывать этот пинг-понг колкостей с моим угрюмым поводырём. — И как узнать, что важно, а что нет?

— Ты почувствуешь. Сердцем.

— Сердцем? — усмехнулась я на туманное высказывание Демида. — Сердцем я сейчас чувствую только потребность в кофе. И вообще, что это за проклятье такое? Как его можно подцепить? И есть ли от него лекарство? Ну, там, вакцина, эликсир или волшебная пилюля?

— Его нельзя вылечить. Но им можно управлять.

— Это как — управлять? — удивилась я, приподняв бровь.

— Выбирать, что помнить, а что забыть, — пояснил Демид. — Решать, что для тебя важно, а что нет. И жить с этим выбором.

— И это всё? — разочарованно протянула я. — Никаких волшебных заклинаний? Никаких магических артефактов? Просто выбирать?

— Просто выбирать, — эхом повторил Демид. — И нести ответственность за последствия своего выбора.

— Если честно, это не очень-то и похоже на проклятье. Скорее, это дар. Этакая суперсила, если угодно, — я выдержала его взгляд, полный нескрываемого сомнения в моей вменяемости, и продолжила, готовая отстаивать свою точку зрения. — Представь: когда-то давным-давно тебе нахамила продавщица. И ты, конечно, стушевался, растерялся, не нашёлся что ответить, а если и ответил, то что-то невразумительное, жалкое. Короче, не суть. А потом, спустя пять долгих лет, перед тем, как уснуть, тебя вдруг осеняет — как нужно было ответить! Так вот, возможность выбирать, что забыть, — это не беда, а роскошь. Весьма удобная штука, если разобраться.

Демид, разумеется, не удостоил мои слова ответом.