ГЛАВА 15

Дом Колтона был ближе.

Но до него больше двадцати минут езды, а это было слишком долго.

— Ты не можешь ехать быстрее? — заныла Гретхен. Она скрестила ноги, но ничто не могло облегчить пульсирующую боль.

— Боже, ты такая властная, когда возбуждена.

Его тон был дразнящим, но он так крепко сжимал руль, что костяшки пальцев побелели, а света от приборной панели было как раз достаточно, чтобы разглядеть безошибочное доказательство его настойчивости за молнией джинсов. Он тоже умирал.

— Просто веди машину, — сказала она, ударившись головой о подголовник.

К тому времени, как Колтон затормозил перед своим домом, Гретхен была готова усесться к нему на колени прямо в машине. Даже тратить время на то, чтобы зайти внутрь, было уже слишком. Для него, очевидно тоже, потому что, заглушив двигатель, Колтон перегнулся через консоль, обхватил ладонью ее затылок и приблизил ее губы к своим. Только когда стекла запотели, они, наконец, оторвались друг от друга. Он весь вспотел и дрожал. Твердо приказал ей выйти из машины.

Дрожащими руками отпер входную дверь, и когда бросил ключи на столик у шкафа, промахнулся. Они со звоном упали на пол и там и остались. Потому что Колтон был занят тем, что снова сводил ее с ума. Он пинком захлопнул дверь, прижал ее к себе и подтолкнул к лестнице.

— Подожди, — выдохнул он на нижней ступеньке. Затем наклонился и подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь? — Гретхен тяжело дышала.

— Несу тебя в постель. Это должно быть романтично, — прорычал он, преодолевая первые три ступеньки.

— Будет неромантично, если ты упадешь, и мне придется провести остаток своей жизни в роли женщины, убившей Колтона Уилера.

— Но что это за способ уйти из жизни, да? — Он сделал еще один шаг. — Ладно, ты права. Это опасно.

Колтон поставил ее на пол и, поддерживая, начал подниматься по лестнице, останавливаясь, чтобы поцеловать, погладить и выругаться, теребя пуговицы на ее блузке. Гретхен споткнулась на верхней ступеньке и шлепнулась на задницу.

— Достаточно, — сказал Колтон, наклоняясь к ней всем телом и целуя так, что у нее перехватывало дыхание.

Его колени уперлись в верхнюю ступеньку между ее разведенных ног, и он схватил ее за лодыжку, чтобы еще шире раздвинуть ее под собой. Гретхен жадно прильнула к нему, запустив пальцы в его волосы, чтобы прижать его еще ближе, пока все их лучшие стороны не столкнулись в изнуряющей, отчаянной погоне за наслаждением.

О, боже, Колтон был таким твердым, прижатым к ней, таким твердым и горячим. Его спина изгибалась под тканью рубашки, а бицепсы, обхватывающие ее голову, напрягались и подпрыгивали при каждом прикосновении его губ к ее губам. Внезапно одно из его колен соскользнуло со ступеньки, и он всем своим весом обрушился на нее. С громким стоном и приглушенным проклятием Колтон восстановил равновесие, но поднялся с нее.

— Я слишком стар для этого, — выдохнул он, кивая в конец коридора.

— Мы ровесники, — запротестовала она.

— И мы оба пожалеем об этом, если растянем чертовы мышцы, пытаясь трахаться на лестнице.

— Мы не такие уж старые.

Колтон встал во весь рост и снял флисовую рубашку. Он бросил ее, не обращая внимания на то, куда она полетела.

— Пойдем, женщина.

— И ты думаешь, я умею командовать, когда возбуждена?

— В спальню. Сейчас.

Колтон перекатилась на четвереньки, намереваясь подняться на ноги. Но тут он благоговейно выдохнул у нее за спиной.

— Я дам тебе все, что ты захочешь, если ты сделаешь это в постели.

Она улыбнулась через плечо.

— Что угодно?

— Да. Все, что угодно.

Она пошевелила задницей.

— Я хочу сэндвич с ветчиной, когда мы закончим.

— Можешь съесть этого чертова поросенка целиком. А теперь пошевеливайся.

Очевидно, Гретхен тоже любила, когда ею командовали. У нее подкашивались ноги, но она нашла в себе силы снова встать. Она повернулась, уперла руки в бока и прикусила губу.

— Скажи мне, что делать.

Его ноздри раздулись.

— Иди на кровать и сними с себя все, кроме трусиков.

Гретхен прикрыла уши, отступая назад.

— Не называй это трусиками.

— А как, черт возьми, еще я должен их называть? — Он двинулся к ней, подталкивая ее к спальне.

— Я не знаю. Трусы или что-то в этом роде. Я ненавижу слово трусики.

— Как бы ты их, черт возьми, ни называла сними все, кроме них.

— Почему не их?

— Потому что я так сказал, черт возьми.

О, да. Она вдруг вспомнила, что он ругался, когда был возбужден. Он делал это и в ту ночь после свадьбы. Когда она поцеловала его в лифте, он благоговейно прошептал Черт возьми, прежде чем прижать ее к зеркальной стене и превратить в шлюху. Осознания того, что она может сделать с ним такое — превратить этого добродушного обаяшку в стонущего, ругающегося, отчаявшегося доминанта, — было достаточно, чтобы ее лоно сжалось.

Они дошли до спальни, и Колтон снова поцеловал ее, подводя к кровати. Когда ее ноги коснулись матраса, его руки обхватили ее зад и сжали, приподнимая ее еще выше, к возбужденному члену. Она прижалась к нему, пока из его горла не вырвался прерывистый выдох.

— Одежда, — выдохнул Колтон, отступая на шаг и указывая пальцем.

Затем он развернулся и направился прямиком в ванную, расположенную рядом.

— Куда ты?

Гретхен сняла блузку через голову, потому что это было проще, чем пытаться расстегнуть все пуговицы.

— Чтобы достать то, что нам нужно.

— Что, черт возьми, нам нужно? — Джинсы застряли у нее на лодыжках, и ей пришлось дважды их дергать.

— Для начала, презервативы.

— Да, но что еще? — Ее лифчик присоединился к блузке, лежащей на полу, и соски напряглись. Желание, чтобы к ней прикоснулись, было таким сильным, что она сделала это сама.

— Я не знаю, черт возьми. Только презервативы. Я немного измотан, понимаешь?

О, как же ей нравилось, когда он был измотан. Она сильнее ущипнула себя за соски.

Колтон вернулся из ванной, увидел, как она трогает себя, и резко остановился. У него отвисла челюсть.

Гретхен потянула себя за соски.

— Я потеряла терпение.

Колтон провел рукой по подбородку, с трудом сглотнул и прочистил горло.

— Продолжай в том же духе.

Она покрутила их между пальцами.

— Так?

Его кивок был скорее дрожью, неконтролируемым рывком. Гретхен сделала это снова, и, о черт, она сама себя заводила. Или, может быть, это было из-за того, как он смотрел. Она слегка застонала и откинула голову назад.

— Не останавливайся, — приказал он. — Не смей, черт возьми, останавливаться.

Колтон бросил коробку с презервативами на кровать, а затем опустился перед ней на колени, и теперь она поняла, почему он хотел, чтобы она осталась в трусиках. Чтобы он мог помучить ее. Он схватил ее за бедра и притянул к своему рту. Он начал губами, нежно поцеловав ее в пупок. А затем перешел к языку, медленно прокладывая дорожку вдоль тонкой упругой вершинки, которая отделяла его прикосновение от ее удовольствия. Затем перешел к зубам. Он прикусил резинку, потянул и отпустил, щелкнув по коже.

— Просто сделай это, — простонала она.

— Что сделать? — Слова вибрировали на ее коже, дразня и щекоча ее.

— Прикоснись ко мне, черт возьми. — В этот момент Гретхен была готова умолять. Она бы залаяла, как собака, если бы это было необходимо, чтобы он поработал над ней своим языком. От одной мысли об этом у нее вырвался еще один стон.

Колтон подцепил пальцами эластичный шелк и начал стягивать его. Дюйм за дюймом. Целуя ее обнаженную кожу, он спускался все ниже, ниже, ниже. И вот, наконец, о боже, наконец-то Гретхен предстала перед ним обнаженной. Она сбросила с себя трусики и затаила дыхание, когда он наклонился вперед, чтобы нанести нежные, едва заметные поцелуи поверх ее пульсирующего центра. Давления было достаточно, чтобы свести ее с ума, но недостаточно, чтобы удовлетворить.

Колтон делал паузы между поцелуями, чтобы помучить ее другим способом. С маленькими грязными указаниями.

— Раздвинь ноги.

Гретхен подчинилась и была вознаграждена тем, что его палец скользнул внутрь нее.

— Ущипни себя за соски.

Гретхен опустила глаза и увидела, что он смотрит на нее из-под отяжелевших век. Она сделала, как было велено, и получила щелчок его языка.

— Колтон, — простонала она.

— М-м-м? — Он промурлыкал это слово у ее половых губ.

— Заткнись и заставь меня кончить.

Колтон хрипло рассмеялся, впился пальцами в ее бедра и, наконец, вошел в нее с той силой, в которой она нуждалась. Он раздвинул ее пальцами и языком, нашел клитор, и отправил Гретхен прямо в космос.

Возможно, ей следовало смутиться из-за того, как быстро нарастало напряжение, как сильно она вцепилась в его волосы или как энергично двигала бедрами навстречу его рту. Но у нее не было времени ни на что, кроме как запрокинуть голову и вскрикнуть от потрясения оргазма.

Если бы она ее не была на кровати, она бы рухнула на пол. Вместо этого она упала обратно на матрас. Колтон так и не отпустил ее. Его руки скользнули вниз по ее телу, обхватили за бедра и снова притянули к своему рту, чтобы унять каждую дрожь в ее теле. Казалось невероятным, что в ней еще что-то осталось, но когда он начал сосать, она снова выгнула спину и с новым криком отпустила себя.

Когда она пришла в себя, то краем сознания услышала шорох ткани о кожу, тихий шелест — Колтон сбрасывал с себя одежду, а затем звук прогибающегося матраса рядом с ней. Гретхен повернула голову и обнаружила, что Колтон приподнялся на локте, глядя на нее сверху вниз с нежной улыбкой.

Ее погубила мягкость. Она могла стоять с ним лицом к лицу, когда он флиртовал, очаровывал и поддразнивал. Но когда он смотрел на нее вот так, с сердцем в глазах, она была обезоружена, как загнанный в угол кролик. Она уже убегала от него, как раньше, и ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не поддаться тому же страху сейчас.

Колтон наклонил голову и коснулся губами ее губ.

— Тебе что-нибудь нужно? — пробормотал он.

Она повернулась к нему.