4

Дальше всё как в тумане. Сперва меня крадут из этого случайного клуба недалеко от отеля, после садят на заднее сиденье крутого кабриолета, и мы едем с открытой крышей по городу. Я первое время постоянно смотрю на затылки парней, не понимая, что происходит. Но алкоголь даёт в голову, их голоса звучат в моей голове даже когда они со мной не говорят и я постепенно привыкаю ко всем грешным мыслям в своей голове. Когда, как не сейчас, вести себя настолько безответственно?

Так что я отпускаю лишние мысли. Они оба не тайцы, как я и хотела. А то, что их двое… Господи, да мы трое пьяны и точно будем потом винить все выпитое, как и обычно бывает на курортах.

В самом деле, я же тоже человек! А ещё я девушка, красивая и классная. И могу нравиться мужчинам. И хоть бывший мне изменил, я сегодня хочу вот так с бухты барахты поехать куда-то с незнакомцами и насладиться праздником. В номере и совершенно одной было бы скучно.

Мы подъезжаем по узкой, едва освещённой дороге, когда я впервые вижу это место. Огромный, почти зеркальный фасад отражает свет редких звёзд и гирлянды, развешанные по периметру здания. Дом выглядит как воплощение современного минимализма: белые стены, панорамные окна и идеальные дизайнерские линии.

Двор открывается внезапно. И так же неожиданно подсвечивается уличными фонариками. Первое, что привлекает моё внимание, — это бассейн. Он огромный, прямо на краю участка, сливается с горизонтом и кажется частью бескрайнего моря, которое чуть поблескивает вдалеке в свете неполной луны и далеких огней Пхукета.

Гирлянды тонкими огоньками огибают перила террасы, а несколько декоративных пальм добавляют уюта и экзотики. Воздух здесь влажный, пропитан свежестью моря и лёгким ароматом цветов.

Парни говорят о чем-то тихо, выгружая из машины пакеты с едой и алкоголем. Я лишь отмахиваюсь, будто не замечаю их, и иду вперёд, заворожённая этим местом.

Внутри… ах, это словно другой мир. Дом — одноэтажная студия, открытая и просторная. Слева сразу привлекает внимание огромная кровать с белоснежным постельным бельём, которое отражает мягкий, тёплый свет гирлянд. Они развешаны хаотично, словно кто-то хотел добавить праздника, но боялся испортить минималистичную эстетику.

На полу — серый паркет, холодный и гладкий, приятный под босыми ногами. Я подхожу ближе к кровати: над ней в воздухе словно парит абстрактная люстра, словно вырванная из этих глянцевых журналов, которые валяются в салонах красоты.

Справа — кухня, идеально вписанная в интерьер. Чёрные глянцевые фасады блестят в свете гирлянд. Мраморная столешница чистая, как будто её никто никогда не трогал. Над плитой — современная вытяжка, подсвеченная мягким голубоватым светом. Всё в идеальном состоянии.

В центре комнаты — огромный диван, обтянутый серым текстилем, и низкий стеклянный столик. На нём стоит бутылка шампанского. С потолка к полу спускаются тонкие светодиодные панели, переливающиеся приглушённым золотистым светом.

Но самое главное здесь — вид. Скорее всего, за него только дерут баснословные бабки. Панорамные окна во всю стену открывают невероятную картину: море, сливающиеся с небом, и лёгкие отблески лунного света на его поверхности. Кажется, я могу шагнуть через стекло прямо в этот бесконечный простор.

Я возвращаюсь к двери, где слышу знакомый смех. Они уже несут всё внутрь.

— Ну что, как тебе? — спрашивает один из парней, вытаскивая бутылку вина.

— Как мне? — усмехаюсь, скрещивая руки на груди и оглядываясь. — Это лучше, чем мой номер в отеле, — бесспорно, это факт. Отрицать это — не имеет никакого смысла. Но нужно сейчас разъяснить другое: — Только если я здесь как простигосподи, то я уношу ноги сейчас же. Мне не нужно таким образом заработать денег, я прилетела отдыхать, — хоть и с каждым моим словом взгляд рыжего становился всё более стеклянным, а брюнет все шире ухмылялся, я приподнимаю подбородок чуть выше и прищуриваюсь.

— В баре ты была сговорчивее, кажется? — брюнет улыбается, глядя на меня из-под тёмных, густых бровей. Его взгляд скользит по мне, вызывая лёгкий озноб.

— В любом случае, ты надумала лишнего, прекрасная незнакомка, — он делает шаг ко мне, его рука оказывается на моей талии, мягко, но уверенно притягивая ближе. Усмехнувшись, он склоняется, почти касаясь моих губ.

Я чуть прикусываю губу, смотря на него снизу вверх, и легко киваю:

— Не кажется, была. Просто хотела, чтобы вы не подумали, что я и правда проститутка.

— Нет? — его голос звучит чуть хрипло, а усмешка становится ещё шире.

— Нет, — качаю головой.

— Тогда зачем ты с нами поехала, правильная девочка? — рыжий, с яркими, как пламя, волосами, подходит ближе. У него насмешливый взгляд, но в нём есть что-то тёплое, почти успокаивающее, как будто он знает обо мне больше, чем я готова рассказать.

— Я и не правильная. Точнее… не хочу быть правильной. Сегодня не хочу, — я делаю глубокий вдох, чувствуя, как с каждым словом моё сердце освобождается от чего-то тяжёлого. — Мне два дня назад разбили сердце. Изменили.

— Сейчас ты думаешь о нём? — брюнет мягко проводит рукой по моей талии, скользя ниже.

— Нет, — отвечаю честно, пока он всё ближе прижимает меня к себе.

В этот момент рыжий оказывается сзади, и я чувствую, как его сильная рука мягко надавливает мне на живот, прижимая к его телу. Всё моё тело словно разрывается между ними, а голова кружится от их близости.

— Знаешь, — слышу хриплый шёпот прямо у уха. Рыжий говорит тихо, но от его голоса пробегает дрожь по всему телу. — Ты в клубе была одна славянка. Мы с другом давно не любим местных девочек. Они только и ждут, как вытянуть деньги у туристов. А ты… ты другая. Выделяешься.

Его слова звучат как комплимент, но ещё больше заставляют меня потерять остатки здравого смысла. Рука брюнета ложится на мою шею, чуть наклоняя голову, и его губы нагло впиваются в мои. Я обхватываю его шею, позволяя себе забыть обо всех правилах.

Рыжий не отстаёт. Он резко разворачивает меня к себе, и теперь уже его губы находят мои. Поцелуй жёсткий, почти болезненный, но я отвечаю с такой же силой. Кусаю его нижнюю губу, и он тихо шипит.

— Меня зовут Адам, — рыжий ухмыляется, смотря на меня так, будто выиграл игру.

— А меня Алан, — представляется брюнет, его волосы, некогда идеально уложенные, теперь торчат в разные стороны. Я невольно улыбаюсь, понимая, что это моя вина.

— Тая, — представляюсь я, стараясь сохранить хоть каплю самоконтроля. — И чур без поцелуев! Не то решу, что вы меня не слушаете, и сбегу в отель.

Адам хрипло смеётся:

— Я могу и без поцелуев, малышка. Ты и не успеешь сказать ни слова, как уже задрожишь в экстазе.

Клянусь, от его голоса я почти дрожу уже сейчас. Но когда делаю первый шаг к кухне, меня знатно тряхнуло.