Уголки его губ едва дергаются вверх, и глаза вновь становятся черными.

– Видел. – отвечает он.

– Почему не сказал остальным?

– Потому что это касается только Эдриана. Он вожак. Ему и решать, кому быть на собрании, а кому нет.

Почему-то именно такого ответа я от него и ожидала. В духе Калеба. Кратко и по делу.

– Таких, как ты, много?

– Не знаю. – просто отвечает он, и я хмурюсь.

В каком смысле не знает? Не может же он быть единственным в своем роде.

– И ты здесь потому что…

– Жить без нас не может. – Фин закидывает руку ему на плечо, сверкая ровными белыми зубами. – Мои родители нашли его в лесу. Он вырос с нами.

Нашли в лесу? От одной только мысли о брошенном в лесу ребенке сердце сжимается, однако ни Калеба, ни Фина это, кажется, совсем не трогает. Словно в самой этой фразе «нашли в лесу» нет ничего необычного.

Значит, Калеб другой, но здесь его принимают за своего. И он помогает Эдриану во всем, хоть и не является частью стаи. Он не один из них, но часть семьи.

– И только поэтому до сих пор тебя терпит, придурок. – рядом возникает Виона и толкает брата в ребро.

Прямо за ней, словно гора, вытягивается Дилан. Улыбаюсь ему, но тот лишь сжимает губы в тонкую линию. В глазах нет прежней неприязни, и этого мне вполне достаточно.

Шум разговоров резко стихает. Поворачиваю голову и замечаю сестру.

Валери спускается вниз по деревянным ступенькам. Ее рыжие волосы копной ниспадают с плеч. Взгляд острее бритвы, и впервые за долгое время на ней нет оружия. Только черные кожаные штаны и того же цвета футболка. Белые шрамы извиваются по рукам, устремляясь к шее. Даже полностью безоружная, моя старшая сестра выглядит довольно устрашающе. Я удивлена тому, что она здесь. Не думала, что ей интересны местные разборки. Пусть даже и наша сестра в них участвует.

За ней следом спускается Майкл, отец Ви и Фина. До меня только сейчас доходит – кроме Вионы и нас, здесь больше нет женщин. Ни одной.

Валери проходит мимо волков и встает у стены неподалеку, прямо напротив ринга. Тут же направляюсь к ней.

– Все в порядке? – спрашиваю, вставая с ней плечом к плечу.

Справа от нас толпа ожидающих боя волков, слева стена с оборудованием, напротив ринг и дальше лестница наверх. Идеальная точка обзора на весь зал целиком.

– Настолько, насколько это вообще возможно. – ее взгляд скользит по мужчинам.

Кто-то до сих пор настроен несколько враждебно. Полагаю, они здесь для того, чтобы убедиться в том, что без оружия и магии Эвива ничего не стоит.

Другие наблюдают с интересом. Многих я вижу впервые. Но по ощущениям, здесь собралась чуть ли не вся стая, а может, и вся. Этого я не знаю наверняка. Но какой волк упустит возможность взглянуть на то, как ведьму кладут на лопатки, верно? Черт, это даже как-то раздражает. Чтобы мы не делали для стаи, этого явно будет мало.

Не хватает только Эдриана и Эвивы. Первого я не видела со вчерашнего вечера, и признаться честно, едва сдерживалась весь день, чтобы не отыскать его.

– Где Эви? – спрашиваю я.

Вал пожимает плечами.

– Наверное заявится последней, чтобы устроить шоу.

– А я думала, это ты у нас любительница ярких появлений. – мне не удается сдержать улыбки. Тот день совсем не хочется вспоминать, но я не могла не напомнить ей о хаосе, который она тогда устроила в поместье.

Видимо, шутка не удалась, потому что Вал заметно напрягается, а лицо становится совсем непроницаемым.

Мне хочется узнать почему, но слова застревают в горле. С чего мне вообще начать? Мы никогда не были близки. А спустя столько лет и вовсе стали чужими.

Только открываю рот, как ступеньки снова трещат под чьим-то весом.

Эдриан.

Он спускается, окидывая помещение своими медовыми глазами, и как только находит меня, в груди маслом растекается тепло. На нем сегодня коричневая рубашка и черные штаны. Ахренительно сексуальное зрелище. Мне не удается скрыть улыбку, и он подмигивает мне, направляясь к своей стае.

Сердце пропускает удар. Черт возьми, быть таким горячим должно быть запрещено законом. Если мое тело будет так реагировать при каждой нашей встрече, помогите мне Боги.

– Вы сблизились? – неожиданно спрашивает Вал.

Ее голос едва заметно дрогнул от неуверенности, словно она не совсем понимает, стоило ли вообще спрашивать. Взгляд все еще устремлен в толпу, хоть я и стою совсем рядом.

– Можно и так сказать. – честно признаюсь, надеясь, что и она когда-нибудь откроется мне. – Он вызывает во мне хаос, Вал. Эмоции, что я никогда раньше не испытывала. Чувства, на которые думала, что не способна.

Нахожу взглядом этого невероятного мужчину. Он переговаривается с кем-то, но смотрит только на меня. Будто не может отвести взгляд.

– Это странно, но с ним я чувствую себя дома. В безопасности. – продолжаю я. – И мне страшно, что без него вернется пустота, за которую я держалась все это время. Страшно, что с ним я теряю контроль. Понимаю, звучит, как полный бред.

– Нет. – резко отвечает сестра, и я невольно поворачиваю к ней голову. – Это не бред.

Ее изумрудные глаза наполняются пониманием. Но спустя удар сердца она опускает их и переступает с ноги на ногу, сомкнув руки за спиной.

– Он хороший человек. – говорит она с нотками одобрения в голосе. – И ты заслуживаешь счастья. В наше время все может измениться раз и навсегда за доли секунды. И все сомнения, все страхи превратятся в пузырь, который лопнет и оставит после себя лишь сожаления.

Говорит так, будто ей это знакомо.

– Поэтому не думай о том, что может случиться завтра. – снова поднимает взгляд на меня. – Живи сейчас, Камилла, «сейчас» – это все, что у нас есть. И если чувствуешь, что Эдриан тот самый, не сомневайся, не отталкивай его.

Я замираю, не зная, что сказать.

– Но ты ведь не доверяешь ему.

– А я и не должна. Главное, что доверяешь ты. Этого вполне достаточно.

Мое сердце подскакивает в груди.

– И что это значит?

Изумруды в ее глазах вспыхивают чем-то очень похожим на веселье.

– Это значит, что пока ты улыбаешься рядом с ним, он будет цел и невредим.

Из меня вырывается смех. Громкий и настоящий.

– Знаю. – продолжает она. – Ты можешь за себя постоять. Но…

Слегка толкаю ее плечом.

– Ты прикроешь, если что.

Уголки ее губ немного дергаются вверх, и она кивает.

Тепло в груди вспыхивает, и я поворочаю голову. Эдриан смотрит на меня своим глубоким пронзительным взглядом.

– Вы красивая пара. – шепчет мне Валери, и моя улыбка гаснет.

Отвожу взгляд, уставившись в пол.

Пара.

– Он может найти себе пару. Настоящую. – чувствую горечь на языке от этих слов. – Вместе у нас нет будущего. Мы из разных миров. Со мной у него не будет семьи. Ты же знаешь.

– А это важно?

Я удивленно вскидываю брови и перевожу взгляд на сестру.

– Как я и сказала, Камилла, у нас нет будущего. Ни у кого из нас. Тогда какая к черту разница?

– О чем ты?

– Помнишь, нам в детстве часто говорили о том, что смерть это лишь начало?

Киваю. Так нас пытались научить не бояться смерти. Нас готовили к битве с демонами. А страх в таких случаях равносилен смерти.

– Но что такого в смерти, если ты никогда и не жил по-настоящему?

Подобный вопрос я задала себе лишь однажды. Когда впервые оказалась наедине с Эдрианом. В ночь Совета, на берегу озера.

– У охотников есть одно выражение. – продолжает Валери. – «Не демоны убивают душу, это делаем мы сами». Оно значит, что каждый раз, когда ты сомневаешься, когда боишься делать то, что действительно хочешь, твоя душа умирает. И в конце концов ты становишься лишь подобием себя, ничем не хуже демонов.

Бесчувственным чудовищем.

– Мы рождаемся, чтобы жить. И умираем, когда приходит время. А все, что между этим твой выбор. – она слегка улыбается, склонив голову набок. – Так какой выбор сделаешь ты, Камилла? Утопишь свою душу в сомнениях или примешь то, что тебе дано, как дар, возможность?

Невольно тянусь рукой к груди, где бьется мое сердце.

Она права. Так чертовски права. У меня нет целой жизни с Эдрианом. Моя дорога коротка и закончится тем же, что и у всех, смертью. Но что это будет за дорога, если я продолжу отталкивать то, что делает меня живой?

Эти короткие мгновения счастья. У меня есть лишь эти мгновения.

Не успеваю ответить, как зал снова затихает. Валери прищуривается, уставившись на…

– Что это на ней? – спрашиваю, раскрыв рот.

Эвива спускается по ступенькам в мешковатом свитере и черных кожаных штанах. Безоружная, как и Валери. Волосы стянуты в легкий пучок на затылке, как и у меня.

– Без понятия. – бормочет сестра.

Эвива никогда не носила мешковатую одежду. Только облегающую. Всегда. Но сейчас…

Что происходит? Что она задумала?

Виляя бедрами, она демонстративно проходит мимо волков, бросив мимолетный взгляд на Фина, и подходит к нам, сверкая ослепительной улыбкой.

– Что это на тебе? – шепотом спрашиваю я, окидывая взглядом ее странный наряд.

– Маскировка. – подмигивает она.

– Итак. – Эдриан привлекает к себе внимание, выходя вперед и останавливаясь напротив, по другую сторону ринга между нами.

– Вам известны правила. Всего четыре раунда. Начиная со второго можно выбрать себе в пару любого, кто находится в зале. Четвертый раунд завершающий. Та команда, у кого больше лежачих проигрывает. Никакого оружия, только руки, ноги и, – бросает взгляд на Фина сверху-вниз. – Прочие конечности.

Тот ухмыляется, начиная стягивать с себя футболку, обнажая смуглую кожу. Глаза Эви сверкнули. Даже я не могу отвести своих. Крепкая гора мышц появилась под тканью. И сложен он ничуть не хуже Эдриана.

– А им обязательно раздеваться? – бормочет Валери.

– Они животные. – бросает Эви рядом со мной. – Это часть шоу.

Фин запрыгивает на платформу, игнорируя узкие ступеньки. И играя мышцами, склоняет голову набок, приглашая Эвиву.

– Ну что, детка, решим раз и навсегда, у кого яйца больше?

Толпа взрывается одобрительными возгласами и подбадриванием. Совершенно дикая энергия наполняет воздух. Мужская энергия. Мой пульс резко подскакивает. Но Эви лишь ухмыляется, вскинув голову, и медленно отходит в сторону, туда, где свет из окна под потолком падает прямо на нее.