Глава 34

— Девушка, — доносилось раздражённое, словно откуда-то издалека, — девушка! Куда?

— А-а? — рассеяно пробормотала, тряхнула головой и уставилась на водителя, не понимая, как оказалась в машине. — Куда?

— Да, — кажется, мужчина злится на меня. — Куда вас везти?

Я совершенно не помню, как оказалась в такси. Из-за слёз, застилающих глаза беспрерывным потоком, было плохо видно… Слёзы просто текли, не переставая. Я не всхлипывала, не рыдала в истерике, я просто перестала существовать и контролировать своё тело.

Не помню. Не помню, как спускалась по лестнице. Не помню, как оказалась в такси, не помню, докуда дошла… Не знаю, сколько времени прошло с момента моей гибели. С того мгновения, как остановилось моё сердце, и душа разорвалась в клочья.

— Куда? — спросила ещё раз, и мужчина крепко выругался.

Я не знаю… Некуда. Мне больше некуда ехать. Я никуда не хочу. Я больше ничего не могу. Я вообще не уверена, что дышу сейчас. Ничего не понимаю. Не понимаю, что происходит, не понимаю, как дальше жить. Как существовать.

Тело ломит. Всё болит так, словно в раз поднялась высокая температура. Может, так и есть. Организм воспринял произошедшее, как болезнь, и пытается с этим бороться. Только от этой болезни нет никаких лекарств. Аспирин не поможет, и чай с мёдом бесполезен. Душу не склеить. Ничем не излечить.

Нет. Пожалуй, есть одно место, где я хотела бы сейчас оказаться.

— В аэропорт, пожалуйста…

— Наконец-то, блядь! — прорычал не самый вежливый водитель, и автомобиль стронулся с визгом.

Наверное, я опять села в дешёвое такси. Странно, что это вообще такси. На автопилоте я могла рухнуть в машину какого-нибудь ночного маньяка.

Сообразив вдруг, что, возможно, мой план не удастся, резко подскочила и стала рыскать руками по сидению.

С облегчением выдохнула, нащупав рюкзак. Расстегнула молнию и сунула руку в маленький карман. Всё верно. Паспорт всегда здесь. А больше мне ничего не надо. Телефон с подгруженной банковской картой и паспорт.

Стокгольм-Арланда встретил запахом путешествия и толпой народу. Я всегда любила аэропорты. Муж выбирал для нас самые разные направления, непременно стараясь угодить мне. Хотя, это было не сложно. Мне было абсолютно всё равно, куда лететь, лишь бы с Алексом…

Я стояла посреди зала, не понимая, что делать дальше. Люди спешили на рейсы или к выходу. Обходили меня, недовольно бурча что-то обидное, кто-то с любопытством вглядывался в моё зареванное лицо, на мои пижамные брюки, а кто-то толкался.

А я стояла, ожидая чего-то… А потом услышала:

«Продолжается регистрация на рейс номер пятьдесят шесть сорок восемь авиаперевозчика Скандинавия-эйр до Москвы…»

Точно. Я приехала в аэропорт для того, чтобы попасть туда, где я, возможно, смогу существовать.

Скандинавия-эйр. Двинулась вдоль зала в поисках нужных табличек, которые обнаружились лишь у противоположной стены огромного помещения. Каждый шаг давался невероятно трудно. В какой-то момент мне показалось, что я потеряю сознание. Но я должна успеть на этот рейс. До следующего я могу попросту не дожить. А ещё Романов может обнаружить, что меня нет… Если, конечно, ему хватит совести вернуться домой, к жене, после того, что он сделал.

Наверное, это было уже не в первый раз. Поэтому муж почти неделю не прикасался ко мне? Был удовлетворён? Нашёл более умелую любовницу, и пользоваться женой больше не было необходимости?

Вопреки всему, эти мысли придавали мне скорости. Я быстрее перебирала ногами, шаркая по полу, надеясь, что билет ещё можно купить…

— Простите, остался только бизнес-класс.

Милая девушка в красивой форме не смогла удержаться и быстро пробежалась по мне взглядом. Конечно, она уверена, что на «бизнес» у меня нет денег.

— Да, я возьму, — прошептала и полезла в рюкзак за паспортом.

Девушка улыбнулась, оформила билет, и через полчаса я уже была в зоне вылета, нетерпеливо дожидаясь, когда же и мой самолёт взлетит, унося меня из этого ненавистного города. Я мечтала закончив школу вернуться в Москву. Что ж. Мечты сбываются. Я не любила Стокгольм, пока не встретила Александра Романова. Теперь же нет его, и всё возвращается на круги своя.

В половине пятого утра мой самолёт приземлился в Москве, но облегчения я не испытала. Добравшись до дома к половине седьмого, тоже не почувствовала радости. Вообще ничего не почувствовала… Открыв входную дверь своим ключом, тихо, чтобы не разбудить детей, прошла в дом.

Скинула пуховик, разулась и двинулась к лестнице.

— Маша?

Из кухни вышел Игорь Суржевский. Он собирается на работу. Элегантный чёрный костюм, кружка с чаем в руках, серьёзный сосредоточенный взгляд.

Я не видела отца несколько месяцев и опять ничего не почувствовала. Интересно, это навсегда?

— Привет, пап, — пробормотала устало. — Можно я пойду к себе?

Отец был явно шокирован, что случается с Игорем Сергеевичем крайне редко. Он осматривал меня удивлённым взглядом. Растрепавшиеся волосы, растянутая футболка, клетчатые штаны, босые ноги…

Я обхватила себя руками, пытаясь защититься, а папа нахмурился.

— Конечно, иди, родная. Поговорим вечером.

— Может быть, — кивнула, поднялась на несколько ступенек и замерла. Обернувшись, попросила: — Пап, только не звони Алексу, ладно?

Отец нахмурился сильнее и несколько долгих секунд даже не шевелился. А потом, к моему огромному облегчению, кивнул.

— Хорошо.

В моей комнате всё было как всегда. Отец знает, что я люблю в интерьере. Тёплые тона, домашний уют.

Бросила на пол рюкзак и рухнула на постель.

Всё не так. Не тот запах, не та жёсткость матраса, не той толщины одеяло, и нет ни единого следа моего Алекса.

Нет, не моего. Уже не моего… И я не уверена, как долго жила иллюзиями.

Слёзы снова полились реками. Не знаю, откуда в моём организме столько влаги… На этот раз началась та самая истерика. Больно. Очень-очень больно. Так больно, что хочется умереть, поскольку я сомневаюсь, что сумею это пережить.

Я кричала в подушку, прикусывая чистую ткань и надеясь, что в детских комнатах меня не слышно. Я не знаю, что мне теперь делать. Я не знаю, как дальше жить…