Глава 30. Какие-то проблемы, мужик?

Мужчина, предавший уже однажды, снова вернулся в ее жизнь. И теперь нельзя будет просто отгородиться, сменить круг общения, стребовать с родителей и друзей, чтобы не смели даже упоминать его имя. «Почти родственники», — так он сказал ей. А всё потому, что скоро её дочь выйдет замуж за его сына.

Забава не знала, о чем переживает сильнее: о том, что теперь на всех праздниках и юбилеях ей придется сталкиваться с Олегом — бывшим неверным женихом или что его Игорь может оказаться точной копией отца и разбить сердце Оксанки перед свадьбой.

Страх этот был нерациональным. Олежкиного сына она вживую ни разу ещё не видела. И навешивать на парня ярлыки Забаве казалось неправильным, но…

В эту ночь ей совсем не спалось. Она вертелась в кровати, словно волчок, перекладываясь то так, то эдак. И вовсе не удивилась, когда утром, выбравшись из кровати, увидела в зеркале опухшее помятое существо. Корни волос заметно отросли, да и цвет лица освежить очень бы не помешало.

— Ну класс, теперь если кто-то будет подглядывать, решит, что я — домовой, — пробубнила она себе под нос.

Чайник поставила на автомате. Умылась ледяной водой, налила кофе, выплеснув в него последние капли молока из пакета, и вдруг осознала, что если отбросить из уравнения всех этих невесть зачем свалившихся ей на голову мужиков — жизнь-то налаживалась.

— Вот спасибо тебе, Регина, — проговорила Забава. — А то я уж думала, придётся кофе без молока пить.

Она потянулась, подхватила свою кружку и прошла к окну. Погода к прогулкам не располагала. Но вопрос с едой всё же нужно было как-то решать.

Даже когда они с Федей жили вместе, и он мог отвезти ее на машине, каждый поход в магазин превращался в целую экспедицию. Это в городе пришёл домой с пакетами, вспомнил, что забыл соль, и снова спустился в супермаркет за углом. Здесь такой роскоши себе позволить было нельзя. Требовался четкий список продуктов, а кроме того, нужно было не опоздать. Забава достала телефон и сверилась с расписанием автобусов.

Времени оставалось всего ничего. Нужно было поторапливаться.

Она заметалась по дому, как увидевшая лису наседка по курятнику.

Наряжаться не стала. В конце концов, она собиралась добраться всего-навсего до супермаркета неподалёку. Две остановки. Если бы не осень, слякоть и сырость — дошла бы пешком.

Забава снова посмотрела на часы. Сердце упало — нужно было бежать, иначе автобус уйдёт, а вместе с ним полетят и все планы.

Она быстро схватила сумку, накинула курточку, надела ботинки и выбежала во двор. В спешке даже не обратила внимание на то, что у забора припарковано такси с наклейками по всему кузову.

Она успела добежать до калитки, когда пассажирская дверца открылась и из машины показался сначала пышный букет белых роз, а потом уже и высокий мужчина в осеннем пальто нараспашку и длинном, небрежно накинутом шарфе.

Она узнала его сразу.

Олег стоял, держа перед собой ее любимые цветы, и улыбался той улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце.

— Здравствуй, Забава. Кажется, я тебе задолжал букет, — сказал он, и душа перевернулась внутри.

— Не нужно было, — тут же вырвалось у неё, и она едва не добавила: «…сюда приезжать», но почему-то не договорила.

— Пустяки, — ответил он, решив, что речь идёт о цветах. — Мне хотелось сделать тебе приятно.

Не виделись двадцать лет, а будто их и не было вовсе.

Взгляд её скользнул по его лицу — время, конечно, отметилось на нём: уголки глаз теперь украшала сеть тонких морщинок, отпечаток тысяч улыбок, которых она не видела. Щетина на подбородке отливала серебром.

Машинально приняла подарок. Аромат роз вскружил голову.

— Я… уходить собиралась, — проговорила она, чувствуя, как неловко это звучит.

— Куда?

— В магазин. За продуктами. Здесь, — она мотнула головой, — негде закупаться. Один магазинчик на всю округу. Ассортимент не очень, а цены кусаются.

— Давай подвезу, — тут же предложил он и кивнул на такси. — Попросил водителя подождать на всякий случай, если тебя не окажется дома.

Забава снова глянула на время. На автобус она уже не успевала. Вызвать машину — слишком накладно при её заработках.

— Сейчас только в вазу поставлю, — негромко обронила она.

Через две минуты они уже мчались по загородной трассе, сидя на заднем сиденье такси бизнес класса. Забава чувствовала себя неловко. Хуже бывало только когда в детстве мама настойчиво требовала подойти к телефону и пожелать тёте Розе, седьмой воде на киселе, счастливого Нового Года или поздравить кого-то из её же подруг с днем рождения. Но теперь ее никто не заставлял.

Это было странное чувство.

Разум помнил все обиды, рационально раскладывал по полочкам и то, что было раньше и то, что будет потом. Но тело… тело реагировало по-другому. Забава не могла перестать улыбаться, как блаженная, и ненавидела себя за эту глупую, предательскую улыбку.

Эта близость со своей давней, выстраданной любовью была невыносимой. От него пахло дорогим парфюмом с древесными нотами. На нём было идеально сидящее пальто, в котором он выглядел как модель из глянцевого бизнес-журнала.

Она посмотрела на свою старую, поношенную куртку с потертыми манжетами, вспомнила отросшие корни волос и то, что выбежала, даже не накрасившись, и ей стало до слёз стыдно за себя и неловко за эту вопиющую разницу между ними.

Он будто прочитал её мысли.

— Ты чудесно выглядишь. Совсем не изменилась.

— Ты тоже, — автоматически ответила она. — Сын очень похож на тебя.

— Да, он и по характеру — один в один. Твоя тоже немного на тебя похожа. Когда Игорь привёл знакомиться, я аж дар речи потерял сначала.

— Да? — удивилась она. — Мне всегда казалось, что она больше в Федю.

— Жаль, что ты тогда замуж вышла, — начал вдруг он. — Я ведь приезжал, через два года. Игорь маленький был, капризничал, болел. Мы с Ирой постоянно на взводе от недосыпа. Ссорились. Я думал, если встречу тебя, и ты простишь — разведусь и женюсь на тебе. Я же помню, что обещал. А как приехал — узнал, что ты уже мужняя жена. Не стал влезать в семью, — он помолчал, а потом наклонился к ней и спросил тихо, почти шёпотом: — Скажи. Если бы ты была ещё свободна, ты бы согласилась тогда ко мне вернуться? Простила бы меня?

Забава отвернулась к окну, за которым проплывали оголённые осенние поля. Она не знала наверняка, как поступила бы тогда, но что-то подсказывало, что могла. И простить, и согласиться. Она вечно оправдывала мужчин, находила причины их неблаговидным поступкам.

— Давай не будем, — глухо проговорила она. — «История не терпит сослагательного наклонения».

— Но можно написать новую, — не отступал он.

И прежде чем она успела что-то ответить, он повернулся к водителю, его голос снова стал твёрдым и деловым:

— Давайте прямо поедем. Не нужно сворачивать. Хочу сводить эту красивую женщину в ресторан.

Забава почувствовала, как в груди зарождается волна ярости — не на него, на саму себя, на эту дурацкую, непрошеную слабость.

— Нет! — выкрикнула она. — Поворачивайте к супермаркету! Мне продукты нужно купить.

Водитель тут же съехал с дороги на парковку.

— Да вы не обращайте внимания, — рассмеялся Олег. — Дама просто капризничает…

— Извините, — оборвал водитель, — Вам придётся сначала обсудить этот вопрос с пассажиркой. Если я буду удерживать ее в машине без ее воли — она может подать на меня заявление за похищение.

Как только автомобиль остановился, Забава выскочила из него, пыша праведным гневом.

— Спасибо, что подвез, — бросила она Олегу. — Дальше я сама.

Развернулась и, чеканя каждый шаг, двинулась к входу в супермаркет.

Уже войдя в здание она обернулась, чтобы убедиться — он за ней не пошел.

Внутри из-за мелкого ремонта стоял запах краски. Она взяла тележку и покатила ее по ярко освещенным проходам, механически бросая внутрь макароны, гречку, рис. «Зачем? Зачем ему всё это? Что нужно от меня спустя двадцать лет?» — думала она, не в силах сосредоточиться на покупках.

Шла и перебирала возможные варианты, как четки: «Чувство вины? Скука? Кризис среднего возраста? Но он выглядел слишком собранным и успешным. Может, правда, хочет всё исправить?»

Эта мысль обожгла, и она тут же отогнала ее, как назойливую муху. Всё равно слишком поздно. Поздно было уже тогда, двадцать лет назад.

— Забава?

Она вздрогнула и обернулась. Из-за стеллажа с крупами появился Миша, толкая перед собой полупустую тележку. На нем была простая темная толстовка, набор продуктов тоже больше подходил для подростка: какие-то чипсы, шоколадные батончики в кричащих упаковках.

— Тоже закупаешься? Так, — он тут же подкатил свою тележку и начал перекладывать ее покупки к себе. — Кидай всё сюда. Зачем нам две одновременно? Ты одна?

— Угу, — сказала она.

Это было почти правдой.

— Позвонила бы, я бы тебя сам привез.

Она хотела возразить, но не стала. Было что-то трогательное в этой его простой, бесхитростной заботе. Она молча наблюдала, как он аккуратно укладывает ее скромные запасы рядом со своими.

Прошлись по рядам. Забава старательно вычитала цены за продукты из пяти тысяч в уме.

— Ну, кажется, всё, — наконец сказала она, когда сумма перевалила за четыре тысячи.

— Что-то ты себя совсем не балуешь, — заметил он, оглядывая тележку, в которой не было ни одной импульсивной покупки.

— Зато ты себя балуешь за троих, — поддела его Забава.

— Ну а что? Я работал! Я заслужил!

На кассе Миша решительно отстранил ее, когда она потянулась за картой.

— Не надо, я сам.

— Миша, ты что? Нет…

— Всё, вопрос закрыт, — его тон не допускал возражений. Он быстро расплатился, не оставив ей шанса на сопротивление и велел: — Иди лучше, подыши воздухом, я сейчас всё уберу в пакеты.

Забава, чувствуя неловкость, решила согласиться — всё лучше, чем стоять рядом, переминаясь с ноги на ногу — и вышла на улицу.

Осенний воздух освежал. Сделала глубокий вдох и вдруг увидела его. Олег стоял, прислонившись к стене, наблюдая за входом. Их взгляды встретились.