Глава 10

Анфиса

Я ощущаю горячие ладони Игоря на плечах даже сквозь теплую куртку. На миг весь мир сжимается до запаха морозного воздуха его кожи, до хриплого звука его дыхания у меня над головой.

В этом нелепом столкновении в коридоре, пока дети хохочут, мне становится тепло и невероятно безопасно. Словно я снова та самая девчонка-стажёр, а не уставшая мать-одиночка с грузом проблем. Как будто я просто женщина в объятиях мужчины, который знает, как всё исправить…

Но призрак его матери, холодный конверт на столе и ледяное слово «интрижка» встают между нами невидимой, но непробиваемой стеной. Я дёргаюсь, отпрыгиваю на шаг, который становится пропастью. Взгляд Игоря темнеет, в нём читается та же старая обида. Стена не между нами… она во мне, выстроенная из боли.

Но детский смех разбивает все напряжение вдребезги. Игорь отпускает меня, смущённо поправляя рукав своего свитера.

— Поскольку наши отважные исследователи, — кивает в сторону Олега и Стеши, которые уже что-то оживлённо обсуждают, — уже распланировали совместную снежную экспедицию, считаю логичным объединить силы. Что скажешь? Покатаемся вместе?

Его предложение звучит ровно, почти нейтрально. Глаза Стеши вспыхивают чистой радостью, Олег крутится в нетерпении. Сердце сжимается от этой детской заразительной готовности к чуду и от понимания, что сейчас придётся сделать шаг, к которому я совсем не готова.

— Хорошо, — соглашаюсь, глядя на их сияющие лица. — Но только ради них. Чтобы они хорошо провели время.

— Отлично, — кивает Игорь. — Мне нужно надеть куртку. Олег, возьми свою наклейку и сам покажи Стеше.

Бывший уходит в номер, а Олег тут же загорается новой идеей.

— Смотри! — он показывает моей дочери помятый яркий квадратик. — Тот голографический дракон! Я его выиграл! Видишь, он переливается?

Стеша замирает, её глаза округляются от восторга. Она осторожно, будто перед ней настоящая драгоценность, принимает наклейку, поворачивает её под свет люстры.

— Ой… Он как живой! — шепчет она.

— Дарю! — важно заявляет Олег, и его лицо светится гордостью. — Пусть охраняет тебя на горке!

Моя девочка сияет, прижимая подарок к груди. Она смотрит на нового друга с таким обожанием, что у меня в горле встаёт ком. Этот простой детский жест доброты раскалывает лёд вокруг моего сердца. Я… ошибаюсь?

Игорь возвращается в тёплой тёмной куртке. По дороге к подъемнику я стараюсь держаться от него на расстоянии длины лыжной палки. Но каждый его уверенный и знакомый шаг, каждый окрик сыну: «Олег, не отходи далеко!» — отдаётся во мне тихой ноющей болью.

Это как смотреть на родной, но закрытый навсегда дом. Тепло от воспоминаний и тоска от осознания, что тебе там больше не место. Близость Игоря — одновременно яд и противоядие от шести лет одиночества.

На поляне перед склоном, пока мы, взрослые, неловко молчим, Олег и Стеша устраивают битву. Снежок, пущенный Олегом, попадает Стеше прямо в шапку, рассыпаясь серебристой пылью.

Она визжит не от обиды, а от восторга и запускает ответный заряд. Они смеются так заразительно, что я невольно улыбаюсь. И в этот момент ловлю взгляд Игоря.

Он смотрит не на детей… он смотрит на меня. И в его глазах тихая, глубокая боль и вопрос, на который у нас нет ответа. Я замираю. Сердце предательски ёкает.

Пункт проката встречает нас теплом и приятным хаосом. Олег, взяв на себя роль эксперта, деловито объясняет сотруднику: «Ей нужны самые короткие, для начинающих, вот такие!» — и показывает руками примерную длину, сравнивая с ростом Стеши.

Та важно кивает, прижимая к груди подаренную наклейку.

Игорь, видя, как я в толстых перчатках неуклюже пытаюсь справиться с тугой пряжкой на креплении, делает шаг вперед.

— Давай я.

Чернов берется за механизм. Я замираю, слишком остро чувствуя его близость, и в этот момент отвлекаюсь на крик Стеши. Легкий щелчок и он, кажется, затягивает ремешок слишком сильно.

— Кажется, пережал, — хмурится, уже пытаясь ослабить хватку пластиковой застежки, но та не поддается.

Мы несколько минут кряду, молча и сосредоточенно, пытаемся справиться с капризным механизмом.

Стеша, наблюдающая за нашей борьбой, вдруг безо всяких усилий нажимает на маленький боковой фиксатор, который мы оба не заметили. Пряжка с мягким щелчком послушно расстегивается.

— Вот же он, — серьезно говорит моя дочь, тыча пальчиком в теперь уже очевидное решение.

Мы переглядываемся с Игорем. На секунду в его глазах появляется знакомая искорка насмешливого веселья, будто говорящая: «Ну вот, оба перемудрили».

На учебном склоне Олег превращается в терпеливого и восторженного инструктора.

— Стеша, смотри, как я! Ноги — пиццей! — командует он, растопыривая лыжи в стороны. Моя дочь сосредоточенно пытается повторить. Получается шаткое подобие позы сумоиста.

В итоге они оба, не удержав равновесия, мягко и почти синхронно плюхаются в пушистый сугроб, запутавшись в лыжах, палках и собственном смехе. Игорь стоит рядом, и его лицо озаряет такая нежная открытая улыбка, что мне приходится резко отвернуться, делая вид, что поправляю перчатку.

После катания мы греемся в уютном кафе у подъёмника. Пахнет корицей, жжёным сахаром и праздником.

Олег и Стеша, раскрасневшиеся, с сияющими глазами, пьют горячий шоколад с зефиром из огромных кружек и спорят, кто громче кричал на спуске. Стеша, смеясь, вытирает шоколадные усы Олегу краем салфетки.

Он в ответ делает то же самое. Такой простой нежный жест, что у меня внутри всё обрывается. Я чувствую себя гадко.

Внутри рождается предательское желание схватить дочь, бежать, откатить время, стереть эту опасную, сладкую иллюзию нормальной семьи. Но я лишь крепче сжимаю свою кружку с чаем. Нельзя! Ради её сияющих глаз… нельзя.

Когда мы возвращаемся к отелю, и я поспешно беру Стефанию за руку, торопясь в номер, в своё одинокое, но безопасное убежище, Игорь останавливает меня.

— Анфиса.

Он кажется немного неуверенным, что для него непривычно.

— Сегодня днём в главном ресторане… Они устраивают специальный праздничный обед для семей. Будет шоу иллюзиониста для детей, — бывший делает паузу, глядя куда-то мимо меня на гирлянды. — И потом, говорят, будет одно важное и интересное объявление для всех гостей отеля. Новогодний сюрприз. Олег очень ждет… Думаю, Стеше тоже понравится. Если вы не против…

Он не настаивает, просто ждёт. Не давит. Это осторожная, почти робкая просьба. Стеша, уловив суть, хватает меня за руку:

— Мам, можно? Ну пожа-а-алуйста! С фокусником! Мамуля!

Её взгляд, полный надежды на продолжение этого невероятного, смешного и счастливого дня, сильнее всех моих страхов. Сильнее обиды. Сильнее прошлого.

Я смотрю на Игоря. В его глазах, в которых только что отражались огни отеля, мелькает едва уловимое облегчение.

— Хорошо, — тихо говорю я, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Давайте пойдем туда вместе.