Глава 1

Сентябрь 2136 год, Филадельфия

Уиллоу проснулся поздно, сказались вчерашние посиделки. Обряд пятничный, нужный, особенно если ты новичок и надо как-то вливаться в коллектив. Он не был занудой или трезвенником, посему предполагал пропустить пару бутылочек, поговорить о том, о сем, может, кого присмотреть, познакомиться и все такое. Билли грозился привести коллег из другого отдела для себя, а в пабе, где они договорились встретиться, чтобы распрощаться с тяготами рабочей недели, с его слов, всегда зависали симпатичные девчонки, что уже считалось приманкой для Уиллоу.

Непонятно, правда, при этом, почему друг при такой его активности был до сих пор один. Хотя, если учесть ветреность его натуры и скорость работы языка, опережающую ее же у мозга, потенциальных кандидатов можно понять – вечно флиртующий гулена-балабол мало кого устроит в качестве партнера. Зато вполне годится на роль друга, что Уиллоу и втолковал подкатывающему к нему однокурснику еще в самом начале учебы. Сразу после того, как отлепил его нахальные руки от своей задницы и перед тем, как знатно двинул в челюсть. Объяснение оказалось действенным и исчерпывающим, не нуждающимся в повторении и детализации, безотказно работающим вот уже пять лет, ровно столько же длилась и их дружба.

В целом, вечер удался. Все быстро перезнакомились, кто-то кому-то успел приглянуться. Пришедшие новички оказались нормальными ребятами, веселыми и без закидонов, шутки в этот вечер смешными, пиво вкусным, а девчонки симпатичными. И это правда, без отсыла к количеству выпитого, так как одну из них, рыжеватую и сероглазую, Уиллоу заприметил сразу же, как только они ввалились в паб дружною гурьбой из десяти человек.

В ход пошли все привычные элементы обращения на себя внимания: партии на бильярде, где он был весьма неплох. Да чего там! Хорош, как никогда. Сначала «случайные», а потом открытые взгляды и широкая улыбка. А вот она, проверено неоднократно, была у него большим и жирным плюсом. Элизабет, Лиз – так звали новую знакомую, о чем девушка поведала, подойдя к бару за очередным коктейлем, которым Уиллоу, конечно же, ее угостил, и парочка плавно и незаметно откололась от обеих компаний, сосредоточившись друг на друге.

Билли, натурально изобразив миниатюру «в сердце наивного рыцаря угодила стрела любви к прекрасной даме», дополнив концовку характерными телодвижениями единственно возможного по его сценарию продолжения и получив от Уиллоу заслуженные овации в виде среднего пальца, удовлетворенно заржал и махнул рукой в его сторону, как и положено другу, благословляя на подвиги.

Вечер в пабе трансформировался в прогулку по ночному городу. И, проводив Лиз до дома, Уиллоу некстати «обнаружил», что за окном ночная ночь. Денег в его кармане было негусто, испытательный срок в издательстве еще не подошел к концу, да и зарплата была ниже, чем у постоянных сотрудников, так что, решение топать до своей обители ножками было единственно верным и, по правде говоря, возможным, если он хотел еще неделю питаться хоть чем-то, кроме китайской лапши, от одной мысли о которой желудок доставал красную карточку. Вот, собственно, и причина его позднего пробуждения и разбитого состояния: веселье с привкусом алкоголя, успевшего, правда, выветриться за время десятикилометровой ночной прогулки. Одно радовало – воспоминания о новой знакомой. Ее номер был раздобыт, а, значит, у него есть шанс.

Надо только привести себя в чувства, — подумал парень и, стянув бренное тело с кровати, протопал в ванную, на ходу подтягивая сползающие с задницы боксеры и проверяя телефон. Естественно, обнаружилось несколько сообщений от Билли, и если первое еще куда ни шло было нейтральным, то второе и третье — откровенной похабщиной, как раз в его стиле. Послав друга куда подальше и не ответив ни на один из его опусов, парень затащил себя в душ и включил воду, прокручивая в голове вчерашний вечер и строя планы на следующую встречу.

Уиллоу Келли, двадцатитрехлетний молодой человек поселился в этом доме недавно, всего три месяца назад, переехав через полгода после выпуска из Колумбуса в Филадельфию, родной город его сокурсника. Собственно, Билли и позвал его, узнав, что в издательстве, где он к тому времени уже трудился в поте лица, появилась вакансия младшего редактора.

Цепляться Уиллоу было не за что: родители умерли, когда ему едва исполнилось восемь, а сестра с мужем переехала в Канаду сразу же, как только он стал студентом, убедившись предварительно, что младший может сам о себе позаботиться. В принципе, ее страхи были напрасными: он и раньше чаще всего был предоставлен самому себе, так уж сложилось. Сьюзан училась и работала, содержа семью. Брата она любила, но и своя жизнь у восемнадцатилетней девушки тоже присутствовала, и Уиллоу еще в начальной школе довольно быстро научился справляться с бытовыми вопросами. Если на то пошло, выбора у них с сестрой особого не было: переехать к деду они не успели, тот тоже решил не обременять этот мир своим присутствием, других родственников не имелось, а соцслужба бдила, регулярно проверяя, как идут дела у их скромной ячейки общества из двух человек, не угрожая, но ясно давая понять, что мелкому светит детский дом, если ситуация выйдет из-под контроля. Вот они и старались, как могли.

С появлением в их жизни Дилана стало проще, и материально, и морально, но добавилось хлопот в другом: Уиллоу к тому времени плавно вошел в чудный пубертат, что не могло не состыковаться с наличием у нового родственника своего гаража по ремонту мотоциклов. Сестра злилась, парни стабильно отшучивались, уверяя, что ничего опасного в этом виде езды нет, если подходить с умом, конечно же, а не вести себя, как одноразовая прокладка между рулем и капотом едущего сзади автомобиля.

Кое-как пережив первые падения и несколько разодранных, но, слава Богу, не сломанных конечностей, хобби Уиллоу было одобрено, но с оговоркой, что платить за все: амуницию, без которой ни-ни, ремонт и обслуживание, парень будет сам. Условие мужской частью семейной команды было классифицировано как справедливое, что также способствовало взрослению, закаляя и тело, и дух. Вторым увлечением парня были книги, но тут у сестры возражений не было, и его выбор в образовании она приняла двумя руками «за», с чистой совестью перебираясь в Торонто, стребовав с брата клятвенное обещание навещать их как можно чаще.

Итак, взяв все свои скудные сбережения, прихватив кое-что из одежды, Уиллоу запер их ветхий домишко, сел на верного железного коня и, проделав немалый путь на северо-восток, очутился в самом прекрасном городе Пенсильвании, где ему повезло практически сразу же найти себе жилье.

Когда-то, лет сорок-пятьдесят назад, район, в котором он поселился, был дорогим, не фешенебельным, но достойным. Со временем все изменилось, город начал расти в противоположном направлении, скорее ввысь, нежели вширь, и ряд бывшепрестижной застройки превратился в окраину, куда более бюджетную и доступную. Почему Уиллоу ее и выбрал для старта, ибо кошелек его все еще был скорее пуст, чем полон. Новый дом оказался небольшим, всего на двадцать квартир. Жил он один, цена позволяла, изредка водил к себе подружек, еще реже Билли, с приятелями предпочитая встречаться и тусить в барах.

Уиллоу был вполне симпатичным, достаточно любопытным юношей, по своей природе не особо подверженным повышенной коммуникабельности, но наблюдательным и вдумчивым, с хорошо развитым воображением, что как нельзя лучше вписывалось в критерии избранной им профессии и позволяло пользоваться успехом у противоположного пола.

Спортивное тело, закаленное, помимо прочего, постоянными мотогонками, но не увешанное мышцами, как бык породы эменталь. Такого демонстративного мачизма Уиллоу терпеть не мог, да и Дилан еще лет в тринадцать популярно растолковал, в чем, на самом деле, сила мужчины. Песочно-русые волосы парня, рваными прядями спускающиеся к скулам, в повседневной жизни были чаще слегка растрепанными, серо-голубые глаза, «железобетонный» взгляд которых, как охарактеризовал его Билли, смягчался пухлыми губами и очаровательной ямочкой на подбородке.

Учитывая хобби и пристрастия, а также возраст и привычку с раннего возраста самостоятельно выбирать, а затем и покупать одежду, подрабатывая в свободное от учебы время то тут, то там, привычный гардероб Уиллоу состоял из футболок, удобных джинс, любимой, верой и правдой служившей несколько лет потертой косухи и грубых кожаных ботинок. Для офиса, правда, пришлось приобрести варианты построже, которые он с превеликим удовольствием сбрасывал сразу же, едва вернувшись домой. Может, когда-нибудь он и полюбит все эти рубашки-галстуки, но пока что это бррррр. Единственным аргументом в пользу компромисса с самим собой была интересная и успевшая стать любимой работа.

 

 

Уиллоу не рассказывал никому, даже Билли, но он мечтал написать роман. Историю о любви, небанальную, драматичную или, может, трагическую. Она могла бы охватывать большой период времени или всего один день. Закончиться радостно или грустно. Но обязательно быть не похожей на другие. Ему всегда нравилось наблюдать за людьми, додумывать продолжение увиденных в жизни сцен, фантазировать над обрывками услышанных диалогов, представлять, что было с действующими лицами до или после, и что привело их друг к другу.

Билли поначалу веселило такое хобби приятеля, но, что типично для него, довольно быстро надоело, и впоследствии парень едва ли не на стену лез от роли «соавтора», в конечном итоге во всеуслышание заявив другу, что планирует стать редактором, а не писателем, и не хочет участвовать в его творческих экспериментах.