Мамой. Но у меня такое чувство, что никто ничего не скажет о том, что Эллис останется с нами сег ...

Мамой. Но у меня такое чувство, что никто ничего не скажет о том, что Эллис останется с нами сегодня на ночь. К тому же, мы втроем почти всю жизнь жили в одной комнате. Единственная разница в том, что Эллис будет спать рядом со мной, а не со своим братом, и его будут тыкать, потому что я не контролирую свой член. Я имею в виду, иногда он просто сам находит путь внутрь него, чтобы уснуть. Кто я такой, чтобы отказывать ему в теплой пещере для сна?

Но я мог бы вести себя хорошо ради Эллиота. Хотя бы для того, чтобы доказать ему, что всё может быть более-менее нормальным.

Вероятно.

Мой взгляд скользит по телу Эллиса.

Хорошо, возможно.

Хорошо, что у меня сегодня другие планы на вечер.

На нём чёрные узкие джинсы и расстёгнутая бейсбольная майка команды Howler's поверх белого укороченного топа. На спине майки написано «Little E». Команда подарила ему её, и он даже не рассердился на прозвище. Он носил её на каждую игру турнира SEC. Возможно, это заставило меня полюбить его ещё больше.

Он оборачивается, и его лицо расплывается в широкой улыбке, на щеке появляется ямочка. Он подбегает к нам, обнимает брата, берет меня за руку и тянет к родителям.

— Да, так вот… я бы хотел познакомить вас с моим парнем…

Я отвожу взгляд от его глаз, чтобы сначала посмотреть на свою мать. Она выглядит почти забавляющейся, подняв бровь. Мама Хоуп сияет от счастья, потому что, как правило, она очаровательна. Мистер Хоуп выглядит чем-то средним между раздражением и досадой.

— Хорошо, — говорит он, доставая бумажник из заднего кармана. —Ты победила, — добавляет он, передавая моей маме двадцатидолларовую купюру.

— Нам следовало учесть инфляцию, когда мы заключали это пари, — говорит она, пряча купюру в карман. Затем она улыбается и обнимает меня. — Ты был просто великолепен на поле, Габриэль. Мне жаль, что я не смогла побывать на большем количестве игр.