Глава 2. Плющерь

Иногда самые обыденные для людей поступки могут привести к совершенно необычным последствиям.

Вот, например, не было ничего необычного для Татьяны в том, чтобы позвонить коллегам-специалистам по каким-то видам животных, чтобы уточнить, а как лучше подобрать лечение, дозировки лекарств, а то и вовсе перенаправить клиента к этому специалисту.

Но именно это действие, абсолютно логичное с Таниной точки зрения, стало причиной конфликта с новым ветеринаром, взятым в клинику, пока у Тани был отпуск.

Марина – решительная, резковатая, очень и очень уверенная молодая женщина, позиционировала себя в качестве специалиста по лечению экзотических животных, но, разумеется, вела приём и банальных кошек да собак.

Именно к ней попали несколько постоянных Таниных клиентов, и все они были огорошены, когда вместо тактичной и мягкой Татьяны на них с порога обрушился поток критики:

– Почему у вашего кота такое ожирение? Чем вы его кормите? Чем? Да что за ерунда? Кто вам посоветовал такой низкопробный корм? Что? Здешняя Татьяна? Ну поняяятно, что она за спец! Да я даже бездомышей этим кормом не посоветую кормить! Он типа лечебный? Да не говорите ерунды! Вам это не надо!

Новые рекомендации не заставили себя ждать, и недоумевающие владельцы животных покидали клинику с противоречивыми чувствами…

Кто-то с готовностью начал поливать Таню претензиями типа: «Ну вот, а она казалась такой знающей, а на самом-то деле, пустышка! А вот Марина – сразу видно, настоящий ветврач! Такая уверенная в себе, такая компетентная!»

А кто-то, менее склонный к легковерным выводам, а анализирующий результаты Таниных назначений, пожимал плечами, не торопясь менять питание и всё прочее, но решив дождаться Татьяну.

Среди первых оказалась милейшая Вера Сергеевна, нежно обожающая своего белоснежного, пушистого и весьма флегматичного перса Марсика с крайне чувствительным пищеварением. Нет, надо отдать ей должное, Таню она не ругала, но послушно применила новый корм и новые препараты, а потом примчалась к Тане за срочной помощью:

– Танечка, у нас ужас что творится! Я сама, конечно, виновата, зачем послушалась эту вашу… новенькую, но она была так убедительна! Говорила, что Марсик ужасно жирный, что этот лишний вес его погубит, что корм отвратительный!

– Вера Сергеевна, мы же с вами это проговаривали – да, Марс с лишним весом и мы его аккуратно снижаем, для этого подобрали корм, которые не вредит его пищеварению, его здоровью, а наоборот, полностью его стабилизировал. Корм качественный.

– Да, но она так напористо утверждала… – Вера Сергеевна хваталась за голову, понимая, что сама навредила коту, поддавшись новому вету.

Таня не критиковала коллегу, а пыталась в максимально короткие сроки исправить ситуацию, зато Вера Сергеевна не преминула сходить к заведующему клиники и пожаловаться на Марину, и была она такая не одна…

Разумеется, Марина про это узнала и сходу решила, что это козни этой мерзкой Татьяны, про которую её уже предупредили:

– Она тут прямо звезда! Само собой… какие-то непонятные делишки у неё с хозяином клиники. Кто хозяин? Марин, да ты чего? Соколовский! Какой-какой… актёр! Да, то самый. И Татьяна у него в таком фаворе… Вот уж не знаю, с чего. Говорят, что она лечит его особых пациентов – животных со съёмок. Как врач она средненькая такая, а прямо слова про неё не скажи! – шептала Марине администратор Настя.

После таких откровений Марина была уже полностью уверена, что на территории клиники должна остаться только одна профессиональная звезда, и, разумеется, она! И как тут не поверить, что со стороны Татьяны пошли козни, чтобы низвести её профессиональную репутацию? Ну, понятно же, что это она подговорила клиентов жаловаться!

Последней каплей были сахарный поссум и бананоед! Марина, прослышав, что в клинику принесли экзотов, ожидала, что Татьяна придёт к ней за консультацией, но… так и не дождалась!

Нет-нет, Таня и близко не собиралась демонстрировать ей презрение или что-то в этом роде! Она просто знала, к кому обратиться, знала, чьим сведениям доверяет, а вот Марине доверять у неё пока никаких оснований не было. С чего бы ей ставить эксперименты на живности, которая и так пострадала от своей «Белоснежки»?

Таня уже ушла с работы, когда Марина узнала, что хозяйка от животных отказалась, и что подлая врагиня забрала поссума, геккона и породистую кошку себе!

– Ах, она хапуга! Мало того, что постоянно выставляет меня в негативном свете, так ещё и с экзотами так себя повела! – разъярилась Марина, которая уже распланировала, кого и куда денет.

То, что Таня передала сахарного поссума коллеге-ветеринару, который знает этих зверьков досконально, ничуть не уменьшало её вину! Даже если бы Марина это выяснила, злилась бы она на Татьяну ничуть не меньше!

Короче, Марина вышла на тропу войны и отправилась по ней прямиком к начальству.

Иван Степанович собирался домой, предвкушал спокойный вечер в кругу семьи и долго не мог понять, чего не так с этой новенькой…

– И что? Ну не спросила она у вас совета, что такого-то? – недоумевал он. – У нас обращаться к сторонним специалистам не запрещено, главное, чтобы результат был хорошим.

Немного вникнув в ситуацию, Иван Степанович в очередной раз пожалел о том, что стал заведующим, пожалел время, потраченное на выслушивание претензий амбициозной любительницы абсолютной собственной власти, и мягко, но настойчиво выпроводил её из кабинета. Ибо нефиг мешать начальству двигаться в сторону дома!

– Раз они все спелись, я пойду к владельцу клиники! – решила Марина. – Настя говорит, что он периодически приезжает сюда. Да, точно! Приду и скажу, что я – спец по экзотам, что готова лечить его киношных животных, что эта Татьяна просто строит из себя профи! Что завклиники не даёт никому нормально работать, только эту особу и продвигает.

С точки зрения Марины, всё было очень логично. Она вообще любила разоблачать, «срывать маски» и бороться за правду, которая состояла в том, что она – лучше всех. И вот уже не её вина в том, что недалёкие работодатели после её борьбы почему-то изъявляли желание с ней расстаться, хотя… что взять с полнейших дураков, не ценящих настоящих специалистов?

Иван Степанович посмотрел на закрывающуюся за Мариной дверь и пожал плечами:

– Нда… вот жаль, что я её взял, жаль.

***

Это же состояние было и у Терентия.

– У нашего кота состояние под название «жаль тотальная»! – Вран насмешливо наблюдал за выражением рыжей морды, когда кот понял, что, во-первых, кошку ему не видать, как свои заушья, а, во-вторых, у них теперь будет жить вот это вот странное ящерично-реснитчатое.

– Почему? Зачем эта красавица-кошка Крылане? – стенал Терентий.

– Затем, что нужна! – веско объясняла Шушана.

– Мне она тоже нужна! Во́роны, которые заводят кошку… это уже полное издевательство над природой!

– Ты, приррода, – насмешничал Вран. – Кот, которрый уверрен, что кошка ему подходит только потому, что видел её в окно – это вообще насмешка над здрравым смыслом!

– Да что ты понимаешь в котовой логике! – фыркал Терентий, – Таня, ну как ты-то на это пошла?

– Терёнь, я должна думать о том, чтобы было хорошо кошке, а она и так уже натерпелась. Поэтому мы с Крыланой кису пристраиваем к одной из её пациенток. Она в депрессии, а тут ещё кошка у неё умерла. Да, в двадцать с лишним лет, что само по себе очень достойный возраст для обычной кошечки, но женщине тяжело. А эта – просто копия ушедшей. Так что…

– А я? Обо мне ты подумала? Почему какой-то незнакомой женщине должно быть хорошо, а мне – нет!

– Терентий, кошечка тобой вообще не заинтересуется! – прямо объяснила ему Таня. – Её коты никак не волнуют!

Терентий оскорблённо воззрился на Таню, потом сообразил, о чём она говорит, а затем обречённо потряс головой:

– А как кокетничала, как усы намывала, как хвост пушила! Ладно… с кошкой я понял. Если эта особа не в состоянии оценить меня по заслугам, то… так уж и быть, пусть живёт у Крыланиной пациентки как антидепрессант. Но зачем ты приволокла сюда вот это?

Взмах толстой рыжей лапы указал на переноску с гекконом.

Нет, на самом деле, Татьяна и не собиралась бананоеда себе оставлять. Думала подержать на лечебно-насекомой диете и пристраивать в добрые руки, только вот… оказалось, что на него имеются не руки, а лапки загребущие!

– Ой, какое славное и красивое, – восторженно ахнула Тишуна. – А я раньше дружила с ящеркой… дома.

Норушка вдруг съежилась, начала тереть нос лапкой, отступать подальше в тёмный уголок, чтобы её не было видно, но Таня и так всё поняла, да и не только она…

– Если хочешь, мы можем оставить эту ящерку, – предложила ей Татьяна.

– Правда? – обрадовалась Тишуна, которой показалось, что её домашняя память стала чуточку менее болезненной.

– Конечно, правда! – Таня переглянулась с Шушаной, которая активно кивала, соглашаясь с подругой, они обе старательно не замечали громогласное:

– Что и требовалось доказать! Кошку принесла неправильную, зато ящерь оставила… Слушайте, а ящерь-то тоже какая-то неправильная… Чего она плющится, а? Не ящерь, а плющерь! – Терентий изумлённо разглядывал лапы бананоеда, который шёл вверх по прозрачной стенке контейнера.

Его изумление выразилось следующей фразой:

– И чего только не придумают всякие плющери, чтобы обратить на себя внимание и остаться в приличном доме!

После этого об имени нового питомца уже можно было не беспокоиться – всем и так стало понятно, как его зовут.

– Вот Плющерью бананоедов точно никто не называл, – бормотала Татьяна, переодеваясь в домашний костюм, чтобы сходить покормить временного постояльца необычной гостиницы Соколовского – лиса, которого Филипп собирался кому-то подарить.

– Очень надеюсь, что теперь-то он уже достаточно оброс, и Сокол нас избавит от общества друг друга, – думала Татьяна, которой абсолютно беспринципный, вороватый и хулиганистый лис-кицунэ прилично надоел.