Изменить стиль страницы

В этот момент подала голос Шарла:

— Сир Ландор, дело в том, что за меня цена тоже не маленькая…

— Я уже выкупил вас, Шарла. Теперь вы свободны. Накиньте на себя мой плащ — и пойдем!

* * *

Их путешествие продолжалось три месяца. Путь лежал до Телантрума, потом на Форбит, Пувадию. Три долгих дня они провели на Декладоре — там проходила граница империи. У Шарлы не было никаких документов и необходимой визы для въезда на территорию империи. Если бы не Ордовик, они просидели на этой планете по меньшей мере три недели. Этот парень, как оказалось, умел ловко обходиться с чиновниками — он знал, кому сколько сунуть, кого припугнуть, так что разрешение на въезд было получено очень быстро.

Отсюда они направились на Анфаган, затем в сторону Нераниха. Здесь им несказанно повезло — Ландор встретил своего старинного приятеля, имевшего собственный звездолет. Он направлялся с Пеналпара на Меркатор и захватил их с собой. Стартовав с Меркатора на звездном грузовике, они наконец добрались до Аргуса.

Но все равно они опоздали!

* * *

… Ордовик не разбирая дороги, крепко вцепившись в рукоять меча, шел по коридору в сторону своей квартиры.

Все-таки она напомнила ему! Почему бы не напомнить? Эта мысль не давала ему покоя. Действительно, она, принцесса, теперь стала регентом великого государства. Как же он посмел так вести себя с ней в тот проклятый вечер! Почему проклятый, неожиданно подумал Ордовик. Неплохо бы повторить тот вечерок. Шарла понравилась ему сразу — взяла и пленила сердце. Что с этим поделаешь? И в то же время изнутри жег стыд — не столько за себя, сколько за всю мужскую породу, походя лишавшую женщин чести, будущего, высокого положения, права высоко держать голову в компании королей. Эта последняя мысль вмиг отрезвила его. Разговор в гостиной, — затем тайная беседа с сержантом Тампором, теперь эти воспоминания — от всего этого повеяло жутким холодком. Ему был прекрасно известен источник подобной ледяной жути. Это страх!.. Надо найти смелость взглянуть в лицо правде — никогда Шарле не быть правительницей на Аргусе. И Андра здесь ни при чем — разве что именно средняя сестра направит руку убийцы. Стоит только распространить слухи о том, где и как принцесса Шарла провела семь лет, и ни о какой власти мечтать будет нельзя. Что это означает для него, для Ордовика? То-то и оно. Добром это регентство не кончится…

Он зашел в свои апартаменты, здесь его встретили три раба. Они сразу предложили ему раздеться, приготовить ванну. Капитан тут же сердитым возгласом отослал их:

— Что я — женщина?! Неужели не могу сам раздеться? Прочь, рабы. Приготовьте мне что-нибудь поесть и убирайтесь.

Они тут же исчезли, словно растворились в воздухе. Ордовик, прежде чем залезть в большую лохань с горячей водой, подбросил в очаг, на котором она стояла, большое полено. Погрузившись в воду, он почувствовал некоторое расслабляющее спокойствие. Прежние гнетущие мысли ушли сами собой — это был его давний рецепт, он всегда так боролся с печалями. Не надо просто думать о них. Принял решение — и забудь! Принцессу он не бросит и будет охранять до самой смерти — о чем тут еще рассуждать. Как ее бросишь — того и гляди, опять в бордель упекут.

Он уже успел насухо вытереться, когда слуги принесли поднос с едой и напитками. Ордовик полюбопытствовал, что же это за еда такая? Блюда выглядели непривычно, хотя пахли очень аппетитно.

— Что это? — подозрительно глянув на раба, спросил он.

— Мозги каталаба и сердце нугаша, зажаренные в пебабовом масле, — гордо ответил тот. — Это медовая коврижка, а это замороженная грудинка квали.

— Тьфу! Это вы называете едой! Зажарьте мне добрый кусок каталаба. — Он показал рабам, какой величины кусок требуется. Те раскрыли рты. — Эти мозги можете забрать себе — у вас все равно такие же. Далее, три графина ансинарда и как можно больше фруктов. Я хочу есть, а не клевать!

Через четверть часа, получив все, что хотел, Ордовик отправил рабов спать. После завтрака тщательно изучил комнату — сантиметр за сантиметром. Нашел три подозрительных отверстия, по-видимому предназначенных для прослушивания. Первым делом с размаху вогнал в каждое из них свой меч. Прислушался — кажется, все тихо. Затем забил их полосами, на которые разорвал одну из занавесок. Затем оделся вновь, вооружился и, выбравшись из замка, поскакал в город.

* * *

Название «Утренняя улица», казалось, было дано этому длинному вертлявому проезду в насмешку. Теперь, в полночь, на ней было особенно людно. Возможно, народ собрался здесь, чтобы встречать восход солнца? В окнах домов горел свет, толпа была наряжена пестро и безвкусно. Клоунские наряды в клетку и яркие цветастые полосы на одежде — для Ордовика зрелище невыносимое. Даже бродяги, облачившиеся в неописуемую рвань, — и те пытались яркими кусочками материи разнообразить лохмотья. Они толпились возле слабо горящих фонарей. Женщин определенного сорта здесь тоже было навалом, правда, по большей части они просиживали в кафе или винных подвальчиках — там дожидались клиентов.

В этот поздний час Келаб-чародей снова вышел из дома. На небе светили звезды, а также шесть лун Аргуса водили хоровод в поднебесье. На стенах крепости горели факелы — их свет и количество было поболее, чем звезд на небе. Это была плохая примета — так судачили на улице.

Келаб направился в сторону «Бурливого источника». Здесь, как всегда, было душно, шумно и светло. Весело шел торг на рынке любви — пока без оплеух и драк. Все эти номера следовало ожидать ближе к рассвету, когда клиентура обоего пола изрядно нагрузится ансинардом или животворящей влагой из источника Финзи. Ба, да у того нововведение!.. В углу пристроился небольшой оркестрик — три исполнителя на экзотических, привезенных из-за пределов империи инструментах. Один из них представлял из себя натянутые на деревяшку струны, в другой что было сил дул чернокожий верзила; по третьему с той же яростью колотил плюгавый аргианец.

Хроматограф был накрыт чехлом, экран черным квадратным глазом наблюдал за завсегдатаями. Здесь даже танцевали! По-видимому, у Финзи дела шли неплохо, если ему удалось выкроить место для четырех пар.

Сам хозяин сидел, прикрывшись батареей бутылок. Сидел и улыбался, совсем как древний идол. По мнению Келаба, в этом сидении было что-то противоестественное — Финзи очень хотелось самому вскочить в круг танцующих, подхватить какую-нибудь бабенку потолще и, расшвыривая столики, пуститься в пляс. Не тут-то было, вздохнув, укорил себя чародей, дело есть дело. Вот почему он торчит за стойкой и мучается.

Келаб устроился на табурете, кивком ответил на приветствие и, пока Финзи наполнял рюмку, склонил голову набок. Золотой диск, прикрепленный к его уху, заблистал в ярком свете бара.

— С возвращеньицем, Келаб! — сказал бармен, пододвигая рюмку к чародею. — Что успел сделать за сегодня? Надеюсь, сумел заработать тысячу кружков?

Келаб усмехнулся и кивнул:

— Думаю, даже больше. Как насчет сбора денег на похороны короля?

— Семь тысяч и еще девяносто кружков. А также несколько колечек, их бросили на закате, — гордо ответил Финзи. — Такого полного кубка, как на этот раз, в Опидаме не бывало. Собрали больше, чем на похороны любого другого правителя.

Келаб кивнул:

— Ему там, на небесах, станет полегче, если он узнает, что народ Аргуса помнит о нем.

Финзи бросил взгляд в сторону зала, в его глазах промелькнула озабоченность.

— Келаб, если мы уж заговорили о сборе денег на похороны, ты должен помнить, что есть еще кто-то, нуждающийся в вечном покое. Помнишь?

— Конечно. — Чародей пожал плечами. — Я сам бросил ей целую монету. Ну, и в чем дело?

— В полдень в кубке лежало только три колечка. Келаб нахмурился и повторил:

— Я бросил ей целую монету, толстяк.

— Правильно, я сам видел. Помнится, ты предупреждал, чтобы я берег эти деньги. Ты что, уже знал, что случится беда? — Финзи, заметив, как у чародея вытянулось лицо, добавил: — В полдень увели все деньги.