ГЛАВА 16

ЭЛИО

Я просыпаюсь от ощущения, что тело Энни прижато к моему, её спина упирается мне в грудь, а моя рука обвивает её талию, как будто я имею полное право обнимать её вот так. На мгновение, в туманной дымке между сном и явью, я позволяю себе притвориться, что это нормально – просыпаться с Энни в объятиях, как я делаю каждое утро, а не как будто я переступил опасную черту.

Затем реальность обрушивается на меня. Хижина. Нападение Десмонда. Ложь, которую я говорю Ронану. И под всем этим – воспоминания о прошлой ночи: ощущение её кожи, звук, который она издала, когда кончила в моих руках, доверие в её глазах, когда она попросила меня напомнить ей о разнице между желанными и нежелательными прикосновениями.

Боже, что я наделал?

От этих воспоминаний мой полувозбуждённый член полностью встаёт за считаные секунды, и утренняя эрекция причиняет мне боль, когда я тихо втягиваю воздух сквозь зубы. Энни прижимается ко мне, издавая тихий довольный звук, от которого у меня сводит живот.

Мне нужно отодвинуться, увеличить расстояние между нами, пока она не проснулась и нам не пришлось признать случившееся. Но её тело так идеально прилегает к моему, словно создано для этого, и та часть меня, которая желала её одиннадцать лет, отказывается сдаваться.

Она внезапно переворачивается, прижимаясь ко мне всем телом, её грудь касается моей руки, её дыхание щекочет мою шею, а нога обвивает мою икру. Мой член болезненно пульсирует, и я закрываю глаза, борясь с каждым инстинктом, который кричит мне, что нужно перевернуть её на спину и разбудить всеми способами, о которых я мечтал годами.

Её рука лежит у меня на груди. Она скользит вниз, и я не успеваю поймать её за запястье, не успеваю достаточно ясно мыслить, чтобы понять, что она делает во сне. Её рука гладит мой член через пижамные штаны, и этого ощущения достаточно, чтобы заставить меня пульсировать, предварительная сперма стекает с кончика, когда мой член дёргается под её ладонью. Я наклоняюсь и нежно хватаю её за запястье, и её глаза распахиваются, встречаясь с моими, пока я пытаюсь найти в себе силы убрать её руку со своего члена.

— Энни, — начинаю я, но она заставляет меня замолчать, прижимая палец к моим губам.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — шепчет она. — Как ты прикасался ко мне. Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.

Её пальцы снова скользят по моему члену, а запястье всё ещё зажато в моей руке. Она поворачивает запястье в моей руке, её ярко-голубые глаза затуманиваются от желания, и у меня перехватывает дыхание. Все рациональные мысли в моей голове кричат о том, что нужно остановиться, напомнить ей обо всех причинах, по которым это ужасная идея. Но когда её рука так близко к тому месту, к которому я отчаянно хочу чтобы она прикоснулась, становится невозможно мыслить здраво.

— Ты не обязана это делать, — выдавливаю я из себя, хотя мои бёдра предательски прижимаются к её прикосновениям. — Прошлой ночью не было взаимности...

— Я знаю. — Она прикусывает губу, и, боже, как же мне хочется снова её поцеловать. — Я хочу это сделать. Я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу снова почувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты тоже кончил для меня.

Блядь. Я судорожно вздыхаю. Всего несколько слов, а я уже слишком возбуждён. Я закрываю глаза и с трудом сглатываю, отпуская её запястье. Моё тело пульсирует от осознания того, что я собираюсь сделать. Я позволю Энни прикоснуться ко мне. Она заставит меня кончить. Чёрт, мне всё равно, что это всего лишь её рука, я на грани потери контроля от одной мысли об этом.

— Мы не можем заниматься сексом, — выдавливаю я. — Энни, ты должна понять — Ронан убьёт меня за то, что я зашёл так далеко с тобой. Если он узнает... — я втягиваю воздух, когда её пальцы касаются края моего пояса, проводя кончиками по моей коже. — Мы должны остановиться. Не заходить дальше, чем мы зашли до этого...

— Он не узнает, — перебивает она, опуская пальцы ниже моего пояса. — Это только между нами. Только для нас.

Я хочу сказать ей, что всё не так просто, что такие большие секреты рано или поздно всплывают, что, если Ронан когда-нибудь узнает, что я прикасался к его сестре, лгал ему в лицо о том, что она в безопасности, от меня не останется и следа. Но затем её рука скользит под мои боксеры и обхватывает меня, и я теряю способность связно мыслить.

— Чёрт, — выдыхаю я, откидывая голову на подушку, когда она проводит кончиками пальцев по голой, горячей, пульсирующей коже моего члена.

Энни тянется вниз, стягивает с меня штаны и боксеры, чтобы освободить меня, и я приподнимаю бёдра, позволяя ей делать с моей одеждой всё, что ей заблагорассудится. Все мои мысли сосредоточены на том, как её пальцы скользят по бархатистой коже моего члена, как моя эрекция упирается в её ладонь, когда она высвобождает меня, откидывая простыни, чтобы видеть каждый сантиметр моего пульсирующего возбуждения.

— Так нормально? — Шепчет она, медленно начиная ласкать меня, хотя по реакции моего тела ответ очевиден.

— Более чем нормально, — рычу я, борясь с желанием перевернуть её на спину и войти в неё. — Но, Энни, мы не можем... мы не можем допустить, чтобы это зашло дальше.

— Я знаю. — Она кладёт голову мне на плечо. — Я понимаю правила.

Правила. Как будто в этой невозможной ситуации, в которой мы оказались, есть какие-то правила. Как будто существует инструкция о том, как влюбиться в женщину, с которой тебе запрещено быть, в сестру человека, с которым ты вырос как брат, и при этом помогать ей скрывать попытку изнасилования и планировать убийство.

Но я не поправляю её, потому что иметь правила, даже надуманные, безопаснее, чем признать, что я совершенно не в своей тарелке.

Она лежит так и гладит меня, наблюдая за движением своей руки вверх и вниз. Она не торопится, почти дразнит меня, её пальцы сначала нежно поглаживают и исследуют. Я почти благодарен ей за эти сводящие с ума, лёгкие прикосновения, потому что, если бы она начала дрочить мне по-настоящему, я бы не продержался и секунды. Вместо этого я позволяю себе наслаждаться тем, как она исследует пальцами вены на моём члене, дразнит нежную плоть под головкой, проводит большим пальцем по набухшей головке. Она водит рукой туда-сюда, собирая предэякулят на пальцы, а затем смазывает им мой член, скользя кулаком вниз по напряжённой длине. Я издаю какие-то первобытные звуки, пока она опускает руку до основания и сжимает меня.

Я испытываю только одно желание: мои бёдра выгибаются навстречу её руке, когда она начинает ласкать меня более уверенно, сначала медленными, быстрыми движениями, а затем длинными, медленными поглаживаниями, от которых у меня закатываются глаза, а живот сжимается и по спине пробегает жар.

— Энни, — предупреждаю я, чувствуя знакомое напряжение, которое сигнализирует о том, что я близок к разрядке. — Тебе нужно…

Но она не отстраняется. Она удваивает усилия, гладит меня быстрее, её дыхание становится прерывистым и учащённым, пока она наблюдает, как я напрягаюсь в её руке. Мой член пульсирует, по спине пробегает волна удовольствия, и я кончаю с придушенным стоном, её имя срывается с моих губ, а сперма брызжет на мой живот, заливая футболку до самой груди. Всё в беспорядке, но мне, чёрт возьми, всё равно. Всё, что я могу делать, это тяжело дышать и извиваться под её прикосновениями, толкаясь в её руку с каждым толчком и пульсацией моего члена, пока Энни доводит меня до оргазма. Это удовольствие сильнее всего, что я могу вспомнить. Это лучше любого секса, который у меня был, лучше всего, что я делал не с ней.

С ней всегда всё было лучше. Неважно, что это.

— Я хотела сделать это с тобой прошлой ночью, — шепчет она, наконец отпуская мой член и вытирая руку о мою футболку. Я приподнимаюсь, стягиваю футболку одной рукой и слышу, как она резко вдыхает, увидев меня без неё Я отбрасываю футболку в сторону и ложусь на подушки, напрягая мышцы живота.

— Боже, — выдыхает она, любуясь моей грудью – мускулистой и гладкой, с татуировками на рёбрах и плечах. — Ты как грёбаная скульптура.

— Спасибо, — усмехаюсь я, пытаясь разрядить обстановку. Мой член уже дёргается от того, как она на меня смотрит, и я засовываю его обратно в боксеры, натягивая нижнее бельё и пижамные штаны, пока мой член не придумал чего-нибудь ещё. Близость между нами кажется одновременно опасной и неизбежной, как будто мы стоим на краю обрыва и нам ничего не остаётся, кроме как прыгнуть.

Однажды мы здесь уже были, и мы уже перешли от короткого поцелуя к тому, чтобы довести друг друга до оргазма. Вот на чём мы остановились. Мы приблизились ко всем остальным границам, но так и не пересекли их. Как скоро мы начнём искать оправдания для большего, пока она здесь?

Одна ночь. Я продержался ровно одну ночь. Мне почти стыдно за свою слабость. Прошлой ночью я мог бы списать это на то, что делаю что-то для неё, но то, что мы только что сделали… Это было для меня. Это была моя эгоистичная потребность. И я всё испорчу, если не смогу взять под контроль своё влечение к ней.

Резкий звук моего телефона, лежащего на тумбочке, вырывает меня из раздумий. На экране высвечивается имя Ронана, и меня накрывает волна вины.

— Я должен ответить, — говорю я Энни, осторожно высвобождаясь из её объятий.

— Элио. — В голосе Ронана слышится раздражение и едва сдерживаемая паника. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть хоть что-то. Хоть что-нибудь.

Я иду в гостиную, увеличивая расстояние между собой и женщиной, которой я только что позволил довести меня до оргазма, пока её брат отчаянно её ищет.

— Я работаю над этим, — говорю я ему, ненавидя себя за каждое слово. — Следую тому плану, который мы обсуждали вчера.

— Эта чёртова банда. Ронан выплёвывает эти слова. — Я должен был что-то с ними сделать ещё много лет назад. Они были проблемой ещё до того, как начали работать на Рокко...