Глава 32

Глава 32

Пич

Sinner - Shaya Zamora

Сердце бьется как сумасшедшее.

Я слышу каждый удар в ушах, он стучит в голове и мешает мне сосредоточиться.

В женском туалете научного корпуса я смотрю на себя в зеркало. Я такая бледная.

И мне кажется, что меня снова стошнит.

Пенелопа, что случилось? Ты не продвинулась в работе над рефератом. Это похоже на самосаботаж.

Профессор Лопес достал сегодняшний пост Гермеса обо мне. Фотография, на которой я на вечеринке, опустив голову, нюхаю кокаин.

Это очень старая фотография, профессор. Я вам клянусь. Смотрите, у меня даже волосы не такой длины!

Разочарованный взгляд на его лице был достаточен, чтобы я захотела плакать.

Фотография существует. Этого достаточно, чтобы испортить тебе репутацию.

Голос Лопеса, звучащий в моей голове, отправляет меня обратно в туалет, и я выблевываю желчь, поскольку в желудке ничего не осталось.

Ванная — единственная обновленная комната в старом историческом здании, и я вдруг начинаю ненавидеть ее яркий свет по сравнению с мрачными коридорами.

Что-нибудь произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

Да, на самом деле. Меня заставили вступить в тайное общество, подписать договор с дьяволом, чтобы он сделал меня своей. Я потеряла лучшего друга, который был убит, но убийца и он — одно и то же лицо.

Мне обещали информацию, которая изменит мою жизнь и поможет мне исцелиться, но я почти ничего не увидела. Но самое страшное? Прошло уже почти неделю с тех пор, как этот мужчина показал мне свою самую уязвимую сторону, а я показала ему свою, и теперь я глубоко верю, что он моя вторая половинка.

Мое здравомыслие висит на волоске. Я до сих пор не знаю, чего от меня хочет Гермес. Я видела, что эти больные люди делают с женщинами в храме. Я была свидетельницей того, как Гера была наказана за измену тому, за кого ее заставили выйти замуж. И что теперь? Зачем Гермес хотел, чтобы я это увидела, после того как они шантажировали меня, чтобы я пошла на посвящение? Чтобы я поняла, как я застряла? Как мне вести себя, если я не хочу закончить как она?

Я потеряю свой шанс стать кем-то. Кем-то настоящим, вырваться из того порочного круга, в который загнал меня Рен. Потому что я не могу сосредоточиться. Потому что я думаю только о нем, о его руках на моем теле. О нем и о том, как он наказывает меня, любит и заставляет испытывать все возможные чувства. Я хочу, чтобы его губы прикоснулись к моим, чтобы его руки обхватили мои бедра, чтобы он вошел в меня.

Я хочу его жестокости и его контроля.

И я хочу его любви.

Его. Чертовой. Любви.

Я вытираю слезы с глаз, встаю и возвращаюсь к раковине. Мою руки, вычищаю рот и достаю зубную щетку из сумки. Я часто проводила ночи в библиотеке, и всегда ношу с собой небольшой набор.

Мой взгляд падает на таблетки, которые я взяла раньше, и я качаю головой, но тут снова раздается голос профессора Лопеса, говорящий, что мы не сможем сдать работу, если я не возьму себя в руки. Я тянусь к таблеткам, крепко сжимая маленькую пачку, и вытаскиваю один из своих блокнотов.

Я кладу книгу на раковину, а на нее — две таблетки.

Положив сверху еще одну тетрадь, я навалилась на них всем своим весом, пока не услышала, как таблетки раздавились. Я повторила это несколько раз, а потом достала кредитную карту.

Мне нужно серьезно заняться этой работой, сосредоточиться на своем будущем и ни на чем другом. Моя самая большая мечта — Нобелевская премия, а Рен превратил меня в чертову секс-игрушку... которая получает удовольствие от того, что является секс-игрушкой.

Мои линии не идеальны, но сойдут. Я наклонилась, прижала палец к ноздре... и замерла. Я докажу, что Гермес был прав. Я предам профессора Лопеса. В основном, я обещала Рену, что не сделаю этого. Я не принимала наркотики, даже не пила с тех пор, как мы последний раз поссорились из-за этого. Он держит меня занятой, любимой, так хорошо занимает мой ум, что я не чувствую потребности в этом.

Я могу работать и без Аддералла. Я сильнее этого.

Я дую на порошок и стряхиваю его с книг. Сложив все свои вещи в сумку, я направляюсь в библиотеку.

Я выбираю тихий столик, а не тот, который обычно занимают мои друзья и я. На этот раз я сижу в заднем ряду, между двумя гигантскими рядами книг и окружена несколькими пустыми столами.

Никто меня не беспокоит. Я собираюсь погрузиться в «Американский журнал экологической инженерии».

Прошел, наверное, час, когда я почувствовала чье-то присутствие рядом со своим столом. Поднимая глаза от ноутбука, готовая послать кого-то на хрен, я едва сдерживаю удивление, увидев Элайджу.

— Привет, — тихо говорю я.

Я не знаю, как себя вести рядом с ним.

Я чувствую себя виноватым за то, что не поддерживала с ним связь. И все из-за Рена. Это единственное, чем я не позволю управлять своей Тени. Я не перестану быть другом Элайджи... Или, по крайней мере, так я думала. Потому что на самом деле прошло уже две недели, а мы не разговаривали, не писали друг другу и не проводили вместе ни минуты.

У него грустное лицо, и я не знаю, злится ли он на меня или собирается сказать мне что-то, чего я не хочу слышать.

— Можно присесть? — спрашивает он.

Я оглядываюсь и замечаю, что несколько столиков вокруг меня заняты. За одним из них Крис Мюррей, парень Эллы, учится вместе с другими студентами юридического факультета.

— Э-э... — я колеблюсь.

— Может, пойдем куда-нибудь еще?

Его взгляд следует за моим, и он тоже замечает Криса.

— Думаешь, он донесет твоей Тени, что ты общаешься со мной, хотя тебе это запрещено?

Я закатываю глаза.

— Ты говоришь так, будто мне действительно важно, что Рен говорит, что я могу, а что не могу.

— А разве нет? Это же ты хочешь уйти.

Это задевает мое самолюбие, и я прищуриваюсь на него.

— Я больше беспокоилась о тебе, но ладно, садись.

Он садится, кладя рюкзак на колени.

— Ты над рефератом работаешь? — спрашивает он, глядя на книги вокруг меня.

— Да, — киваю я. — Не очень хорошо. Я просто... я так этого хочу, понимаешь? Я так усердно работала, что теперь даже не знаю, как заставить себя продолжать. Но я не из тех, кто сдается.

Он оглядывается и бормочет:

— Круг мог бы помочь тебе попасть в этот журнал, Пич. Рен не предлагал?

Я открываю рот, и мне трудно сдержать голос.

— Нет, конечно нет. Ему бы это даже в голову не пришло.

Никогда еще не было так очевидно, что Рен знает меня гораздо лучше, чем Элайджа.

— Элайджа, я бы никогда не хотела добиться успеха таким путем. Я хочу заслужить свое место. Рен знает это и никогда не стал бы оскорблять меня, предлагая использовать Круг, чтобы я попала в E.E.A.J..

Он сдвигает брови и вынужденно улыбается, явно не одобряя то, что я защищаю Рена.

— Конечно. Прости. — Он почесал горло и добавил: — Так он смог что-нибудь узнать о твоих родителях?

Я открыла рот, но сразу же закрыла. Я собиралась снова его защитить.

— Нет, — тихо призналась я.

— А ты знаешь, он еще ищет?

Сегодня Элайджа кажется другим, не таким милым другом.

Может, потому что я не привыкла, что он говорит так уверенно. А может, потому что Рен рассказал мне, что его семья его ненавидит, и мне не нравится, что Элайджа на стороне его родителей в том, как они обращаются с Реном дома.

— Да, он ищет, — говорю я резко. — Он что-нибудь найдет.

Кивнув себе, он достает из сумки конверт.

Мое сердце забилось чаще, когда я заметила запечатанный конверт. Это был такой же конверт, какой Рен принес ко мне домой. Тот, в котором был сертификат.

Я не могла дышать несколько секунд, пытаясь сохранить спокойствие, но не смогла. Моя рука потянулась к конверту, и он прижал свою руку к нему.

— Не делай этого, — прорычала я.

— Прежде чем ты его откроешь, я хочу, чтобы ты знала, что это будет тяжело. Но я здесь.

— Убери руку.

Он отпускает конверт, и я разрываю нитку, не развязывая ее. Вытаскивая единственный лист, мое сердце опускается ниже, чем я могла себе представить.

— Нет, — шепчу я, глаза бегают по странице быстрее, чем мозг успевает за ними. — Нет, нет, нет.

Горло сжимается, и комок не дает мне сделать полный вдох.

Свидетельство о смерти.

Я поднимаю глаза и вижу, что глаза Элайджи наполнены таким горем, что в моей голове начинается буря.

— Моя мама, — хриплю я. — Она... умерла?

Я читаю дальше, и мои глаза расширяются, позволяя слезам течь.

— О боже, — слабо выдыхаю я.

Причина смерти: убийство. Пулевые ранения.

— Ее убили, — выдавливаю я. — Ее... ее застрелили.

Он кивает, сжав губы, и его глаза наполняются слезами.

— Мне так жаль, Пич.

— Как Рен не нашел это? — хриплю я. — Он же искал.

Он молчит, опуская взгляд и крепче сжимая сумку. Мне не нужно других объяснений.

— Нет, — качаю я головой. — Не говори этого. Потому что это неправда. Он не знал.

— Пич...

— Чем ты занимаешься в Круге? — настаиваю я. — У тебя явно больше власти, чем у него. Ты работаешь с людьми, у которых больше связей.

— Я хорошо разбираюсь в цифрах, — спокойно объясняет он. — Я всего лишь бухгалтер, помогаю им уклоняться от уплаты налогов.

— Это неправда.

Но как я могу дальше обманывать себя?

— Рен знает, Пич, — говорит он с большей убежденностью. — Тот же человек, который дал мне это, сказал, что он дал это ему.

И, как будто этого недостаточно, он повторяет:

— Он знает.

— Но... — хриплю я. — Почему он ничего не сказал?

Элайджа не успевает меня успокоить, потому что тут же, быстрая как молния, появляется тень, и, не давая мне моргнуть, Рен хватает моего друга за воротник униформы и швыряет его на полку.

— Рен, — выдыхаю я, вскакивая так быстро, что стул падает назад.

— Знаешь что, брат? — шипит он.

— Ты единственный человек, которого я предупреждал несколько раз в своей жизни. И всё же ты никогда не воспользовался шансом, который я тебе давал, чтобы уйти. Прочь. От неё.

— Отпусти его, — шиплю я, оглядываясь по сторонам. Нас окружает толпа голодных глаз, все сторонники нашего золотого мальчика из колледжа, с нетерпением ожидающие, когда он наконец поставит своего «неудачника» брата на место.