Глава 7
Вот же! Только-только всё разложил и устроился поудобнее — и нате вам! Главное, ведь никогда сюда не ходила, у нас даже договорённость определённая на эту тему была, насчёт крайней необходимости.
— Ничего у меня не дохло. Это у тебя с обонянием что-то, при беременности часто бывает. А вот у тебя что случилось?
— Это у тебя с обонянием что-то не то, раз в такой вонище сидеть можешь. И с нюхом тоже, ты почему мобилет не берёшь?
Я похлопал себя по карману — нет. Точно! Я же его в саквояж положил, а саквояж оставил в «Жабыче», потому как здесь он мне не нужен, а по пути в кабинет забрал бы. Что мобилет не в кармане — просто забыл.
Маша тем временем с невыразимой брезгливостью посмотрела на леща, после чего под предлогом того, что «нечего портить аппетит перед обедом» изъяла у меня щуку и всё «лишнее» на её взгляд пиво. При этом уходя ещё и посоветовала:
— Закопал бы ты, Юра, ЭТО.
— Как — «закопал»⁈
— Поглубже.
Лишним, кстати, оказалось всё не открытое пиво, что стояло в холодильнике, благо, что я успел открыть вторую бутылку, стоявшую на столе. Разумеется, всё сразу унести она не могла, прихватила четыре стеклянных конуса и рыбу, за остальными прислала встреченного по дороге дворецкого. Тот, войдя в берлогу, пошевелил носом и только вздохнул тихонько, глядя на леща и оставшееся пиво. Вот, я же говорю, что это у Маши что-то с запахами. Закопать леща, надо же такое придумать!
Почему я считаю, что аппетит был только предлогом для изъятия второй рыбки? А потому, что Маша перед этим её тщательно обнюхала! Если бы собиралась закапывать — зачем ей это делать, а? Сел обратно за стол, но настроение оказалось испорчено. Допил первую бутылку пива, и то только из-за того, что она холодная была, а мне пить хотелось. Вздохнул, заткнул вторую корковой пробкой и вернул в холодильник, вместе с лишь слегка погрызенным лещом. Кстати, а зачем меня Маша искала-то, на мобилет звонила? Так и не сказала, значит, не слишком важное дело было. И не лень было спускаться в подвал⁈ Не пойму я её никак, в нынешнем состоянии — особенно.
Когда я примерно через час пришёл на обед, для проверки спросил:
— А где щука?
— Какая щука⁈ — и три мордочки с одинаковым выражением на них — Маша, Уля и Мурыська.
Так, не понял, а почему эта лохматая здесь одна, где Ромка⁈ Мурка моя, похоже, научилась читать даже не по губам, а по глазам, поскольку тут же ответила на незаданный вопрос:
— Рома на занятиях, а на рысь он отвлекается. И она его отвлекает.
Маша всё же накрутила себя по поводу Ромкиных дефектов речи и, вместо того, чтобы подождать, пока он их перерастёт, нашла и наняла в Червене логопеда, которого три раза в неделю привозят сюда, в имение, для полуторачасовых занятий с сыном. А наглая кошатина повадилась передразнивать преподавателя — или он всё же врач? — издавая дикие звуки, которые смешили Ромку и раздражали логопеда. Так что теперь фамильяра на время занятий у сына изымают.
После обеда, уложив детей спать, жёны снова ушли в музыкальный салон, писать «Я играла на гитаре» для конкурса на осеннем балу. Честно сказать, я и сам не верю, что песня пройдёт отбор и будет участвовать в конкурсе, слишком сильно выбивается и ритмикой, и мелодией, и текстом из привычного. Более того — я не уверен и в том, что фирма звукозаписи возьмётся диск с нею записывать. Придётся заказывать печать тиража за свой счёт и потом самим же как-то организовывать сбыт, но это дело будущего, пока же надо выбрать и подготовить к передаче следующую «заготовку под песню». Дед накидал несколько вариантов, в том числе и явно провокационных, но, как ни странно, кое-что из этого может подойти. Например, «А снег идёт[1]» — лиричная, напевная. Только жаргонизмы молодёжные из другого мира и эпохи и прочие неуместные выражения выбросить надо. Точнее, отдать жёнам в работу те части текста, где их нет, а именно — слегка переделанный припев и общую тему в виде «она любит, он не замечает, она стоит и смотрит на его окна, одновременно тоскуя».
Через неделю сделали первый пробный выезд на полигон почти полным составом батареи! В том смысле, что изготовили уже все восемь миномётов и кое-что ещё из техники. И набрали часть будущих миномётчиков, правда, с офицерами пока некомплект: есть только один командир полубатареи из двух, он же заместитель Нюськина — тот самый поручик с Кавказа, и два из четырёх корнетов — командиров огневого взвода. Третий кандидат пока проходил проверку в жандармерии. Кстати говоря, когда замаячила перспектива аттестации на гвардейское звание и гипотетическая возможность дальнейшей службы в гвардейском подразделении все вопросы и претензии по поводу данной проверки тут же исчезли, как и не бывало. Мол, понятное дело, что в гвардию только полностью проверенных брать можно. А в мою родовую гвардию, значит, кого попало, так, что ли, по их логике получается⁈
Номеров в расчётах тоже некомплект, так что для этого выезда шесть из восьми командиров орудий, все механики-водители, наводчики и снарядные были из старого состава, остальные — по-разному, но в основном в каждом расчёте из десяти человек насчитывалось порядка пяти «новичков». В кавычках, потому как у некоторых выслуга была лет по десять, если не больше, но — в совершенно других подразделениях и на совсем другой технике.
Отрабатывали взаимодействие в условиях отсутствия мобилетной связи. Разведчики на РДА, укрываясь в складках местности (за валом, что вёл почти вдоль всего старого русла) обнаружили «противника» — наскоро поставленные срубы, имитирующие укрепления, и чучела в окопах. Поскольку связи по условиям не было, они обозначили цель выстрелами трассирующих пуль из «Кроны» и винтовок, после чего «укрылись от ответного огня противника». Командир полубатареи с помоста на крыше передового командно-наблюдательного пункта определил координаты цели и отправил двух посыльных на мотоциклах: одного к разведчикам за уточнёнными данными и результатами первого залпа, второго — к Нюськину, к КША. Тот по полученным координатам вычислил, а при помощи развёрнутой проводной телефонной сети продиктовал установки на орудия и…
Стреляли очередью, восемь выстрелов за пять секунд — оказало, знаете ли, впечатление даже на меня, уже слышавшего стрельбу тяжёлых миномётов. А потом — восемь взрывов в отдалении. А уж какие эмоции испытали геодезисты, проводившие какие-то свои измерения на месте будущего военного городка! Честно говоря, мы о них просто забыли. Нарушение секретности, с одной стороны. С другой — результат работы этих орудий по реальным целям видели в Карпатах и свои, и не свои, и даже совсем чужие. Так что поздно прятаться, как мне кажется. Конечно, выпячивать не стоит, как и выдавать подробности, но сам факт наличия уже секрет Полишинеля.
Надо сказать, что Нюськин вполне мог бы рассмотреть «позиции противника» с наблюдательной платформы на крыше своего КША, на пять километров-то по открытой местности, при хорошем бинокле. Но задача была не убедиться в квалификации нашего с недавних пор высокоблагородия, а отработать взаимодействие — как в цепи передачи данных, так и внутри расчётов между номерами. Так что Леопольд Гаврилович сидел внутри своего штабного модуля и работал строго по тем данным, что ему привозили вестовые. Но продлилось развлечение недолго — уже после третьей очереди стрелять стало не во что: снесли построенное мишенное поле начисто. Остались только медленно оседающая пыль, тлеющие обломки и где-то вдали — убегающие кенгуранчики.
Вообще я так прикинул, что если и дальше всё пойдёт так, как сейчас, то с изготовлением техники закончим в октябре, в основном за счёт отсутствия задержек с поставкой грузовиков-заготовок и расходования денег на работы по принципу «сколько надо», а не «сколько можем выделить без ущерба для других дел». Не то, чтобы я тратил казённые деньги не считая, или общая сумма оказалась заметно больше, нет, просто скорость расходования того же итогового количества была выше. Что позволяло, например, нанимать подрядчиков в Смолевичах, Червене и даже Минске — в частности, для изготовления сидений во все кабины всех автомобилей, а также откидных коек и матрацев в жилые модули. Тот шорник, что делал кожаные кресла для моих первых автомобилей, возился бы с ТАКИМ заказом, наверное, года три. Так что ему заказали только оборудование для салонов командирских машин и «генеральского квадрика», предназначенного в подарок Его Высочеству. А может, и Его Величество заинтересуется, как знать, так что заказали сразу два. Кстати сказать, местные умники уже попытались прилепить к «генеральскому квадрату» прозвище «кубик», но не прижилось. Точнее, его решили придержать «для следующего поколения». Радует вера гвардейцев в меня, выраженная в уверенности, что следующее поколение непременно будет.
Да что там техника — динамика процесса позволяла надеяться, что и личный состав мы наберём уже к Новому году! Совсем бюрократом стану с этим заданием, уже сам с собою канцеляритом разговаривать начинаю. В таком случае у нас будет ещё до пяти месяцев на «притирку» людей, возможно — переводы их из подразделения в подразделение, а также на обучение и слаживание. Может, ещё и парочку учений проведём ближе к концу весны. Я, например, хотел бы организовать для батареи марш-бросок по трактам и просёлкам километров так на восемьсот или тысячу, а потом обратно. Идеально было бы «на том конце» ещё и учебные стрельбы организовать. Может, и удастся согласовать что-то подобное, как знать. Но заранее не хочется ни зарекаться, ни суетиться, хоть я и не суеверный вроде бы человек, но просто из опасения не успеть и подвести.
Ещё в начале июля отпраздновали день рождения Ромки. В отличие от собственно рождения никакие приёмы организовывать не требовалось, к большому облегчению и моему и, подозреваю, большинства потенциальных гостей: лето в разгаре, работы от темна до темна хватает. Но семейный праздник, конечно же, устроили. Кроме членов семьи были и другие приглашённые, отобранные по двум критериям: не чужие люди и имеют детей примерно Ромкиного возраста. Собственно, именно дети официально к имениннику и приглашались, благо, он уже понимал, и что такое праздник, и что этот праздник — его.