Глава 2

Кэл 

Эту сваху точно уволят.

Если её вообще можно так называть. У неё, что, докторская по мошенничеству? Невозможно поверить, что она действительно подобрала мне Кэнди и даже не заметила, кем она мне приходится. Неужели трудно проверить, с кем у кого были отношения? Разве что Кэнди соврала, что была замужем за моей сестрой. Не удивлюсь. Но если бы эта «сваха» потратила хотя бы пять минут на проверку, она бы поняла, что Кэнди Лоренсен — последнее, что мне нужно.

Да что там — это вообще был худший вариант из возможных. Эта фурия с небес устроила мне такие неприятности, каких я не знал со времён ординатуры. Именно после развода моей сестры мои родители обратили свой полный надежд и отчаяния взор на меня.

Мои ботинки с жадностью пожирали асфальт, пока я, кипя от злости, со всей силы нажал на кнопку перехода. Низко свисающие зелёные ветви скрывали солнце и хоть немного смягчали жару. Август в Юджине, штат Орегон, не самый ужасный месяц, но временами кажется, что живёшь в болоте, а не на Северо-Западе. Загорелся белый силуэт пешехода.

Я перешёл улицу в историческом центре Юджина, одинаково раздражённый как тем, что вообще послушался родителей и пошёл в Kiss-Met, так и всем, что случилось после. Они с маниакальной настойчивостью следили за тем, «устроился» ли я в жизни, и мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не спросить, перечитали ли они викторианских романов или действительно верят, что кто-то в наше время «устраивается».

Устроиться. Будто я волчок, потерявший управление. С момента, как я пошёл в среднюю школу, вся моя жизнь была под контролем. И слышать от них обратное — просто оскорбительно. Раньше они бесились, что я встречаюсь, но никого не выбираю, и именно это отчасти оттолкнуло меня от отношений вообще. Дело было не в том, что я не мог найти свидание — я бы нашёл, если бы захотел пройти через весь этот ад.

Но мне не нужно было настоящее свидание. Мне нужно было удобное. Я надеялся, что агентство подберёт кого-нибудь приличного, мы вдвоём сходим на ужин с родителями, и на этом всё закончится, когда они поймут, что дело безнадёжное.

Но, конечно, мой гениальный план найти партнёршу на пятницу обернулся эмоциональной катастрофой — всё благодаря доктору, которая свела меня с Кэнди. Одно воспоминание об этом свидании заставляло меня сжимать кулаки. Невероятно. Юджин — не мегаполис, я понимаю, но из всех возможных людей…

Я подошёл к пункту неотложной помощи и сдержанно озлобленно рванул дверь, влетая в прохладное помещение. Энни подняла глаза от монитора — видимо, готовясь встретить пациента — но потом в её взгляде мелькнуло узнавание.

— О, доктор Рид. Как прошло собрание?

— Прекрасно, — сдавленно улыбнулся я. Ужасно. Хочу свернуть ей шею.

— Ого, — пробормотала она, и в её глазах заплясала тревога. Энни убрала прядь каре за ухо и, едва сдерживая улыбку, вернулась к работе. Она, как и большинство сотрудников центра, знала о моём провальном свидании вслепую. И знала, что виновато в этом Kiss-Met — мы с коллегами пошли туда по одной и той же причине: не чтобы найти настоящую любовь, а чтобы не прийти в одиночестве на церемонию награждения в конце месяца.

Я прошёл мимо нескольких человек в зоне ожидания, улыбаясь и кивая, и открыл одну из двух дверей, отделяющих уютную приёмную от задней части клиники и станции медсестёр. Эта станция располагалась по центру, в виде полукруга, с обзором на все семь кабинетов. По столу были расставлены четыре компьютера, окружённые кипами бумаг, лотками и случайным медоборудованием.

Энни пошла за мной, и её белые кеды проскальзывали по ламинату.

— Он провалился, — объявила она.

Несколько человек подняли глаза от работы. Майкл, наш новенький, простонал из-за маски, Линетт только закатила глаза. Харпер — медсестра с ярко-розовыми волосами — покачала головой так, будто другого результата от меня и не ожидала. Я остановился и раздражённо посмотрел на Энни, а потом на остальных.

— Простите, «провалился»?

— Ты же проблему не решил, — пояснила Энни.

— И как нам теперь искать свидания, если тот, кто их назначает, ни к чёрту? — с упрёком спросила Харпер, вскидывая светлые брови над зелёной медицинской маской. — Ты не получил от неё никаких объяснений?

Харпер выглядела на семнадцать и регулярно получала вопросы, действительно ли она квалифицированный специалист. Её розовые волосы не особо помогали в этом плане. Она просто хотела нормальное свидание, чтобы мужчины перестали ошибаться насчёт её возраста.

— Так, секунду, — проворчал я. — Мне никто не говорил, что я иду туда воевать от лица всего медицинского центра.

— Ну да, — буркнул Майкл. Как и я, он страдал от гиперопеки родителей, только у него это было «на уровне девятитысячном», потому что там ещё и семейное наследие замешано, или что-то вроде того.

— Я нашёл ту самую «докторшу», которая всё организует, — пояснил я, уперев руки в бока, пока сотрудники смотрели на меня с немым осуждением. — Но она буквально убежала от меня, не дав толком ничего выяснить.

— То есть, мы без пар? — зло спросила Харпер.

Линетт рассмеялась, морщинки у глаз глубоко прорезались. Майкл указал на неё пальцем.

— Счастливо замужние, просьба помолчать.

Линетт подняла руки, всё ещё смеясь.

— Простите. Не думала, что тридцать лет брака пригодятся мне в пункте неотложки, но, похоже, мне повезло.

— Да уж, — подтвердила Энни, с трудом сдерживая смех. — Так что тише.

— Кто-то должен принимать пациентов, — напомнила Линетт, вынимая ручку из кармана ярко раскрашенного халата. — Так что займусь этим, пока вы тут решаете свои одиночные кризисы, ладно?

— Это не кризис, — проворчал я, закатив глаза.

Из одного кабинета вышла доктор Рейнольдс, и, снимая маску с лица, оглядела нашу стихийную сходку. Брови у неё сдвинулись от раздражения.

— Опять этот сайт знакомств?

— Служба, — поправила Харпер.

Доктор Рейнольдс закатила глаза и уставилась на меня.

— Ты здесь — корень всех бед, ты в курсе?

Доктор Лора Рейнольдс была как любимая учительница начальных классов — неопрятные каштановые волосы, мягкое тело, четырежды ставшее мамой, и глаза цвета коричневого сахара. У неё была добродушная, поддразнивающая манера, благодаря которой пациенты чувствовали себя спокойнее. Здесь она давно стала для всех «офисной мамой».

— Чепуха, — легко отмахнулся я.

— Проблему создал ты, — указала она на меня пальцем и пошла через станцию в своих бирюзовых кедах. — Исправляй, мистер.

— Это всё потому, что он дал любовному доктору сбежать, — напомнила Энни.

— И что теперь? — возмущённо спросил Майкл. — Это был мой последний шанс на свидание до того, как я снова установлю Spark. — Он передёрнулся от одного упоминания этого ужасного приложения.

— Вы все такие драматичные, — заметил я, проходя за стойку и ища свою медицинскую сумку. — Уверен, мне ещё найдут кого-то подходящего. Хотя… — я задумался, — не факт, что и вам повезёт.

Комната наполнилась дружным стоном. Но тут же всё стихло, когда из третьего кабинета вышел пожилой пациент. Майкл кашлянул и вернулся к компьютеру, Харпер поспешила в первый кабинет, видимо, принимать следующего. Энни ушла обратно на ресепшн, а я покачал головой и наклонился к монитору одного из компьютеров.

Справа доктор Рейнольдс, Лора, бросила на меня взгляд.

— У тебя сегодня трое новых пациентов. Похоже, твоя инициатива с визитами на дом действительно работает.

— Ну, пока что нам не дали за неё награду, — ответил я с многозначительной улыбкой.

Лора ответила такой же кривоватой усмешкой. Та самая церемония в Сиэтле, куда мы собирались, проходила именно в честь её заслуг — именно благодаря её человечности и заботе наш центр стал лауреатом премии «Выбор народа» среди двенадцати тысяч конкурентов.

— Пока не дали, — согласилась она, перелистывая бумажную карту пациента. — Но я уверена, она будет. Задумка была отличная, а реализация — ещё лучше. Тебе есть чем гордиться.

Я открыл портал пациентов и взглянул на неё:

— Спасибо, мам.

Она хмыкнула:

— Мы вообще-то ровесники, негодяй.

Хихикнув, я пролистал список пациентов на дом, которых должен был посетить сегодня. Программа «Сострадательные визиты на дом» стартовала в 2020 году, когда из-за COVID-19 профилактика фактически остановилась. Тогда я понял, что даже до карантина было немало людей, неспособных выйти из дома ради обычного осмотра. Всё началось с заботы о пожилых, но постепенно инициатива охватила и других — тех, кому сложно передвигаться или кому попросту комфортнее лечиться дома.

Врачей, которые ездят к пациентам, почти не осталось, но я был одним из них. Конечно, с страховыми компаниями приходилось сражаться постоянно, доказывая необходимость услуги. Но дело сдвинулось, и мои часы выездной работы почти достигли предела.

Лора оторвалась от карты.

— Ты был сегодня у Дотти в Маккензи-Уилламетт?

— Ага, — рассеянно ответил я, пытаясь распечатать список пациентов, чтобы знать, какие материалы взять с собой.

— Ох, — в её голосе промелькнуло что-то тревожное.

Я выпрямился и вопросительно приподнял брови. Она поморщилась.

— Мне только что сообщили, что она умерла сегодня днём. Обширный инфаркт.

Сердце у меня словно споткнулось. Я же разговаривал с ней утром, после того как её накануне положили с жалобами на боли в груди. Провёл рукой по лицу.

— Чёрт.

Доктор Рейнольдс сжала мне руку.

— Она тебя любила, Кэл. Мне жаль.

Я кивнул, шумно выдохнул носом и повернулся к принтеру.

Чёрт. Терять пациентов — особенно пожилых — для меня никогда не было просто. Это всегда било прямо в грудь, как удар под дых.

— Я позже найду время позвонить её дочери. Документы пришли?

Доктор Рейнольдс похлопала меня по спине, проходя мимо.

— Думаю, она это оценит. И да, я оставила всё у тебя на столе.

Майкл, стоявший в конце стойки, бросил на меня сочувствующий взгляд.