Глава одиннадцатая

Я смотрю вниз на её идеальную, персиковую задницу, мои мысли сильнее закручиваются от коварных планов. Тёмные фантазии пульсируют во мне, вызывая толкнуть её дальше, посмотреть, насколько полностью я смогу разбить её сегодня ночью.

Никто не услышит её: ни её вздохов, ни её, блядь, криков. Здесь только мы двое и эта рождественская ночь, что кажется украденной, пропитанной грехом.

Опустив анальную пробку между её ног на меховое одеяло, моя ладонь скользит по изгибу её гладкой задницы, твёрдо и собственнически. Я сжимаю её сочную плоть достаточно сильно, чтобы оставить злые следы, и она вздрагивает, её тело предаёт её, выгибаясь ко мне. Зацепив палец за тонкую полоску её трусиков, туго врезавшуюся между ягодичных щёк, я оттягиваю её в сторону с томительной медлительностью, обнажая оба её отверстия перед собой.

Придвигаясь ближе, я прижимаюсь пахом к ней, её обнажённая кожа прилегает к грубой ткани моих джинсов. Мой хуй уже твёрдый, сочащийся, пульсирует о неё, жаждущий облегчения, но сначала я поиграю. Моя рука скользит ниже, проникая между её бёдер сзади, в то время как другая рука скользит вверх по передней части её живота, ощущая дрожь, рассыпающуюся по её холодной коже.

Когда мой палец раздвигает её скользкие губы, она резко вздыхает. Я исследую её медленно, но грубо, растирая её влагу по набухшему клитору, заставляя его пульсировать под моим прикосновением. Пальцы проникают глубже, вымазанные её возбуждением, водят круги у входа, прежде чем скользнуть внутрь её пизды.

Она сжимается вокруг меня, бёдра напрягаются, когда я вхожу, проникая дальше. Моя другая рука пробирается под лифчик, тонкое кружево не может противостоять жадной хватке, с которой я сжимаю её грудь. Сосок твердеет под моей ладонью, пока я сдавливаю, достаточно жестоко, чтобы вырвать у неё стон.

Мои пальцы в её киске движутся мучительно медленно вдоль её шёлковых стенок в ритме, призванном довести её до самого края и удержать там. Её ноги начинают подкашиваться, напряжение в теле становится невыносимым. Она хочет сорваться, но не может, не со мной здесь и цепями, заставляющими её раскачиваться. Она вынуждена страдать. Зажатая между тем, чего она хочет, и тем, чего я, блядь, не дам.

Затем мои пальцы смещаются, скользят выше, уверенно обводя плотный ободок её ануса. Она мгновенно коченеет, дыхание застревает в горле, когда я надавливаю.

Моя рука покидает её грудь, поднимаясь вверх, чтобы обхватить её горло спереди. Я сжимаю его крепко, пальцы вдавливаются в её нежную кожу – безмолвное предупреждение, чтобы она, блядь, приняла это. Её пульс бешено стучит в моей ладони, пока я откидываю её голову назад.

Я ввожу свои влажные пальцы в её сжавшееся колечко. Её тело сопротивляется вторжению, теснота делает проникновение почти невозможным. Но я не останавливаюсь. Давлю сильнее, пока не проскальзываю за барьер внутрь, чувствуя гладкий жар её запретных стенок вокруг своих пальцев, которые заставляют её принять меня.

По костяшки, я замираю, затем вытягиваю пальцы, прежде чем снова вогнать их обратно. Её реакция мгновенна: тихий, прерывистый стон выскальзывает сквозь скотч.

— Хорошая девочка, — рычу ей на ухо, мой голос хриплый от одобрения.

Её тело – моё, каждый, блядь, его сантиметр, и её задница ощущается так, сука, хорошо, как и всё остальное, что она может предложить.

Я ввожу пальцы глубже, изгибая и проворачивая, выталкивая её за пределы её контроля, требуя, чтобы её мышцы поддались. Сопротивление подстёгивает меня, делает меня агрессивнее, садистская грань в сознании переходит в режим перегрузки, пока я растягиваю и насилую её, заставляя расслабиться для меня. Она пульсирует вокруг меня, тело предаёт её почти сразу, достигая кульминации без предупреждения. Её соки стекают по внутренней стороне бёдер, поблёскивая в тусклом свете.

Я высвобождаю пальцы, размазываю влагу по её набухшей киске, прежде чем снова втиснуть их в её задницу. То, как её дырочка сжимается, а затем поддаётся, сводит меня с ума от власти, которую я над ней имею. Приглушённые крики разрывают воздух, пока я трахаю её пальцами, грубо и отчаянно, но в её теле нет и тени колебаний.

Банни идеальна в этом состоянии, и мне мало. Всегда будет мало.

Потянувшись вверх, я отстёгиваю цепи, сковывающие её запястья, и в тот миг, когда её руки свободны, она падает вперёд, упираясь ладонями в меховой пол, чтобы удержаться.

Я стону, прижимая её вниз твёрдым давлением ладони на спину, её голова опускается низко, задница высоко задирается в воздух, полностью беззащитная, чтобы делать что, блядь, я захочу. Мои пальцы остаются внутри неё, её мышцы трепещут вокруг них, и я рычу.

— Не двигайся, блядь, — приказываю я. — Посмотрим, насколько широко я смогу растянуть твою задницу.

Мой взгляд скользит по ней, следуя за резким изгибом её спины, пока не останавливается на моих пальцах в её растерзанном отверстии.

Я коленями раздвигаю её ноги ещё шире, заставляя раскрыться для меня. Свободная рука тянется к маске чумного доктора, всё ещё скрывающей моё лицо. Кожаные ремни впиваются в плоть, когда я срываю её и бездумно швыряю на пол.

Сейчас она мне не нужна. Это пригодиться позже.

Мой язык скользит по двум пальцам свободной руки, покрывая их слюной, прежде чем поднести к её анусу. Другая рука остаётся неподвижной, пальцы уже глубоко внутри неё, упираясь в её узкие стенки, пока я добавляю новые пальцы, борьба жёсткая и захватывающая, пока я ввожу их внутрь рядом с остальными.

Её тело напрягается, мускулы натянуты усилиями, пытаясь выдержать то, что я с ней делаю. Мой взгляд скользит к её профилю, частично скрытому занавесом блестящих чёрных волос. Её глаза плотно закрыты, дыхание прерывистое, поверхностное. Её руки впиваются в мех под ней, пальцы впиваются в него, будто это единственное, что удерживает её в целостности.

Когда все четыре пальца полностью погружены, мои движения замедляются, испытывая её. Я работаю с ней сантиметр за сантиметром, скользя пальцами вверх и вниз по её стенкам некоторое время, пока не начинаю тянуть и давить одновременно, заставляя её растягиваться с каждым движением. Её анус пульсирует, но я не останавливаюсь, эта борьба только подстёгивает извращённое удовольствие, нарастающее внутри меня.

Низкий, гортанный рык вырывается из моих губ, когда я наклоняюсь вперёд, собирая слюну на языке. Я позволяю ей упасть блестящей нитью, прицелившись идеально, и наблюдаю, как она исчезает внутри розовой пустоты. Снова и снова я повторяю этот отвратительный процесс – плюю, трахаю пальцами, безжалостно растягивая её.

Она не останавливает меня. Она, блядь, не может. Я ломаю её самым бесчувственным способом, какой только моё ёбнутое сознание могло породить, и, чёрт возьми, я обожаю каждую секунду этого. Её покорность, то, как её тело поддаётся мне, питает безумие внутри меня, как ничто другое.

Медленно вынимаю пальцы из неё, её тело содрогается, когда я это делаю. Мои руки впиваются в её ягодицы, сжимая достаточно сильно, чтобы оставить следы, челюсть сжимается от мрачного удовлетворения. Без предупреждения я поднимаю одну руку и опускаю её резким, жгучим шлепком по её мягкой плоти. Хлопо̀к отдаётся эхом, её крик разрывает тишину, а моя ладонь оставляет яркий красный отпечаток на её коже.

Широко раздвинув её ягодицы, я наклоняюсь, мой язык вырывается наружу и скользит в её всё ещё открытую анальную дырку. Теплота её сводит меня с ума, и я вжимаюсь глубже, лижу, пробую на вкус её стенки, овладевая ею сугубо животным способом. Её вздох громкий, и её рука отбрасывается назад, пальцы запутываются в моих волосах, словно принуждая меня продолжать.

Но я беспощаден. Я трахаю её насколько могу своим языком, мои губы прижимаются и обсасывают розовое колечко, зубы скребут ровно настолько, чтобы заставить её постанывать. Стоны Банни нарастают, громче, неистовее, пока я опустошаю её без тени милосердия. Моя хватка на ней становится крепче, раздвигая её ещё шире, не оставляя ни шанса избежать этого натиска.

Приподнимаю её ягодицы выше, опускаюсь ниже, пока не оказываюсь у её плачущей киски. Большими пальцами раздвигаю её пухлые губы и вонзаюсь внутрь, язык скользит между её складок, щекочет клитор, прежде чем подняться обратно. Она уже дрожит, пока я пожираю её, бёдра трепещут, поднимаясь к новому пику.

Я полностью теряю рассудок, пальцы впиваются в её раскрасневшуюся, перегретую кожу, пока я пирую над ней, словно зверь. Мокрые звуки моего языка, вылизывающего её соки, то, как она прижимается ко мне, жаждая большего, сломанный звук, с которым она выкрикивает моё имя из-под скотча – всё это толкает меня дальше, вгоняя в ёбаное безумие.

Затем внезапно её тело срывается, разбиваясь, когда оргазм разрывает её на части. Я не останавливаюсь. Я ем её дёргающуюся киску и задницу, перемещаясь между ними, будто не могу решить, которой хочу больше, – обе пульсируют и поблёскивают грязным месивом, которое я из неё вытянул.

Наконец, я отстраняюсь, облизываю губы, дыхание неровное, пока смотрю вниз. Её дырочки красно-алые, распухшие, пульсирующие отголосками оргазма. Взгляд скользит вверх к её лицу, выражение затуманенное и остекленевшее, полностью уничтоженное и я не могу удержаться от усмешки.

— Ты так послушна для меня, сестрёнка. Что-то подсказывает мне, что тебе нравится каждый греховный миг этого, — рычу я.

Я протягиваю руку между её ног, поднимая анальную пробку, чтобы покрыть её стекающими соками. Провожу ею по её киске, хорошенько смачивая, прежде чем прижать к её заднему проходу. Она резко вдыхает, когда я поворачиваю и вдавливаю, мягко вводя её, пока наконец она не проглатывает всю целиком, её розовое колечко обхватывает основание, удерживая на месте.