Глава 2

Кендал Одли не любил мою мать. Гораздо сильнее его привлекал её графский титул, поэтому он без промедления согласился взять в жёны строптивую девицу, беременную от другого, и признать чужого ребёнка своим. После родов он разрешил графине вернуться вместе с дочерью в фамильное поместье Маршильез, расположенное на границе с эльфийским государством, а сам остался в столице налаживать связи на новом, более высоком уровне, которого достиг, благодаря выгодному браку.

Война с дивными началась, когда мне исполнилось пять лет. Я толком не понимала, что происходит, лишь крепче цеплялась за мамину юбку и училась хорошо играть в прятки.

Маршильез несколько раз пострадал от нашествия обеих армий. Поначалу и те, и другие вели себя вполне порядочно по отношению к мирному населению. Командиры на корню пресекали мародёрство и произвол, покупали, а не конфисковали продукты. Но время шло, истощались ресурсы, уставшие от войны люди и эльфы зверели. Жители поместья — те, кто не успел сбежать вглубь страны — теперь при любом наступлении, неважно свои идут или чужие, вместе со скудными пожитками прятались в лесу в тесных землянках. Я слышала, как многие уговаривали маму уехать, но она словно чего-то ждала. И, как только опасность в очередной раз миновала, рвалась обратно в поместье.

Тот день несводимым клеймом запечатлелся в моей памяти.

Первый осенний заморозок опушил сизым инеем траву и крыльцо, на которое ранним утром шагнул нежданный гость — черноволосый эльф. Меня, семилетнюю девчушку, до дрожи в коленях напугали его глаза, абсолютно пустые, как бездонные омуты. Позднее я узнала, что эльфы во время войны принимали янрис — дурманящее вещество, под действием которого было легче убивать.

— Здравствуй, Майя, — глухо с заметным акцентом произнёс незнакомец.

Прежде чем ответить, мама испуганно обернулась и подала мне привычный знак, обозначающий, что надо быстро и бесшумно спрятаться. Впервые я её не послушалась, осталась стоять на месте. Они с эльфом знали друг друга и это пугало гораздо сильнее, чем бесшумное появление вооружённого врага на пороге нашего дома.

— Я пришёл за тобой, — усмехнулся черноволосый, делая ещё один шаг вперёд. Мама напротив отступила назад, кусая бескровные губы. — Лориен умер. Теперь ты только моя.

— Умер? — потрясённо прошептала молодая женщина и пошатнулась.

— Мама! — закричала я, бросаясь к ней одновременно с дивным, однако тот оказался проворнее и быстрее.

— ЕГО дочь? — спросил он, окинув меня цепким взглядом.

Я схватилась за мамину юбку, хотя давно перестала так делать.

— МОЯ дочь, — спокойно возразила женщина, безуспешно пытаясь избавится от крепких мужских объятий. — Эли, детка, иди в свою комнату.

Я отрицательно мотнула головой, с ненавистью глядя на черноволосого: ненавижу! Потому что чувствую, даже своими словами ты делаешь маме больно!

— Элиана, — родной голос зазвенел от напряжения. — Иди к себе, — и тут же смягчился: — Всё будет хорошо.

В тот день мама тоже впервые меня обманула…

Я проснулась, захлёбываясь собственным криком. Давненько старый кошмар не казался настолько реальным. Тело колотил озноб, горло саднило. Как мы с Нией не старались, последствий купания в ледяной воде избежать не удалось.

Обе подруги стояли рядом. Касси причитала по поводу плохих вещих снов, Ния делала холодный компресс на лоб и искала в потёмках нужное лекарство.

— Зажги лампу, уйди с дороги, ложись спать, — безуспешно командовала она, пытаясь добиться хоть какой-то помощи, однако Кассандра продолжала суматошно путаться под ногами, напуганная состоянием пациента едва ли не сильнее его самого.

— Всё в порядке, — схватила я целительницу за руку. — Всего лишь небольшая лихорадка.

Ния скептически хмыкнула, поднося лампу к моему лицу.

— Ты так громко стонала, — заговорщицким шепотом сообщила Касси. — И по кровати металась. Жуть. Что тебе снилось?

— Не помню.

Вот бы и в самом деле забыть.

— Ладно. Лечение продолжим с утра, — зевнув, объявила целительница. — Заодно испытаем одно новейшее чудодейственное средство, разработанное мной для зачёта по травоведению.

— А может, не надо? — кутаясь в одеяло, я отодвинулась подальше от коварной экспериментаторши.

— При чём здесь ты? — удивилась Ния. — Я имею в виду успокоительное для Кассандры. Посмотри на её состояние.

Я посмотрела: подруга замерла посреди комнаты с молитвенно прижатыми к груди руками и удивлённо округлёнными глазами. Золотисто-русые волосы блестящим водопадом струились по плечам и спине, плащом укрывая до самой талии. Типичная иллийка — высокая, белокожая, голубоглазая. А вот у Нии в роду явно затесались соседи-южане, подарившие девушке каштановые кудри, медово-карие глаза и задиристый нрав.

— Шутите? — осторожно уточнила Касси, переводя взгляд с одной соседки по комнате на другую. Заметив, что наши губы подрагивают от еле сдерживаемых улыбок, девушка возмутилась: — Да я испугалась. Ты, — она укоризненно ткнула в меня пальцем, — не просыпалась, кричала и плакала. А ты, — обличающий перст качнулся в сторону Нии, — грязно ругалась, потому что не хотела вставать.

— Да ну? — не поверила целительница или просто сделала вид, что не верит.

Кассандра лишь махнула рукой, заразительно давясь очередным зевком:

— Эли, ты должна обязательно выздороветь до Осеннего Бала.

— Угу.

— Он уже через три дня.

— У-у-у… — на бал мне совсем не хотелось. Там будут эльфы. Да и парные танцы я не люблю. Другое дело — джига. Пожалуй, болезнь — веский повод никуда не ходить, дабы случайно не заразить кого-нибудь ещё. Я кашлянула: — Ну, не знаю…

Осенний, Зимний и Весенний бал — три самых ожидаемых развлекательных мероприятия учебного года. Особенно второй, на который по давно устоявшейся традиции съезжаются родители адептов, чтобы повидаться с отпрысками, узнать об успехах чадушек в учёбе из первых уст, то есть от преподавателей, и подыскать им выгодную партию.

Эльфы удивительно точно подгадали с приездом. На первом балу они смогут сразу всех посмотреть, отобрать наиболее интересные варианты и определиться с окончательным выбором до следующего крупного светского раута. Учёба всего лишь прикрытие, стоит ли заморачиваться и спешить к началу учебного года? Другое дело бал…

Касси продолжала переживать вслух из-за несвоевременного ухудшения моего здоровья, но делала это всё тише и реже, пока совсем не замолчала. Её дыхание, как и Нии (целительница провалилась в глубокий сон, едва донеся голову до подушки), стало размеренным и тихим. Мне же спать совсем расхотелось. Вопрос черноволосого монстра из кошмара прошлого не давал покоя: «Его дочь?».

Я и раньше задумывалась над этими словами, когда в девять лет узнала, что Кендал Одли не мой отец. Граф даже не пытался меня найти, резонно полагая, что мы с мамой сгорели в пламени войны, навсегда сгинули в её безжалостных жерновах. Я вернулась сама после полутора лет скитаний. Он удивился, совсем не обрадовался, тем не менее принял. Мы были чужими друг другу и всё же смогли ужиться под одной крышей. Тогда я ещё считала Кендала своим отцом, однако, получив свободу, он очень быстро ею распорядился и привёл в дом новую женщину, которая сразу же объяснила мне, что к чему.

Адела была человеком прямым, откровенным. Она не позволила и дальше морочить ребёнку голову. По этому поводу у них с Кендалом даже случился маленький скандал. Отчим рассчитывал, что тайна моего происхождения, выданная в порыве страсти, останется семейным секретом, однако супруга не пожелала держать язык за зубами. Впрочем, граф быстро смирился с начавшимися в обществе пересудами, а деятельная мачеха организовала моё поступление в Истимор под предлогом защиты несчастной сиротки от сплетен.

Забавно. Сама кашу заварила, сама же по тарелкам и разложила, причём мне досталось больше всех. Ещё хорошо, что исключительный дар к языкам, позволил обучаться за счёт государства, а то закончила бы как героиня всем известной истории, которая, хоть и вышла замуж за принца, но сто раз об этом пожалела, как и он сам, через несколько месяцев осознав, что предложил руку и сердце прекрасной незнакомке, а женился на симпатичной посудомойке благородных кровей. В моём случае дело бы вряд ли закончилось принцем, но мытьём полов и посуды — вполне. Даже забирая на каникулы, Кендал и Адела селили меня в загородном поместье, куда сами заглядывали крайне редко, предпочитая столичную жизнь поближе к королевскому двору в надежде составить выгодную партию для Вельды и Соррель, чему я была несказанно рада. Отношения со сводными сестрами не заладились с первой встречи и закончились ко всеобщему удовольствию прошлой зимой, когда нотариус огласил завещание, по которому мне отходило поместье Маршильез, а мачехе — всё остальное. Помню мы с ней пожали друг другу руки и, вежливо выразив вслух надежду когда-нибудь свидеться, мысленно попросили провидение об обратном. На летние каникулы я осталась в Школе, подрабатывала в Зирге и планировала разведывательную поездку в Маршильез. У меня появилась цель, но все карты неожиданно смешали эльфы.

Кто же он, этот Лориен?

Утром я проснулась в возмутительно бодром состоянии. Ния провела тщательный осмотр и осталась довольна быстро идущей на поправку подопечной, даже разрешила позавтракать в столовой. Касси от радости прыгала до потолка. Обидно… А я вообще-то надеялась пропустить денёк, второй, третий, а там, глядишь, и сам бал. Очевидно сказалась регулярная физическая активность на свежем воздухе. Своё проживание в Школе в период летних каникул я отрабатывала прополкой цветочных клумб и огорода. В любую погоду купалась, бессовестно загорала, хотя аристократкам не положено «темнить кожу на солнце», и частенько ходила босиком.