Глава 2 Темный Двигатель требует жертв
Он успел выхватить бластер из кобуры. Даже успел выстрелить в меня, очень ловкий и быстрый бластфайтер.
Но я успел раньше.
Болт из моего бластера попал прямо в вылетающую из магнитной ловушки ствола порцию плазмы, закручивающуюся в магнитную рубашку. Болт в болт!
Ствол разорвало, батарею коротнуло, цвайхандера тряхнуло разрядом так, что с ног снесло.
Бездыханный, но вроде живой. Повезло.
Док явно не такого ожидал, судя по размеру вытращенных глаз. Техники переглянулись и разом сделали шаг назад, попытавшись спрятаться за худощавым доком, как за тонким деревом потешные медвежата.
— Упс, — подмигнул я им всем разом, перебрасывая бластер в правую руку и бросаясь бегом обратно к двигателю.
Там всё было совсем уже плохо, станину термометра согнуло, и Утырок повис на натянутой цепи между жидко-металлическим щупальцем и станиной, не доставая ногами до палубы. Ублюдок уперся ногами в основание станины и старался удержать петлю от соскальзывания.
Не успеть.
Я бросился на одно колено, оперся на него локтем, а рукоятку бластера плотно поставил на ладонь и прицелился.
Поза минимально подвижная, смещения воздушных масс нет, влажность стабильная, видимость отличная, дистанция меньше сотни метров.
Просто нажми. Не дергай, не тяни, не щелкай клювом, просто нажми.
Нажал. Болт с шипением унесся к цели и распался, отдав разрушительную энергию звеньям натянутой цепи, в одно мгновение испарив металл в облаке микровзрыва.
Цепь лопнула, Утырок с визгом грохнулся на пол, а цепь Ублюдка размоталась, и тот отъехал на залнице по полу от согнутой станины.
Металлическое щупальце мгновенно вытянулось, и огромный шар двигателя снова стал неподвижным и гладким.
Пасюк Игнатьевич мрачно посмотрел на меня, протянул руку и выключил подачу питания — лазерный луч инициатора угас.
Ага. Кажется, запуск вручную не удался.
Я услышал за спиной медленные хлопки и на мгновение оглянулся. Это док, медленно сводя ладони, с мрачным одобрением начал мне аплодировать.
Я встал колена и отсалютовал доку бластером от непокрытой головы.
Князь Потемкин, тихо и незаметно продремавший всё это время у меня на плече, приоткрыл один глаз, душераздирающе зевнул и отвернулся в другую сторону. Развлекайтесь, мол, дальше, а я посплю пока…
А старший из техников, убедившись, что больше ни в кого стрелять не будут, выглянул из-за дока, мрачно покачал головой и угрюмо произнес:
— Не было такого, чтобы двигатель своего не получил. Ему нужна живая масса. Порция размером с человека. Добром это всё не кончится. Передышка временная, на пару суток, а может — и часов.
— Ну, ничего, — оптимистично отозвался я. — Будем думать, как быть теперь. Что-нибудь придумаем.
По кислой морде техника было ясно понятно, что он собирается по этому поводу думать, и ничего оптимистичного в этом не было.
— Как там пострадавший? — спросил я у дока присевшего над вырубившимя цвайхандером.
— Жить будет, — продиагностировал док.
Уже неплохо, стреляли из бластеров друг в дружку, и никто не пострадал. День прошёл не зря.
— Ну, ты прям-таки отлично всё порешал, — произнес Пасюк Игнатьевич, подъезжая к нам на своей коляске.
Утырок и Ублюдок, звеня остатками своих цепей, брели следом. Утырок хныкал, баюкая обмороженную руку, Ублюдок бросал то на меня, то на обрывок цепи на своей руке задумчивые взгляды.
— Отличная командная работа, — усмехнулся я им.
— Стреляешь ты метко, — признал Пацюк Игнатьевич. — Вот только стрельбой наши проблемы не решить.
— Пока я здесь, никого из наших на смерть не отправят, — проговорил я. — И вообще никого не отправят. Я гарантирую.
— Ты у нас на палубе главный, — усмехнулся Пасюк Игоревич. — Тебе и решать. Если что от меня зависит — я это сделаю.
— Значит, на Дне теперь новый лидер, — произнес док внимательно слушавший наш разговор.
— Ну вроде того, — усмехнулся я. — И как было — уже не будет.
— Потрясающая политическая программа, — без малейшей иронии произнес угрюмый доктор. — Вы свою кандидатуру в палубные старшины ещё не выдвигали, молодой человек?
— А что, так можно было? — удивился я.
— Можно, а толку-то? — проворчал Пасюк Игнатьевич. — Остальной экипаж устраивает, что жертвой будет кто-то со Дна.
— Вы, молодой человек, можете провести выборы и стать настоящим Старшиной своей палубы, — заметил доктор. — Старшина допущен в старшинский совет и может влиять на общекорабельные решения.
— Ага, так его там и ждут, — пробурчал Пасюк Игнатьевич. — Просто пристрелят его там, как в прошлый раз было, и всех дел.
— Ну, меня пристрелить не так просто, — усмехнулся я, крутанул бластер на пальце туда-сюда в лучшем бластфайтерном стиле и безошибочно забросил его в кобуру на поясе.
— А-а… — мрачно буркнул Пасюк Игнатьевич. — Что ж ты раньше молчал?
Понятно стало, что аргумент мой его не впечатлил.
— Пожалуй, я поддержу вас в палубном совете, — заверил меня док. — Эта пагубная насильственная практика — скармливания двигателю обитателей Дна, должна быть остановлена.
— А что взамен? — мрачно поинтересовался Пасюк Игнатьевич. — Спички тянуть будем? Так уже тянули. Убитых только больше было. Это ещё до вас было, док. Доктор, вы на «Кархародоне» тоже человек новый, как и ты, Кома. не смирились ещё оба, получается.
— В таком случае — тем более нам нужно держаться вместе, — заметил доктор.
— Не вопрос, — улыбнулся я и протянул доктору руку.
И он мне руку пожал.
— Ладно, что теперь? — спросил я у Пасюка Игнатьевича.
— Это ты меня спрашиваешь? — прищурился добрый дедушка. — Вроде это у тебя планы были. Сутки двигатель в откате точно будет, до того перезапуск не начать. Так, что малость времени у тебя есть.
— И то хлеб, — усмехнулся я.
Устраивал я общественные перевороты в изолированных коллективах и в более жестких условиях…
— Давайте отвезем этого олуха на госпитальную палубу, — сказал доктор. — Там свяжемся с его Старшиной с абордажной палубы и постараемся объясниться без неконтролируемого кровопролития. Там у меня вроде как нейтральная зона.
— Ага, — буркнул Ублюдок. — Вроде как…
Доктор недовольно покосился на Ублюдка, и тот резко сделал вид, что ничего такого он тут не говорил.
— В общем, можно будет пообщаться не через прицелы бластеров, — заключил док.
Он вызвал из госпиталя летающие носилки. С помощью техников он погрузил почивающего во внутреннем мире цвайхандера и повез его в госпиталь. Остальные двинули следом.
Прежде чем покинуть палубу, я решил проверить уже некоторое время дававшее мне в затылок ощущение чужого взгляда. Без предупреждения резко обернулся…
И успел уловить, как в глубинах шара исчезает огромное черное лицо.
Или показалось?
Поверхность шара была сейчас всё так же неподвижна и непроницаемо холодна.
Да хрен там мне показалось.
— Я тебя видел, — негромко произнес я ткнув в шар прицельным пальцем. — Смотри у меня!
Ответа, конечно, не было. И с тем я и покинул гостеприимную камеру Черного двигателя.
Пока шли по коридору, я присматривался к шагающим с нами вместе техникам, у которого из них рожа самая продувная. Выбрал самого мелкого и рыжего и, неброско цыкнув в его сторону, привлек к себе внимание:
— Слышь, есть что?
Рыжий пройдоха задумчиво покосился на меня и уточнил:
— А что, это твое что?
— Дроидные компоненты? — предположил я. — Бластерные батареи? Есть имперские десантные сухпайки? Я бы взял.
— А что взамен? — алчно прищурился рыжий.
— Мое доброе отношение, например, — от всей щедрости своей широкой души предположил я.
— Маловато будет, — не дрогнув, отозвался рыжий стервец.
— Услуга за услугу? — предложил я чуть больше.
— Это уже поинтереснее будет, — охотно согласился рыжий техник.
— Тогда давай меняться, — широко, криво и зубасто, словно голодная акула, улыбнулся я.
Да не на того я попал!
— А давай не меняться, — хитро прищурился этот рыжий козырь. — По-другому!
Опа! И что бы это значило?
— А что тогда? — удивился я. — Если не меняться?
— А ты выиграй! — хитро скалясь вбросил хитрый техник.
Ух ты. Азартная козявка. Ну-ну. Ну, давай, узнаем, во что там ты меня втягиваешь.
— И во что играем? — с подозрением прищурился я.
— В самую лучшую, самую захватывающую игру во Вселенной! — с истовым фанатизмом заявил техник.
— Удиви меня… — кисло пробурчал я.
— Крысиные бои! — выпалил техник.
Ну, конечно. А как же иначе? Старая добрая неистребимая забава корабельных нижних чинов и придонных палуб. Вечная и неизменная, как сама эволюция. Уверен, ещё на деревянном флоте древней, ещё допантеонной эпохи, под полотняными парусами скучающие матросики этак развлекались вдали от присмотра высокого офицерства.
А на Вольном Флоте просто иначе быть не могло — ну-ка, попробуй запретить эту древнюю и практически священную традицию, такой отважный капитан. Мигом заговор против себя получишь, а может — и пристрелят сразу, без всех этих умствований, по-простому. Или в шлюз скинут, чтобы заряд батареи не тратить.
Крысиные бои — это, собственно, не про крыс, никто особо и не помнил, как эти самые исходные земные крысы выглядели. Это были бои мелких, но злобных существ, не занимающие много места, позволяя развлечению оставаться достаточно приватным, но от того не менее азартным. В бой шли все, что приходило в голову, от домашних питомцев, до подходящих по размеру дроидов и даже киборгов. И прочих таких химер на стыке био и кибертехнологий. Лимитировлся только вес до двух кило и размер — крупного грызуна.
— Мы как раз собираем новый заход, со всех палуб. Думали дождаться возвращения на Гуль, но решили начать прямо сегодня, раз двигатель неисправен. Не будем терять ни минуты!
— Ну, что, Потемкин? — спросил я почивающего на моем широком плече светлейшего князя. — Ты как? Не прочь задать трепку парочке мелких экзотических питомцев?
Потемкин приоткрыл глаз, покосился на меня с таким выражением, словно я его уже достал своими зажигательными идеями. Мол делай че хошь, я все что дашь пережую.