16 Леджер

— Значит, у нас есть дела поважнее. Тебе нужно бросить этот нелепый школьный проект, — сказал Гарольд.

Я посмотрел на озеро. Шарлотта ушла на работу рано утром, а я остался, чтобы допить кофе. Чуть позже мне нужно было заехать за Нэн и отвезти ее к врачу, но мне здесь нравилось.

Слишком нравилось.

Я понимал, что все усложняется, потому что я проводил с Чарли каждый день. И хотел еще. Для меня это было впервые. Обычно я сваливал гораздо раньше. Да, я встречался с женщинами по несколько недель, иногда месяцев, но мы не проводили вместе каждую минуту. Черт, ночевка с женщиной обычно заставляла меня мечтать поскорее вернуться домой и побыть одному.

Но сейчас все было иначе. И это пугало меня до чертиков, потому что я уезжал. Я жил в городе, а она — здесь.

Я не был человеком для отношений. И она знала меня только таким.

Ей были нужны вещи, которых я никогда не смог бы ей дать.

Муж.

Семья.

Жизнь.

Мысли об отце накрыли меня волной. О том, как чертовски сильно он искалечил мое представление о семье. Как легко было мною манипулировать, когда я был ребенком. О чувстве вины и стыда из-за того, что я годами врал матери. Я до сих пор помнил день, когда во всем признался. День, когда наконец сказал отцу, какой он мудак. День, когда разбил матери сердце, рассказав ей то, что видел. Ссору, которая последовала. Как отец сказал, будто это моя вина, что он ушел. Как Джилли плакала и убегала, прячась в своей комнате. Опустошение. А потом я узнал, что он вообще не хотел жениться. И что они были вместе из-за меня. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Я никогда не хотел оказаться в положении человека, который взрывает чужую жизнь. Так, как я видел это у него.

Нет. Это слишком большая ответственность.

Держать чужое счастье в своих руках.

Черт.

Я не мог туда лезть.

Даже ради нее.

Потому что если я ее подведу, я себе этого никогда не прощу.

— Ты сказал, что подумаешь, если я соглашусь на новый музейный проект. Ты прекрасно знаешь, что работы там будет до черта, а график станет адским. Но я возьмусь, если ты согласишься на этот небольшой проект, о котором я прошу, Гарольд. Мне тоже иногда нужны победы, — я покачал головой и тяжело выдохнул. Мне смертельно надоел этот разговор по кругу.

— Я рассматриваю тебя в партнеры. Этого мало как победы? — процедил он. Так было всегда, когда я упирался. Маленькая истерика в надежде, что я сдамся. Раньше я всегда уступал. Но теперь я знал себе цену. Я знал, что я ему нужен. Почти так же, как он нужен мне. Просто он больше не хотел делать всю работу. И здесь появлялся я. Я был готов пахать.

— Конечно, это победа. Но это значит, что у меня будет право голоса в том, за какие проекты мы беремся. Я вообще не понимаю, почему ты со мной воюешь. Работать буду я. Мне нужно только твое одобрение.

— Я же позволил тебе заняться проектом твоего отца, верно? И как далеко ты собираешься в этом заходить?

— Да ради всего святого, Гарольд. Это формальность. Я делаю тот проект как подработку вне рабочего времени, и ты это знаешь. Мне нужен был только документ, чтобы он перестал меня шантажировать. Ты и пальцем не пошевелишь ради него. А школа — совсем другое. Это проект по любви.

— Давай обсудим все, когда ты вернешься с выходных и мы поедем в ту поездку на яхте, от которой ты постоянно пытаешься увильнуть.

Я сел и уставился на каноэ, вспоминая вечер с Чарли на воде. Каким все было простым. Легким. Смех. То, как разговор лился сам собой. Как я мог проводить с ней часы и все равно хотеть узнать больше.

О ее сердце.

О ее мыслях.

О ее теле.

Я прочистил горло.

— Мне будет чертовски неловко ехать с тобой и Морин на яхту, когда мы с Джессикой не встречаемся. Это не массовка, и я не хочу оказываться в такой ситуации. Я не хочу никого вводить в заблуждение. Я не полный мудак.

Он усмехнулся.

— А ты знал, что отец Морин раньше был моим начальником? Именно он меня с ней познакомил. Без него у меня не было бы этого процветающего бизнеса.

Какого черта это вообще значит?

Он что, тоже решил добавить щепотку шантажа?

Я знал, что отец Морин в свое время был очень известным архитектором. И что Гарольд потом возглавил фирму и сделал ее еще успешнее. Но я понятия не имел, что именно он их свел.

— Я знал, что ты у него работал. Я думал, ты пошел туда уже после свадьбы с Морин, — я провел рукой по лицу, потому что мне не нравилось, куда катится этот разговор.

— Неправильно. Я работал у него. Он познакомил меня со своей дочерью, к которой поначалу у меня не было никакого интереса. Но я был умным человеком, Леджер. Без поддержки Гэвина у меня не было ни гроша. Он был моим наставником, а потом стал тестем. Выигрыш для всех.

— Рад за тебя. Но я, знаешь ли, не фанат договорных браков. Для меня это попахивает варварством. Мне нужно партнерство — с тобой, Гарольд, потому что последние пять лет я пахал как проклятый. Мне не нужна семья по щелчку пальцев, и я буду признателен, если ты перестанешь на меня давить.

— Послушай меня. Если ты там сейчас трахаешь какую-то девчонку и чувствуешь себя виноватым из-за моей девочки, — обещаю, когда вернешься, никаких вопросов не будет.

Я вскочил на ноги. Это уже походило на извращенную шутку. А то, с какой легкостью он фактически предлагал мне свою дочь, зная, что мне это не нужно, начинало меня по-настоящему воротить. Это было слишком похоже на моего отца. Что вообще не так с этими мужчинами?

— Я закончил обсуждать свою личную жизнь. Подумай о школьном проекте. Суперинтендант дышит мне в затылок, и я хотел бы дать ему ответ до отъезда.

— Тогда, полагаю, нам обоим есть над чем подумать, — он усмехается. — Посмотри документы по музею, которые я тебе отправил. Там есть сроки и вся информация по зданию. Дай знать, когда, по твоему мнению, ты сможешь начать и сколько времени это займет. Это отличный пункт для резюме, Леджер.

Если бы мне платили по центу каждый раз, когда он пытался мной так манипулировать… Еще пару лет назад это дерьмо работало. Но сейчас мое резюме и так было крепким. Моя подпись стояла под несколькими знаковыми зданиями, заслуги за которые он приписывал себе, и люди это знали. У меня постоянно были предложения от конкурентов, но я гордился своей лояльностью. Если бы я когда-нибудь ушел от Гарольда, то только затем, чтобы открыть собственную фирму. Это всегда было целью. Просто в какой-то момент мне стало слишком комфортно работать под именем знаменитого Гарольда Картрайта и зарабатывать те деньги, что к этому прилагались.

— Я тебе перезвоню. Скоро созвонимся, — сказал я и завершил разговор. У меня не было настроения снова ходить с ним по кругу.

Телефон завибрировал. Я посмотрел на экран — сообщение от Шарлотты.

Божья коровка: Я так хочу сейчас плавать по воде, а не слышать, как Дарвин нюхает мое дыхание.

Я фыркнул от смеха. Мне чертовски нравилось, как она говорила о детях.

Я: А я хочу, чтобы моя голова была у тебя между ног, пока мы плавали бы по воде.

Божья коровка: Боже мой, прекрати. Я в школе.

Я: Ничего не могу с собой поделать. Как день?

Божья коровка: Загруженный, хоть и всего на полдня. Не могу поверить, что завтра мой последний день с детьми.

Я понял, о чем она. Мы часто это обсуждали. Ее последний день с детьми означал, что и наше время подходит к концу. Я никогда не думал, что буду с таким чувством уезжать из Хани-Маунтин. Но это было так.

Я: Дарвин, наверное, расстроен?

Божья коровка: Не выглядит особо счастливым.

Я: А ты как к этому относишься?

Божья коровка: Я ненавижу прощания, Леджер. Всегда ненавидела.

У меня сжало грудь. Я зашел обратно в дом и взял ключи.

Я: Прощание — не значит навсегда, Божья коровка.

Божья коровка: Ты что, всерьез цитируешь песню Goodbye Girl Дэвида Гейтса?

Я: Что сказать. Это любимая песня Нэн. Она крутила ее по кругу после смерти Деда.

Я вспомнил, как Чарли однажды разрыдалась, рассказывая о смерти матери. Как говорила, что ненавидит перемены и прощания, потому что иногда люди не возвращаются. И черт, если мне не стало стыдно за эту цитату.

Божья коровка: Хорошая песня. Понимаю, почему она ее любит. Ладно, дети вернулись, Дарвин хочет знать, что у меня было сегодня на утренний перекус.

Я: Хорошо, что он не может унюхать мое дыхание. Мы-то знаем, что у меня было на утренний перекус в душе перед тем, как ты ушла на работу. Я до сих пор чувствую твой вкус.

Божья коровка: Ты меня убить хочешь? 😮‍💨 Увидимся позже.

Я: Еще как увидимся.

Я поехал за Нэн и все еще улыбался, вспоминая нашу переписку с Чарли. Как легко было ее смущать. Говорить ей, как сильно мне нравится ее тело.

Нэн ждала меня у дома. Я открыл пассажирскую дверь и помог ей сесть.

— Доброе утро, мой мальчик.

— Доброе утро, — ответил я.

Когда я сел за руль и выехал с подъездной дорожки, она тут же начала с вопросов. Нан следовало бы работать в ЦРУ. У нее была ненасытная тяга к подробностям личной жизни — моей и Джилли. Мы всегда ее этим поддразнивали. Может, сказывалась работа психотерапевтом, а может, она просто была невыносимо любопытной.

— Твоя мама сказала, что ты сегодня обедаешь с ней в больнице? — спросила она.

— Да.

— Просто спрашиваю, потому что она уверена, что ты еще и ночуешь у меня каждую ночь.

Ну вот, началось.

— Я вижусь с ней каждый день с тех пор, как приехал. А где я сплю, никого не касается. К тому же мама все равно ложится рано, — я пожал плечами, заезжая на парковку у кабинета ее кардиолога.

— Мне просто кажется любопытным, что тебя каждую ночь нет дома. Ого-го. Наверное, ты очень усердно работаешь над речью шафера, — она усмехнулась. Я вынул ключи и повернулся к ней. — Или ты просто много гуляешь, возможно?

— Нэн. Это чужое дело, — я приподнял бровь.

— Если ты спишь с этой милой девочкой, смотри, не рани ее. Потому что Джилли будет не единственной, у кого из-за этого возникнут проблемы. С такими, как она, не играют, Леджер, — ее голос стал серьезным, и я вдруг вспыхнул защитной злостью.