- Сегодня, возможно, придется поработать еще, - обрываю веселье. Сегодня встреча с немыми. Едем все.
Пацаны готовы на подвиги, как никогда. Таких денег за день они еще не зарабатывали.
Заезжаем ко мне домой, я оставляю одного из парней из звена Петра сторожить "бабки" на квартире. Теперь придется делать так, пока мы днем отсутствуем. Кто-то должен сторожить наш общак. Под моей кроватью сейчас стоят две сумки, битком забитые пачками купюр крупного достоинства. Я их не считал.
Надеюсь, сторож не решится спереть пару пачек...
Пока есть время, катим в аэропорт. Я собираюсь начать полномасштабную акцию по захвату территорий на всем пространстве города. Риск не просто огромен, он колоссален, но так жить интересней.
Первыми в аэропорту под руку подворачиваются наперсточники. Парни, как только услышали, что мы и есть бригада Волка, тут же согласились работать под нами. То есть делиться прибылью. Черт его знает, какая у них прибыль, и я назначаю конкретную сумму. Кидал она точно устраивает. Мы хотели найти команду Стаса, которая курировала до сегодняшнего дня аэропорт, но их кто-то предупредил, и они предпочли ретироваться раньше, чем мы до них доберемся.
Мои пацаны разбрелись по аэропорту искать точки коммерсантов, которые мы еще не обнаружили, а я захожу в видеосалон. Пока веду разговор, кто-то успел-таки опять "стукнуть", и в каморку заваливают менты. Два сержанта и младший лейтенант из аэропортовского пикета.
- Руки за голову! - с ходу орет мент в лейтенантских погонах. - Встать! .
Мы с Волком удобно устроились на стульях и никаких команд выполнять не собираемся. У нас с собой волыны, а значит, если легавые решатся на более активные действия, придется их валить.
Переглядываемся с Волком, и я угрожающе смотрю на хозяина видеосалона. Тот мгновенно бледнеет и, наверное, уже не рад, что кто-то из его корешков оказал ему такую медвежью услугу с ментами.
- Я сказал встать! - орет мент повторно. Оружие они не достают.
- Чего вопишь? - спокойно интересуюсь у него. Волчара сидит, закинув ногу на ногу, и лыбится мусорам, как лучшим друзьям. От подобной наглости летеха опешил, а сержанты неуверенно переминаются с ноги на ногу. Оружия у них, по-моему, и нет вообще, кроме резиновых дубинок в руках, которые теперь в народе окрестили "демократизаторами". Сейчас, когда на полицейских совершается много нападений в целях захвата оружия, большинство отделов прекратили вообще выдавать табельное оружие своим сотрудникам. Поэтому и в ментовку народ работать не идет. За совсем нищенскую зарплату чтобы еще и башку пробили - ни у кого такого желания не возникает.
- Я что-то не понял? - говорит офицер более спокойным голосом. - Вы кто вообще такие? - он смотрит на меня. В его взгляде полная неуверенность.
- А ну-ка, выйди! - приказываю хозяину салона и приглашаю ментов. Присядьте, господа. Я вам кое-что объясню.
Парень уходит за дверь, а менты подходят к столу, но остаются стоять. Достаю пачку денег и отсчитываю из нее три кучки по тысяче рублей. Кладу деньги на стол.
- Мы из бригады Волка, - делаю я паузу и смотрю на ментов. Реакция пошла. Лица полицейских вытягиваются, а лейтенант бессильно опускается на стул, не сводя с меня глаз. - Здесь все теперь наше, - объявляю летехе и показываю пальцем полукруг, условно обозначая этим движением весь аэропорт. - Здесь нам будут платить все! Но... Нам за всем не уследить. Поэтому, парни, давайте договоримся.
Полицейские молчат, в их глаза уже заполз страх. О нас слышали уже все, и то, как мы быстро улаживаем свои дела с помощью стволов, наводит на нормальных людей ужас.
- Так это... что? - мямлит лейтенант, показывая кивком головы на деньги.
- Плата за охрану, - смеюсь я. - За помощь, так сказать. Вам ведь все равно нужно охранять и поддерживать в аэропорту порядок? Так? Так. А зарплата у вас небольшая. Считайте, что в свободное время вы подрабатываете и охраняете наши коммерческие интересы. Все очень просто.
Летеха чешет в затылке, сбивая фуражку козырьком на лоб. Судя по всему, парень он из деревни и соображает не всегда быстро...
- Ну-у, - тянет он. - Вообще-то это можно... Ну, там, ежели в свободное... как бы время, - говорит он. - Так, значит, это... Ну, что? Как охрана, что ли? Чтоб, значит, тут у вас все в порядке было?
- Именно так, - киваю я. Что за тупица этот легавый!
- А вы... Ну, это... Точно из. этого? Друзья... как бы Волка? - мнется полицейский.
- Тебе нужны доказательства? - усмехаюсь я. - Убить кого при тебе?
- Не, - кисло усмехается мент. - Я так, это... шутка! В общем все нам понятно. Только это... Вот деньги как? Ну, в смысле, что там... Каждый месяц, как получка?
- Будете получать по триста каждую неделю, - обещаю ему. - Но делать будете так, как скажем мы! Ясно?!
- Так понятно! Чего там! - радуется полицейский и смотрит на своих коллег: - А?
- Все нормально! - лыбятся сержанты. - Мы согласны!
Где берут таких дебилов? Удивительно!
Менты забирают деньги, и я зову на разбор хозяина салона. Дальше все просто. Начистив парню рыло от души, уезжаем из аэропорта.. Очень неплохо поработали, время зря не потрачено.
Заезжаем в кафешку. Софья нам сердечно рада. С ней разговаривает Волк, я же жду гостей. Наши пацаны перекрыли подступы к кафе с улицы и готовы к любым действиям. Хотелось бы верить, что это у них получится, когда возникнет прямая необходимость.
Немые приезжают в том же составе, как и вчера, втроем. Привозят деньги. На их лицах читаю грусть и полную неуверенность в себе. Они также уже знают, с кем связались, и решают обернуть дело миром. Боятся.
Деньги их я пока не трогаю, и пять тысяч рублей лежат посредине стола между нами.
"Я хочу долю от продажи спиртного", - пишу им в блокноте.
Немые настороженно вскидывают на меня глаза.
"Такого уговора не было!" - пишут ответ.
Улыбкой успокаиваю их.
"Я не просто хочу долю. Я вкладываю деньги в ремонт ваших ларьков. А также, чтобы вы могли расширяться", - пишу им.
Троица переглядывается. Такого они явно не ожидали. Дополняю в блокноте, что вкладываю в их дело тридцать тысяч. Немые удивлены, и вся гамма чувств отражается в их лицах и жестах между собой.
Волк сидит рядом и с интересом следит за нашим молчаливым диалогом. Наконец старший согласно кивает головой. Достаю три пачки денег и бросаю их на стол, добавляя к пятерке.
Мы договариваемся, как и где будем пересекаться, и разъезжаемся довольные друг другом. Отпускаю своих парней и рулю к ближайшему телефону. У меня есть еще время, чтобы повидаться с Анжелой.
Глава шестнадцатая
Дела у нас просто поперли в гору. На рынке, на вокзале и в аэропорту установили свой контроль полностью. На меня неожиданно вышли воры. Встреча с ними состоялась, и я познакомился с одним, можно сказать, легендарным авторитетом, который тянул двенадцать лет на киче "Белого Лебедя", такой же легендарной в уголовном мире крытой тюрьмы особого режима.
Мы быстро нашли с ним общий язык, и мне назначили процент, который моя бригада должна вносить в воровской общак. Воры объяснили свою позицию в этом городе, а также дали понять, каких людей мне трогать не стоит. Против слова воров я не шел никогда. Это не страх, а дань уважения заслуженным людям. Этапы, тюрьмы, лагеря, пересылки - вся жизнь под автоматом.
Самое интересное, что в те годы звание рецидивиста, и причем особо опасного, можно было получить даже за то, что человек три раза подряд сидел в тюрьме и на зоне, потому что нигде не хотел работать на государство. Такая статья называлась "тунеядкой", и за которую давали до двух лет исправительных лагерей. Да и за прочие шалости народ у нас сажали нещадно. Советам нужна была дармовая рабочая сила на великих стройках социализма. На горбах бесправных зеков гребаноё советское государство собиралось въехать в коммунизм... Это даже не смешно.
Как мы ни старались удерживать позиции в городе, новые группировки стали расти, как грибы после дождя, или, что точнее, со скоростью размножения кроликов. За каких-то три летних месяца нам уже стали дышать в затылок и наступать на пятки. В воздухе запахло кровью. Никакой пальбы и стычек у нас летом не было. Не было этого с того момента, как я угрохал усатого шашлычника. Но теперь, похоже, придется взяться за стволы.