– Потому что внизу Траск со Слейдом, – резонно ответил Гросс. – Как ты только что сказал дочке Фермера, их присутствие вынуждает вас быть осторожными. Вам нельзя рисковать, открывая пальбу.
Хло испытующе взглянула на мистера Гросса.
– Что это за шуточки?
Мы оба уставились на нее.
– Какие шуточки? – спросил я.
– Эта корка насчет дочки Фермера. – Ее взгляд разил, как кинжалом. Что ты хотел этим сказать, толстячок?
Мистер Гросс принял оскорбленный вид, что выразилось в новом легком позеленении физиономии. Я сказал:
– Это была не шутка. Он ничего такого не имел в виду. Я потом тебе объясню.
– Ему бы лучше попридержать язык.
– Извините, мистер Гросс, но мне придется связать вас и снабдить кляпом, чтобы мы могли уйти.
– Харви, позови на помощь, – велел мистер Гросс. – Люк, ты тоже.
Харви открыл рот и сказал:
– ПОМОГИТЕ!
Люк проделал то же самое.
Это было нечестно. Ведь оружие держали в руках мы с Хло. Это мы были отчаянными сорвиголовами. По всем правилам, мистеру Гроссу, Люку и Харви полагалось бы вести себя тихо, послушно и кротко. А вместо этого Харви и Люк вопят: «ПОМОГИТЕ!» – не то чтобы совсем уж в один голос, но шума все равно хватает, а мистер Гросс под шумок пялится на нас с этой своей терпеливой улыбочкой вечной победительницы Люси, предлагающей Чарли Брауну еще одну партию в шашки.
У нас был выбор. Мы могли попросту убежать или перестрелять их всех и тоже убежать.
Мы просто побежали.
– Сюда! – заорал я, перекрикивая вопли Харви и Люка, которые прильнули друг к дружке, как певцы из любительского квартета парикмахеров, и умудрились превратить свое ПОМОГИТЕ!" в песню с яростно выраженной мелодией.
Я ответил им своим кличем, замахал руками и сломя голову кинулся вон из комнаты. Хло мчалась у меня в кильватере.
Я думал, что Траск и Слейд вместе со всеми остальными побегут по парадной лестнице, поэтому направился к черной, по которой меня тащили наверх. Перепрыгивая через три-четыре ступеньки, мы скатились вниз, слыша, как за спиной Люк и Харви заливаются во всю глотку, успев выработать некий ритм. Их пение напомнило мне рулады оркестра Сони Хини в балете на льду.
Теперь орал и мистер Гросс, отдавая кому-то приказы сделать то-то и то-то.
Легко было догадаться, что именно.
Все-таки у нас оставался шанс, поскольку была фора. Внизу я сделал фальстарт, устремившись к той двери, в которую входил в дом, но потом передумал и переориентировался, направившись в переднюю часть дома. Хло волей-неволей приходилось следовать за мной. Все должны были подумать, что мы удираем через черный ход, поэтому они выскочат через парадный и обегут вокруг дома, взяв его в кольцо. А если мы последуем за ними, у нас, возможно, будет кое-какое преимущество внезапности.
Я чуть замедлил бег на пути через комнаты первого этажа, и Хло наконец-то догнала меня. Она задыхалась и хваталась за мою руку.
– Зачем нам сюда? – прошептала она.
Но времени на объяснения не оставалось. Я только покачал головой, призывая Хло не потеряться и не задавать никаких вопросов.
Перед нами была закрытая дверь. Я толкнул ее и с опаской вошел в необитаемую комнату, заставленную карточными столами, сплошь усыпанную картами. Складные стулья были отодвинуты, как будто люди, сидевшие на них, в спешке вскочили и покинули помещение. За широкой дверью виднелся поперечный коридор, из которого доносился приглушенный гвалт. Однако в поле зрения никто не появлялся.
Я шагнул вперед. Поднявшись на цыпочки, выглянул из-за угла и увидел справа горстку людей, сгрудившихся у подножия лестницы. Одни смотрели вверх, другие – в сторону парадной двери, которая была распахнута настежь. Никаких криков откуда-либо больше не слышалось. Грандиозная супруга мистера Гросса ярко выделялась в группе гостей, будучи на голову выше всех остальных. Виду нее был немного обиженный.
Я отступил обратно в игровой зал и шепнул Хло – Мы пробьемся сквозь эту толпу, потом выскочим из дома и побежим прямо по аллее к нашей машине. Она все там же?
– Да.
– Ори и размахивай пистолетом, это поможет нам расчистить путь.
Хло кивнула. Она была взволнованна, полна решимости и очень похожа на студентку высшего училища музыки и изящных искусств. Можно было подумать, что я посылаю ее на сходку коммунистов, арест сатанинской секты или захват курильни опиума, а то и на поиски египетского зала библиотеки на Пятой авеню.
– Приготовься, – шепнул я, и сам чувствуя себя как инспектор Роберт Митчем. Пришлось подавить желание сверить часы.
Мы стояли на пороге, будто летающие лыжники на площадке трамплина. Я поднял руки с зажатым в них пистолетом и заорал:
– Пошли!
С криками «Йех! Йех! Йех!» мы выскочили из-за угла, при этом я дал для острастки малость помахать руками, отягощенными огнестрельным оружием. За спиной, будто дух – предвестник смерти, верещала Хло.
Картежники немало позабавили нас своими бледными испуганными физиономиями, после чего бросились врассыпную, как скелеты в театре теней Диснея. Путь к двери был свободен, и мы бросились вон.
И тут на пороге возникли фигуры Траска и Слейда, заслонившие собой дверной проем. Черные костюмы, черные пальто, черные пистолеты в руках, мрачные ухмылки на мордах. Черная угроза.
Даже пожелай я остановиться, мне бы это не удалось. Пригнувшись, я втянул голову в плечи и несся вперед.
Я врезался плечами прямо в их животы. Левое глухо ударило в брюхо Траска или Слейда, а правое въехало под дых Слейду или Траску. Я услышал стерео-у-у-у-у-ф-ф-ф! а потом очутился за дверью, и плечи мои более не встречали сопротивления. Я мчался, падая на бегу и отчаянно пытаясь восстановить связи между ногами и их родным туловищем.
Какое-то короткое бесконечное мгновение я бежал, утратив всякое равновесие. Ноги все топали и топали, силясь догнать основную массу меня, и я был уверен, что пропашу носом двадцатифутовую борозду в гравии аллеи.
Одновременно я пытался взять себя в руки да еще норовил проскочить между машинами, стоявшими перед домом мистера Гросса, поскольку не имел никакого желания влететь в одну из них на той скорости, с которой перемещался и которую впоследствии оценил в одно и девять десятых числа Маха.