ГЛАВА 3Шон

Лицо Зары заметно бледнеет, её дыхание сбивается. Я не сомневаюсь, она тоже видела этот череп.

Хотел бы я вспомнить, где я уже видел этот знак. Как будто он прямо у меня в голове, дразнит меня, но я не могу понять, где именно.

— Расскажи мне, что ты об этом знаешь, — требую я.

Зара качает головой.

— Мне нечего тебе сказать. Я видела это на руке Джона. Я вообще впервые это вижу.

— Ты лжешь, — заявляю я.

— Я не лгу, и не называйте меня лгуньей.

— Но ты поняла, что я имел в виду, когда упомянул череп.

— Ты только что разговаривал с Джоном снаружи. Да, я знаю, что у него есть татуировка в виде черепа. Совершенно очевидно, о чем ты говоришь, — утверждает она.

— Это не татуировка. Это метка, — сообщаю я ей.

Она пожимает плечами.

— Что бы это ни было, я знаю не больше, чем ты.

Я начинаю закипать:

— Скажи мне, кто такой Джон Смит, Зара.

— Я рассказала тебе все, что знаю.

— Перестань мне врать, — рычу я.

Она пристально смотрит на меня, а затем толкает меня в грудь и говорит:

— Перестань обвинять меня в чем-то. Я говорю тебе правду.

— Но ты ведь мне не всё рассказываешь, так ведь?

Она закрывает рот и поворачивается к окну.

Я изучаю ее несколько вдохов, затем смягчаю тон и спрашиваю:

— Что ты скрываешь от меня?

Она разворачивается ко мне лицом.

— Я рассказала тебе все, что могла. Но что сказал тебе Джон? Почему бы тебе не поделиться этой информацией со мной?

— Ничего, — отвечаю я.

Она наклоняет голову, глядя на меня.

— То есть я должна верить тебе, когда ты утверждаешь, что он ничего тебе не сказал, но ты не веришь мне, что я ничего не знаю о черепе или о Джоне?

Я скрещиваю руки и откидываюсь назад.

— Да. Это ты у нас сама секретность. Между тобой и Джоном происходит что-то серьезное. Так что, что бы это ни было, выкладывай. Этот человекне тот, с кем тебе следует общаться.

Она усмехается.

— Откуда ты знаешь? Что он тебе сделал, раз ты заявляешь такое?

— Мне достаточно было просто посмотреть на него с другого конца паба, — выпалил я.

Она ухмыляется.

— Так это ревность?

— Не надо этих игр со мной, Зара. Не когда дело касается его!

— Но с другими парнями ты, значит, можешь меня допрашивать?

— Не переворачивай всё с ног на голову, — резко отвечаю я.

— Слушай, Шон, я ничего не знаю. — Она указывает на дверь. — Ты собираешься открыть ее и выпустить меня, или мне придется выйти со своей стороны?

Я смотрю на нее мгновение.

— Ладно. Думаю, я выйду с этой стороны, — заявляет она, протягивая руку к двери.

— Не смей!

Она замирает, а затем медленно переводит взгляд на меня, надув губы и бросая на меня вызывающий взгляд.

— Ты же знаешь, что не стоит выходить с этой стороны машины. Это не самый безопасный вариант. Твой отец будет в ярости, — проговариваю я

— Ну, я сообщу отцу, что ты не оставил мне иного выбора, когда ты или твой водитель сдали меня, — резко говорит она.

— Я бы тебя не выдал.

— А ты бы не стал?

— Я когда-либо поступал так?

Её голубые глаза сверкают злостью.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Я выхожу, а затем снова тянусь к ней, но она игнорирует меня, выходит одна и протискивается мимо меня в дом.

Я следую за ней.

Мы проходим мимо швейцара, и она щебечет:

— Спасибо, что привез меня домой. Теперь можешь идти.

— Я сказал твоему отцу, что провожу тебя до квартиры.

Она саркастически фыркает.

— Да, конечно, я не разберусь без тебя. Я в безопасном месте. Пока! — говорит она, машет рукой и нажимает кнопку лифта.

— Перестань вести себя как маленькая засранка.

— Перестань быть диктатором.

Я подхожу к ней ближе и крепко обхватываю ее за талию.

Она наклоняет голову, глядя на меня с раздражением.

— Серьезно, Шон? Всё нормально, ты можешь идти.

— Ты этого хочешь? — говорю я.

Лифт открывается. В нем никого нет. Зара заходит и отвечает:

— Да, хотелось бы.

— Нет, не хотелось бы, — заявляю я, вставая рядом с ней и нажимая кнопку восьмого этажа.

Двери лифта закрываются, и мы поднимаемся в тишине, но напряжение между нами растет.

Зара упряма, но мне все равно. Я узнаю, что она скрывает от меня насчёт этого Джона Смита.

Лифт останавливается, и двери открываются. Она выходит из лифта, и я следую за ней. Дойдя до двери своей квартиры, она достает ключ. Она быстро смотрит на меня, снова машет рукой.

— Пока! Тебе пора идти.

Я остаюсь на месте.

Она открывает дверь в свою квартиру и пытается закрыть её, пока я не успел войти, но я толкаю дверь шире и захожу за ней.

— Я не приглашала тебя, Шон, — заявляет она.

Я закрыл дверь, заявив:

— Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что ты скрываешь.

— Еще раз говорю, я ничего не скрываю, — говорит она, бросая ключи и сумочку на стол, а затем неторопливо направляется в свою спальню.

— Скрываешь, — настаиваю я.

— Нет, это не так. А теперь убирайся из моей квартиры.

— Нет.

Она разворачивается ко мне.

— Это уже перебор. Я сказала тебе уйти, и я это серьёзно. Я не собираюсь терпеть, чтобы ты сидел здесь и всю ночь меня допрашивал у меня же дома. Мой отец поручил тебе проводить меня до двери, и ты это сделал. Спасибо большое. А теперь можешь идти. — Она скрещивает руки и сверлит меня взглядом.

Я не двигаюсь.

— Ты ничего не добьёшься этим разговором, Шон. Пожалуйста, уходи, — говорит она более мягким тоном.

— Зара, почему этот мужчина был в пабе?

Она качает головой.

— Я не знаю. — Она поворачивается и идет в свою спальню.

Я следую за ней.

Она расстегивает молнию на платье, и оно соскальзывает с ее тела, обнажая фиолетовый бюстгальтер и стринги.

Я замираю. Мой член твердеет до боли. Мой голос срывается:

— Чёрт возьми. Что ты делаешь?

Она оглядывается и бросает на меня многозначительный взгляд.

— Я собираюсь спать. А ты что делаешь?

У меня пересыхает во рту.

Её взгляд становится твёрже. Она продолжает:

— О, ты всё ещё у меня в квартире, хотя я уже дважды сказала тебе уйти. Прости, если ты не понял намёка. Позволь мне повторить ещё раз. Не забудь закрыть дверь с той стороны, когда ты будешь уходить. — Она идет через комнату, снимая серьги и кладя их в шкатулку для драгоценностей.

Я смотрю на ее задницу, тяжело сглатываю и невольно бормочу:

— Господи Иисусе.

Я видел Зару в бикини раньше, но никогда в таком виде. Я никогда раньше не оказывался в её спальне один, да ещё и злой, сгорая от необходимости выпустить пар, пока она почти голая.

Она заводит руки за спину, расстегивает бюстгальтер, скользит из него, а затем скрещивает руки на груди. Поворачивается ко мне лицом и выгибает брови.

— Ты не против? Это моя спальня, в конце концов.

Мой член болезненно давит в молнию. Я бормочу:

— Какая же ты стерва.

— Ты, случайно, не собираешься нарушить наши границы? — спрашивает она с самодовольной ухмылкой.

Я молчу. Внезапно у меня пересыхает в горле, а взгляд прикован к её руке, готовой опуститься, чтобы лифчик упал на пол.

— Глаза выше, Шон, — практически поет она, вырывая меня из транса.

— Просто расскажи мне то, что ты знаешь, — хрипло говорю я, пытаясь вспомнить, зачем я вообще пришел.

— Нет. А теперь на выход.

Я понимаю, что имею дело с предельно упрямой Зарой. И это дерьмово. Когда она упирается, я ничего не могу заставить ее сделать. Если она уже встала на своё, то с места её не сдвинешь. Такое случалось всего пару раз в жизни, но сегодня ночью она не отступит.

— Я вернусь завтра, и мы поговорим об этом, — ворчу я.

Она проводит большим пальцем над ложбинкой груди и весело щебечет:

— Хорошо. Я заранее предупрежу охрану, чтобы тебя не пускали.

Мой взгляд блуждает, и я фыркаю.

— Ну да, конечно.

— Испытай меня, Шон, — бросает она вызов.

Мой взгляд скользит по её телу и снова встречается с её глазами.

Её щёки слегка розовеют, но она по-прежнему уверенная, как ни одна другая женщина, что мне встречалась. Кровь в жилах закипает.

Ее вызывающий взгляд становится еще более напряженным, как и ее ухмылка.

Я не могу сдержаться. Сердце грохочет в ушах.

— Ты ведешь себя как плохая девочка, Зара, — предупреждаю я.

— Оу? — насмехается она, снова выгибая бровь.

Я понижаю голос, предостерегая:

— Да. Не нарывайся. Или я перекину тебя через колено и отшлёпаю так, что мой след останется на твоей коже на несколько дней.

Её губы тронула хитрая улыбка.

— Боже, не искушай меня, Шон. Нечестно так дразнить девушку.

Внутри я рычу, пытаясь не застонать вслух.

Она указывает на дверь. Голос её становится жёстче:

— Вон.

Я решаю, что лучше уйти, прежде чем я сделаю что-то, что станет концом. Когда я выхожу из ее спальни, я качаю головой и напоминаю ей:

— Убедись, что ты запрешь дверь, когда я уйду.

— Не беспокойся, папочка, я так и сделаю, — саркастически отвечает она, следуя за мной к двери.

Когда я открываю дверь, то оглядываюсь через плечо, снова борясь с желанием остаться. Узнать хоть что-то, помимо того, какие звуки она издает, когда моя рука касается ее ягодицы или когда она кончает.

Она смотрит на меня так, словно тоже не хочет, чтобы я уходил, чтобы все эти грязные мысли стали реальностью. Но я решаю, что это останется лишь в моих фантазиях.

— Я приду завтра, — предупреждаю я, затем выхожу из её квартиры и закрываю за собой дверь. Спускаюсь на лифте в лобби, покидаю здание и возвращаюсь в свой внедорожник.

Я опускаю стеклянную перегородку между собой и водителем, Конаном, и приказываю:

— Езжай.

Он не задает вопросов. Когда мне нужно что-то выяснить, он едет, а я думаю.

Я снова поднимаю перегородку, откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно, пытаясь забыть о Заре и о том, где я видел этот череп с метки раньше.

Это ясно как день, и я вижу это на руке мужчины, но это не рука Джона. Это на том же самом месте, но я не могу вспомнить, чья это рука, хотя она кажется знакомой.

Городские огни проносятся мимо, пока мы едем, и проходит несколько часов, прежде чем все складывается. Я смотрю на свою руку, сжимаю кулак и поворачиваю ее.

У меня сжимается желудок. Эта рука кажется мне знакомой, потому что она похожа на мою собственную. Только у одного мужчины были руки, как у меня.

Мой отец.

Меня накрывает череда воспоминаний, из-за которых мне становится дурно.