КАЛЛИ

Я просыпаюсь от звука льющейся воды и аромата моей любимой ванильной пены для ванны, наполняющего воздух вокруг меня. Первое, что я осознаю, - это то, что мне очень, очень нужно в туалет. Второе - что за мной наблюдают. И то, как моя кожа покалывает от осознания этого, дает мне понять, кто именно наблюдает за моим сном.

Приоткрыв глаза, я замерла, увидев своего дьявола, стоящего в дверях нашей спальни голым, как в день своего рождения, и смотрящего на меня с такой нежностью в глазах, что у меня до сих пор перехватывает дыхание.

Оторвав взгляд от его глаз, я окинула его тело.

В последние несколько лет он больше занимался с парнями, и его тело стало похожим на произведение искусства.

Его грудь и пресс выглядят так, будто высечены из камня, настолько они рельефные. У меня слюнки текут от желания проследить эти линии языком.

Он тоже это знает, потому что его член начинает набухать под моим вниманием.

— Ты грязная девочка, Ангел, — шепчет он глубоким, сладким голосом.

Я не могу дождаться, когда мне больше не придется маневрировать вокруг шара для боулинга, чтобы добраться до него.

По-собачьи - это хорошо, эта поза доводит меня до оргазма именно так, как мне нужно. Но я скучаю по нему.

Я скучаю по тому, как он нависает надо мной, смотрит мне в глаза и наблюдает за моментом, когда я кончаю. Я скучаю по тому, как он целует меня, когда я кончаю, и глотает все мои крики удовольствия.

— Тебе это нравится, — шепчу я, поднимаясь и сбрасывая ноги с кровати.

Я все еще голая, и в тот момент, когда я встаю, по моим бедрам начинает стекать след того, чем мы занимались, прежде чем потеряли сознание.

Я могу чувствовать себя коровой, но когда я сокращаю расстояние между нами, его глаза темнеют, как будто я все еще та восемнадцатилетняя девушка, которую он встретил в первый раз.

Я останавливаюсь прямо перед ним, все еще глядя ему в глаза.

Одна из его рук обхватила мою шею, а другая легко поглаживала мой живот.

— Хорошо поспала? — спросил он, наклонив голову так, что его лоб коснулся моего.

— Очень хорошо.

Он улыбнулся, прежде чем его губы нашли мои. Я хотела утонуть в этом, в нем, но наш маленький человек был другого мнения и ударил меня в мочевой пузырь, сделав мою предыдущую потребность в туалете невыносимой.

— Извини, — говорю я, обходя его и бросаясь в главную ванную, где уже течет вода.

Несмотря на острую потребность, я останавливаюсь в дверях, обнаружив, что комната залита мерцающим золотым светом свечей.

— Ого.

За моей спиной раздается грохот, но когда я оборачиваюсь, Деймона не вижу.

Вбегая внутрь, я справляю нужду и умываюсь, а затем чищу зубы.

Я только что прополоскала рот, когда он появился с двумя впечатляющими напитками в руках.

— Они выглядят шикарно.

— Лучшие безалкогольные коктейли, которые я смог придумать. Залезай, — приказал он, кивнув подбородком в сторону ванны, наполненной переливающимися пузырьками.

Я не стала сдерживать стон удовольствия, когда теплая вода коснулась моей кожи, когда я опустилась в ванну.

— Боже, Ангел, — стонет Деймон, его член теперь полностью твердый и готов к второму раунду. — Сдвинься вперед.

Я делаю, как он говорит, радуясь, что он предусмотрительно установил большую ванну, когда обставлял эту квартиру.

Оставив напитки на краю, он скользит за мной. Его ноги обхватывают мое тело, а грубые руки скользят по моим бокам, побуждая меня прислониться к нему.

Как и каждый раз, когда я принимаю ванну, малыш начинает бурно шевелиться.

— Ты права, он будет маленьким футболистом, — шепчет мне на ухо Деймон. — Алексу это понравится.

— Ты хочешь сказать, что не будешь учить его или ее этой прекрасной игре? — дразню я.

— Лучше бы не надо, — бормочет он, заставляя меня смеяться.

Мы все знаем, что представления Деймона о веселье включают в себя гораздо больше боли и крови, чем простая игра в футбол.

— Выпьешь? — спрашивает он, поднося один из бокалов ближе и поднося соломинку к моим губам.

Я делаю глоток и стону, когда фруктовая сладость касается моего языка.

— Боже мой, как это вкусно, — восхищаюсь я.

— Не такой вкусный, как ты, держу пари, — шепчет он, прикоснувшись губами к моей шее и вызывая мурашки по коже. — Вот, — говорит он, поднимая кусочек ананаса, который был засунут за край бокала.

Повернувшись к нему, я приоткрываю губы, высовываю язык и облизываю сок.

Его член дергается за моей спиной, прежде чем он стонет.

— Так хорошо, — шепчу я.

— Да? — спрашивает он, дразня меня своими губами. — Не делай этого, — рычит он, когда мой язык выскальзывает, чтобы слизнуть сок.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и я дрожу от желания, когда его язык слизывает сладость с моих губ.

— Ммм… это вызывает привыкание, — говорит он, откусывая кусочек ананаса и предлагая его мне.

Выпив еще глоток своего напитка, я прислоняюсь к нему, обхватывая его бедра руками, а его пальцы блуждают по моему телу.

Я думаю, что должна расслабляться, но благодаря его коварным прикосновениям и давлению его члена на мою поясницу, моя кровь кипит, как лава, а мышцы напрягаются от желания.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — стону я.

— Я тоже, Ангел. Нет ничего лучше, чем держать тебя разгоряченной, голой и мокрой в своих руках.

Вокруг нас играет мягкая музыка, мерцают свечи, а его руки продолжают сводить меня с ума.

— Николас, — наконец стону я, когда не могу больше терпеть.

— Что такое, детка? — невинно спрашивает он.

— Мне нужно больше, мальчик-дьявол.

— Сядь поближе, — приказывает он, и в это же мгновение я слышу, как щелкает пробка.

— Что ты...

Мои слова обрываются, когда его ловкие пальцы скользят по моим плечам.

— Я обещал тебе полное расслабление, Ангел.

Я склоняю голову набок, когда он находит узелок и начинает его разминать.

— О, черт, — стону я, когда он находит еще один.

Это идеальное сочетание боли и удовольствия.

— Ты так хорошо это делаешь.

— Я думал, ты уже это знала, Ангел. Я могу делать всевозможные волшебные вещи своими пальцами, — рычит он, и его голос настолько глубокий, что практически вибрирует во мне, заканчиваясь прямо на моем клиторе.

Независимо от того, как громко я стону или как сильно прошу еще, Деймон не сбавляет темп.

Пока не будет уверен, что нашел все мои укромные уголки и изгибы.

Только тогда он отталкивается от ванны.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я в панике, когда уровень воды падает и мое тело мгновенно охлаждается.

Он смеется надо мной, наклоняясь над ванной, чтобы слить еще немного воды, прежде чем снова открыть горячий кран.

— Я ни куда не ухожу, Ангел.

Когда он возвращается ко мне, он садится в другой конец. Я отскакиваю назад, теперь вынужденная прислониться к неумолимой ванне вместо моей человеческой подушки.

— Нога, — требует он, и когда я не двигаюсь достаточно быстро, его руки погружаются в теплую воду, чтобы вытащить одну из них.

Оба его больших пальца вдавливаются в мой свод стопы, и я издаю еще один грязный стон.

Не в силах вести себя хорошо, я поднимаю другую ногу и нахожу его член.

— Ангел.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Это справедливо, мы оба подвергаемся жестоким пыткам.

— Поверь мне. Я это чувствую.

— Хотела бы я тоже, — без выражения говорю я.

— У тебя определенно растет мальчик, Ангел. Ты не была такой грязной с Эван.

Я не могу удержаться от улыбки, когда моя голова откидывается назад, когда он попадает в самое интересное место.

— Скоро узнаем.

— Нет, он сделает мне одолжение и родится вовремя.

— Хочешь еще несколько недель моего сексуального аппетита, да?

— Конечно. И я хочу выиграть в тотализаторе, — говорит он, упоминая таблицу, которую мы прикрепили к холодильнику с прогнозами всех, когда я рожу нового члена нашей семьи.

Я выбрала дату на завтра. Это то же самое число, когда я родила Эван. Я пока не чувствую никаких признаков, но уверена, что наш малыш меня не подведет.

Единственная проблема в том, что завтра же Стелла и Себ возвращаются из медового месяца, а Стелла уже строго предупредила меня, чтобы я не рожала, пока она в другой стране.

— Конечно. Ты просто не хочешь назвать его или ее Себастьяном, если выиграет Себ, — смеюсь я. Все они думают, что если выиграет кто-то из них, мы назовем ребенка в честь него. Но мы оба не соглашались на это.

— Это правда. Другая нога, — требует он, снимая ее с своего члена и приступая к работе над ней.

Время летит незаметно, пока он творит свое волшебство, и хотя я могу расслабиться, моя кожа не перестает гудеть от желания большего.

— Вода остыла. Нам пора выходить, — говорю я после долгого молчания.

Мы оба сморщенные, наши напитки давно выпиты, а мои мышцы как ватные от его волшебных пальцев.

— Наверное, нам стоит, — говорит он, помещая ноги за мою задницу и сдвигая меня вперед. В его глазах мелькает что-то злое, от чего все ниже пояса сжимается. — Или мы могли бы… — Он притягивает меня еще ближе и вытаскивает пробку.

— Продолжай, мальчик-дьявол, — дразню я.

— Мы могли бы снова испачкать тебя.

Как будто я ничего не вешу, он поднимает меня над своей талией, так что я оказываюсь над его твердым членом.

— Николас, — стону я, когда он толкается вверх и трется обо меня.

— Используй меня, Ангел. Бери все, что тебе нужно.

Протянув руку между нами, он поднимает свой член, позволяя мне опуститься на него.

Каждый нерв в моем теле дрожит, когда я принимаю его так глубоко, как только могу.

— О, черт, — стонет он, глядя на меня голодными глазами, пока я раскачиваюсь на нем.

Его рука на моих бедрах сжимается так, что я знаю, завтра у меня будут синяки. Хорошо. Я люблю его следы на себе.

— Ты такая сексуальная, детка, — хвалит он, помогая мне двигаться.

— Не могу насытиться тобой, — признаюсь я, хотя ему и не нужны слова. Мои действия за последние несколько месяцев достаточно доказали мою точку зрения.

— Я люблю это. Почти так же, как тебя.

Опираясь руками о бортик ванны, я трахаю его так сильно, как только могу, пока не разбиваюсь на миллион кусочков над ним.