Глава 62 Не отпускай мою руку

Утренняя прохлада покалывала кожу. Тяжело вздохнула, и поднялась с постели, обошла кровать, взяла скинутое покрывало, и вернулась на прежнее место, обмотавшись одеялом. Рассвет едва окрасил горизонт мягким светом, но у меня не было ни малейшего желания любоваться прекрасными видами в прекрасном замке: я была здесь пленницей. Точнее — узницей. Как только мы вернулись в столицу, Марко заключили под стражу, его семью заперли в их усадьбе, а меня привезли в королевский дворец, ведь истинная дракона (еще и в статусе невесты) заслуживает особенных условий. Морай не навещал меня, лишь однажды зашел проверить, что мне комфортно, и, даже не взглянув в глаза, сказал, что ему нужно время для вынесения приговора.

Вот так просто, ни суда, ни следствия. Наши судьбы целиком и полностью зависят от воли дракона. Я готова была забыть о гордости, прошлом, и умолять простить меня, но король был не из тех, кто уважает демонстрацию слабости. Для него это верный путь к презрению. Но что он решит, простит ли мне ложь?

— Не отпускай меня, только не отпускай, — шептала в полудреме, кутая ледяные пальцы в кокон из покрывала.

Так я и забылась тревожным сном, а когда открыла глаза — солнце вовсю светило в мою комнату. Повернулась, и заметила темную фигуру в углу комнаты.

— Ваше величество! — воскликнула, приглаживая волосы. — Морай!

Он сидел в кресле, и бесстрастно наблюдал за моим раскрасневшимся лицом.

— Лишь во сне люди становятся настоящими, — тихо произнес дракон, — когда не притворяются, сбрасывают маски, обнажая душу. Но это лишь пустая философия, я пришел не за этим. Я принял решение по поводу семьи Караваджо и в отношении тебя лично.

Сердце на секунду замерло, но я взяла себя в руки, и выпрямила спину. Он не оттолкнет меня, не сможет. Наша истинность — наша судьба.

— С сегодняшнего дня я лишаю Марко Караваджо титула герцога и печати Амароса. Все их имущество будет конфисковано в пользу короны. Не перебивай! — строго сказал Морай, увидев мой шок. — Это еще не все. Марко с семьей должны будут покинуть наш мир: раз их предки явились сюда из параллельного измерения, пусть возвращаются на историческую родину.

— Как жестоко, Морай, не поступай так с ними! Их родина здесь, не прогоняй их, умоляю! Ни Марко, ни его предки никогда ничего не замышляли против Сайберов, он ни в чем не виноват.

— Ни в чем, кроме лжи. Даже сейчас ты не понимаешь, что его поступок — это государственная измена. Но разве можно ожидать от тебя чего-то иного, чужестранка? Или называть тебя иномирянкой? В любом случае обсуждать тут больше нечего. У них есть всего два дня на сборы. И больше они сюда не вернутся: если хоть кто-то из рода Караваджо вновь появится в этом мире — его казнят без промедления.

Не сдержала слез, представив, как будут разбиты Марко с Ислой.

— Думаешь, это жесткое решение? Я ведь мог их приговорить к смерти прямо сейчас, Пальмира, понимаешь? Но я даю им шанс начать жизнь с чистого листа. Не из-за уважения к Марко, нет, только ради тебя, чтобы тебе не пришлось видеть конец близких людей.

В душе поднялась теплая волна, вновь вспыхнула надежда, но его кривая улыбка тут же погасила радость.

— Не питай иллюзий, это мой последний дар.

— Последний?

— Ты уйдешь вместе с ними, и никогда не вернешься.

Бред, этого не может быть, он не может так просто отказаться от нашей истинности, от связавшей нас судьбы!

— Морай, неужели мой проступок настолько ужасен, что ты не можешь простить, и подарить второй шанс? Несмотря на ложь, я все равно любила тебя, и хочу остаться с тобой. Я сама не понимала себя, запуталась в желаниях, но сейчас точно знаю, чего хочу. Морай, я хочу разделить с тобой одну судьбу.

Он был сильнее меня, выносливее: ни один мускул на лице не дрогнул после моего признания.

— Твоя бабушка Эмилия совершила тягчайшее преступление против священной метки Амароса, первого дракона, моего предка. Ее поступок уничтожил покойного короля.

— Я не она!

— Неужели? Ты обманом вошла в мое сердце, отравила ложью каждое воспоминание. Ты чужачка, прибывшая из другого измерения против своей воли. Я лишь дарую тебе свободу и шанс вернуться домой. Это то, к чему ты стремилась, разве не так?

Сайбер поднялся, и направился к двери. Я тоже спрыгнула с кровати, и преградила ему путь. Мы смотрели друг другу в глаза, я жадно впитывала в память каждую его черточку, и готова была простить беспощадную категоричность, каждое сказанное слово, лишь бы остаться с ним.

«Ну же, скажи это, скажи, что любишь меня, что я нужна тебе. Не отпускай меня, только не отпускай! Возьми меня за руку, поделись теплом, мне негде его будет взять, если ты уйдешь. Только не отпускай!»

— Прощай, Пальмира Караваджо.

Ушел. Отпустил.