Глава 54 Отнятая жизнь

Пальмира

Если кто посмотрел бы на нас со стороны — пролил бы слезы умиления: милая женщина сидит на кушетке, я устроилась у ее ног на подушке, этакая мирная картина на тему дочки-матери, но в действительности…

Королева целыми днями расспрашивала меня о моем мире, многое ее удивляло, поражало, но, когда я недостаточно интересно что-то описывала, она срывала на мне злость, как правило с помощью пощечин. Дети Марко попытались открыть портал, им не удалось, разумеется, но Гленна не отчаивалась, заставляя их заниматься без перерыва. Исла содержалась под стражей, я ее почти не видела, и просто пыталась угодить королеве, дожидаясь часа, когда Морай придет за нами. Главное — выживание, а за обиды она ответит потом.

Устав от беседы, главная гадина отослала меня в камеру, а сама приказала подать ей ужин. Я покорно убралась из комнаты, придумывая самые жестокие формы пыток для нее. Разумеется, ничего из этого я бы не сделала, но приятно было немного помечтать.

Подойдя к неудобной лежанке, я повернулась к крохотному окну, забранному решеткой. Меня перевели из старой ужасной камеру в другую, такую же отвратительную, но чуть более удобную. Прав был стражник, не надо противиться королеве. То есть конфликтовать открыто, чтобы не усугублять положение. Оно и так шаткое.

Позади меня раздалось неуверенное покашливание. Тот самый стражник стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы можете быть свободны, — я улыбнулась ему, указывая на дверь. Хоть он и был конвоиром, я по-прежнему оставалась леди Караваджо, раз Марко принял меня в семью.

Однако стражник закрыл дверь… оставшись в моей темнице.

— Простите, миледи, у меня задание от королевы.

Не тратя ни секунды, схватила чашку с водой, и постаралась ударить мужчину по голове, но тщетно: он легко перехватил руку, выбил чашку, и повалил меня на лежанку.

— Мне жаль, но приказ есть приказ.

История повторилась в третий раз: сначала Макс, потом — Морай, теперь — безымянный стражник, все хотели овладеть моим телом. Только на этот раз меня мучали по приказу твари-королевы.

— Почему, я ведь не противилась ей?

— Королева хочет проверить, отразится ли это на вашей связи истинности, или нет. Еще раз простите меня!

С этими словами он легко сорвал с меня простенькое платье, любое сопротивление оказалось неэффективным. Глаза, еще минуту назад полные вины, полыхнули желанием, первобытной жаждой. Он перехватил мои руки, прижал к лежанке, и принялся целовать тело, которое вместо отвращения поддалось ему, налилось истомой.

Метка загорелась на пальце, причиняя боль, и помогла избавиться от наваждения.

Неужели опоили? Королева хотела отомстить сыну, выставив меня шалавой? Сами виноваты, я долго сдерживалась!

Дождалась, когда он добрался до моих губ, и с силой укусила его за язык, ощутив омерзительный привкус чужой крови. Он попытался освободиться, но я не позволяла, и тогда он ударил кулаком в живот. Это должно было быть больно, но из-за адреналина я ничего не почувствовала. Схватила ту самую чашку, и ударила со всей силы в висок. Мужчина беззвучно упал на лежанку.

— Да! — победно воскликнула, поспешно натягивая платье.

Обернулась, и застыла, увидев его остекленевшие глаза. Он что, мертв? Я его…

Согнулась пополам, и еще несколько мучительных минут не могла прийти в порядок. Слезы катились градом, я не могла поверить в то, что сделала. Проклятый параллельный мир, чертов Марко, как я могла дойти до такого⁈ Как мне жить дальше, каждый день смотреть на себя в зеркало, смотреть в глаза другим людям, понимая, что я убийца. Какое отвратительное слово, и вот кем я стала!

— Я найду тебя, найду! — прошипела, мысленно представляя королеву.

Как говорят, сгорел сарай, гори и хата! Убила однажды — убью и во второй раз. Эту тварь королевской крови все равно не жалко, она заслужила.

Ну вот, размышляю уже как преступница: заслужила Гленна смерти или нет — решать не мне. Отнять чужую жизнь легко, но кто мне дал на это право? Тот мужчина напал на меня, самооборона — это более-менее объяснимо, но королеву должно наказать правосудие. Пусть Морай посадит ее в темницу до конца ее дней — пожизненное заключение порой страшнее смерти. У нее будет много времени обдумать свое поведение. На раскаяние я не надеюсь, но каждому воздастся по делам его.

Возле двери раздалось шарканье. Застыла, не смея дышать.

— Ну что там? Он ее уже оприходовал? — шепотом спросил кто-то.

Если сюда зайдут, и увидят мертвого стражника — мне конец. Я вернулась к лежанке, и принялась подпрыгивать на ней, постанывая.

— Кажется, наяривает! — хохотнул второй мужчина, и стражники ушли.

Некоторое время продолжала перформанс, после чего вытащила кинжал и ключи из брюк мертвеца, и отправилась на выручку Исле. Пора женщинам брать дело в свои руки.