Глава 2

Лия

Никогда не слышала, чтобы дети именно так искали родителей. Она сирота из детского дома? Вряд ли. На ней недешевая одежда, косички заплетены аккуратно. Из-под воротника свитера выбилась золотая цепочка, неаккуратно цепляясь за ткань.

К тому же, тут нет ни одного детского дома поблизости. Вероятнее всего, у ребенка нет только мамы. Мне приятно за комплимент о красивых волосах, но стать вот так мамой я ей не могу.

— Где твой папа? — спрашиваю я, быстро сориентировавшись в ситуации. — Как его зовут?

Сейчас найду его и тресну по голове. Маленькая девочка вечером на улице одна, недалеко дорога, по которой едут машины — благо, там сейчас собралась пробка. А если она на извращенца наткнется? Или провалится в люк?

— Мой папа — самый богатый и крутой человек в этой стране. — гордо говорит девочка, будто повторяя заученные слова.

— Да? — заинтересованно улыбаюсь я. — И где ты его видела в последний раз?

— Не знаю. — она вздрагивает, заметив что-то за моей спиной и с визгом прячется за мою ногу. — Помоги! Там плохие дяди.

Что?

Обернувшись, я холодею.

Несколько мужчин направляются к нам. Грубые, на лицах зверские выражения, один другого страшнее. Вскинув руку ко рту, зажимаю его, стараясь так же глупо не взвизгнуть, как малышка.

— Отойдите от девочки. — Произносит самый страшный из них. Он слишком огромный и куртка на нем вот-вот треснет по швам. Мужчина прихрамывает чуть на одну ногу, приближаясь. Пригнувшись, он протягивает руку. — Арина, иди сюда. Пожалуйста.

— Не-е-е-ет!

— Я не могу отойти. — севшим от страха голосом говорю я. — Во-первых, кем вы приходитесь ребенку? Хочу видеть ее родителей. К тому же, она меня за ногу держит.

Прохожие оборачиваются на нас. Картина и впрямь занимательная — меня окружают шкафы, по недоразумению называющиеся людьми. Малышка, которую назвали Ариной, визжит, прячась за меня.

Но в ее голосе я не слышу страха. Это банальная вредность. Неужели... неужели ее отец и впрямь кто-то очень богатый, и передо мной... телохранители? Ее охрана?

— Арина... — ласково, как огромный медведь, гудит мужчина, приближаясь еще. В эту же секунду в его лицо шлепается горсть мокрых, грязных листьев. Он резко отстраняется, отплевываясь и вытираясь рукавом. — Твою мать! Нет уж, пусть Эмир с ней возится, я пас. Достало.

“Эмир” — эхом повторяет мое глупое сознание. Какое знакомое имя. Редкое. Нечасто такое встретишь.

— С кем я должен возиться?

От этого голоса спины шкафов даже распрямляются, словно они проглотили железный прут. Мне тоже охота это сделать — встать по струнке. Еще хочется трусливо сбежать и плакать. Почему я снова с ним встретилась?

Я украдкой покосилась в сторону, решив не поворачиваться. Он выходит из хищной и дорогой черной машины, припаркованной у тротуара.

Ветер налетает на него, растрепав угольно-черные волосы. Мне всегда было интересно — какой национальности Эмир, но, наверное, в нем было намешано слишком много кровей. Он и сам не мог знать.

Мы были знакомы с ним со школы. Он был приемным ребенком в семье — симпатичного и здорового мальчика быстро забрали из детского дома. В детстве он был просто симпатичным и даже в какой-то степени милым, но сейчас он стал привлекательным настолько, что хотелось прикрыть глаза, чтобы не порезаться об эту хищную красоту.

К сожалению, его приемные родители погибли, и в пятнадцать лет наши дороги разошлись. Он ушел из школы.

А два месяца назад мы снова...

Нет, не хочу вспоминать.

Эмир смотрит на девочку так, словно на неодушевленный предмет. С равнодушием. После его взгляд скользит по мне — тоже без эмоций, и он уже было открывает рот, чтобы что-то произнести девочке, как вдруг его глаза буквально на секунду округляются. Он снова смотрит на меня.

Узнал.

— Здравствуй, Эмир. — со вздохом произношу я.

К чему говорить что-то мерзкое? Да, он поступил со мной некрасиво. Но если мир сделал тебе больно — улыбнись. Однажды эта улыбка вернется тебе.

— Она была... — продолжаю, как внезапно резко он произносит:

— Отойди от нее.

Нет, как бы я не пыталась быть оптимисткой, это уже перебор. Мне становится до боли обидно. Что я такого сделала, чтобы он так разговаривал со мной?

— Не-е-ет! — снова вопит Арина. — Она моя мама! Отстань! Ты плохой!

— И что стоите? С мелкой девчонкой справиться не можете? — Эмир обращается к своим шкафам, и в глубине черных глаз сверкает плохой огонек. После подходит ко мне: он очень высокий и я едва достаю ему до плеча, со своими полтора метра в прыжке. Протянув руку, он хватает ребенка за шкирку и пытается оторвать от моей ноги. Мои глаза лезут на лоб.

— Извини, Эмир, но так с детьми не обращаются. К тому же, где ее куртка?

— Тебя забыл спросить, как мне с ней обращаться. — он поворачивает ко мне лицо и наши глаза оказываются почти напротив друг друга, отчего я в первую секунду хочу отшатнуться. — Ты еще здесь, Лия?

— Она держит мою ногу. Я не могу уйти.

Эмир, опустив взгляд на девочку, встряхивает ее, еще раз предпринимая попытку отцепить. У меня сердце падает в пятки.

— Эмир!

— Может, она просто сядет с нами в машину? — предлагает один из шкафов. — Девчонка уснет, и мы... Лию, да? Мы ее просто тихонько высадим.

Это прозвучало зловеще. Нет, не надо меня “высаживать”, я и сама выйду.

— Нет. — резко обрывает его Эмир. — Просто подойди и отцепи ее руки.

Шкаф замирает удивленно.

— А... а ты что? Не можешь?

— Послушай, Эмир. — я прикасаюсь к его руке, которой он держит девочку, и он внезапно резко ее убирает, будто бы ему противно ко мне прикасаться. Решив не обращать на это внимание, я обнимаю Арину, поглаживая ее по спине. — Ты сделаешь ей больно. Я никуда не спешу и могу проводить ее до дома, чтобы она не плакала. По дороге я поговорю с ней и объясню, что я ей не мама.

— Ты мама. — упрямо вклинивается Арина, а я вздыхаю.

— Извини, малыш, но...

— Твоя помощь не нужна. — Эмир будто бы равнодушен к страданиям ребенка. — Уходи. Ее слезы — моя забота.

Арина снова начинает визжать, как только я пытаюсь отстраниться. Прохожие снова оборачиваются на нас, и на их лицах уже появляется напряженность. Кто-то, отойдя на несколько шагов достает телефон и набирает чей-то номер, поглядывая на нас. Похоже, сообщает в полицию.

Эмир это тоже замечает, провожая этого человека таким взглядом, что тот запинается об бортик и падает.

— Мы сейчас внимание привлекаем. — замечает прихрамывающий шкаф. И он прав. — Ненужное. Проще ее с этой женщиной посадить в машину. Эмир, ну она вряд ли девчонке что-то сделает. Выглядит неопасной.

Эмир мрачно смотрит на него.

— Садись. — произносит он только одно слово, и я понимаю, что оно предназначено мне. Я киваю, взяв девочку за руку, пока шкафы расходятся. Когда мы остаемся втроем, я смотрю в спину Эмира и со вздохом произношу:

— Эмир, прости, но знаешь, что я подумала? Вы совершенно не умеете обращаться с детьми. Ты пытался оторвать ребенка от моей ноги, подняв за шкирку. К тому же, она наверняка заболеет, так как на ней нет куртки. Можно задать вопрос — кто ее отец? Он наверняка богатый человек, если позволяет нанять для нее такую охрану...

Я болтаю, замечая, как с каждым моим словом спина Эмира напрягается.

— … ему надо нанять няню, которая ладит с детьми и знает, как с ними обращаться. У меня есть знакомая, у которой профессиональное образование и огромный опыт. Недавно она ушла из одной обеспеченной семьи, так как мальчик вырос. Если ты не против, могу ли я встретиться с отцом Арины и посоветовать ему эту...

— Ты слишком много говоришь, Лия. — Эмир резко оборачивается, впившись в меня таким взглядом, что я чувствую, как мурашки маршируют по спине. — Не лезь куда не надо. Ее отец — я.

Я замираю, словно на меня опрокинули ведро ледяной воды. Он? Но... Моя рука на автомате соскальзывает к животу.