Глава 12

Уэс

18 лет

Просыпаться с Калли в объятиях было лучшей частью моего дня.

Безоговорочно.

Ничто не могло сравниться с этим. Ее розовые губы были слегка приоткрыты, темные ресницы отбрасывали тень на щеки. Каждую ночь она спала рядом со мной обнаженной, и каждое утро я просыпался с твердым, как камень, членом, готовый трахнуть ее.

На тот момент это стало нашей рутиной, и, наблюдая за тем, как она спит, я внимательно прислушивался к ее дыханию. Как-то раз я обмолвился, что она спит так крепко, что не проснется, даже если я начну ее трахать. Она пошутила, что мне стоит как-нибудь попробовать. Она и не подозревала, что этот момент настал, потому что она не просыпалась от моих легких прикосновений и поцелуев. Было почти семь утра, и я мог опоздать на работу, если бы не встал в ближайшее время.

Но она была мне нужна.

Калли была для меня чем-то большим, чем одержимость. Она была причиной, по которой я просыпался, ради кого старался. Она была всем. И без возможности прикоснуться, заявить свои права на нее перед началом дня, этот день не имел смысла.

Аккуратно приподнявшись на локтях, я убедился, что ее дыхание остается ровным, а глаза закрыты. Черт, даже с ее разрешения это казалось странным. Но это была Калли. Моя Калли. И она никогда не злилась, когда я прикасался к ней. К тому же, мысль о том, чтобы трахнуть ее так сильно, что она проснется, уже наполненная мной, заставляла кровь бежать быстрее.

И все же что-то заставило меня остановиться. Я начал медленно, решив сначала просто прикоснуться к ней.

Я осторожно раздвинул ее бедра и провел рукой по ее холмику, скользнув между шелковистых губ, с наслаждением застонав от того, как идеально она ощущалась. Ее веки дрогнули, когда я провел пальцем по ее киске и вернулся обратно. Она тихо застонала и слегка пошевелившись, и я нырнул ей между ног.

Это было совершенство.

Большим пальцем я раздвинул ее губы и провел языком, медленно кружа вокруг клитора. То, что она спала, только подстегивало меня — капля предэякулята выступила на кончике члена, а бедра двигались сами по себе, вдавливая его в матрас. Я закинул ее ногу себе на плечо, и мои нежные прикосновения стали сильнее, пока я пожирал ее, посасывая и облизывая, а она тихо стонала, постепенно просыпаясь.

Спустя пару мгновений ее пальцы впились в мои волосы, бедра приподнялись, и она проснулась, сонно наблюдая за мной сквозь прикрытые ресницы. Мой язык был глубоко в ее киске, я трахал матрас, вылизывая ее, не собираясь останавливаться, пока она не закричит.

— Уэс… — простонала Калли, замедляя движения бедер, но прижимая к себе мой лоб, чтобы усилить ощущения.

Я с хищным рыком втянул ее клитор в рот, и она сдалась.

— Трахни меня. Пожалуйста, малыш, трахни. Мне это нужно.

Я обожал, когда она теряла контроль, полностью отдаваясь мне.

Нависнув над ней, я ухватился за изголовье и смотрел вниз, пока водил членом по ее мокрой киске.

— Ты хочешь этого? — выдохнул я.

Ее глаза были широко открыты и блестели, когда она облизнула губы.

— Да.

Я просунул головку своего члена между ее складок, застонав, когда ее бедра дернулись.

— М-м, но ты прервала мое удовольствие.

Калли коснулась моей груди, обвив руками шею.

— Что я сделала?

Я медленно входил в нее.

— Ты проснулась.

Она застонала, сцепив пальцы у меня на затылке.

— Ты хотел поиграть, пока я была без сознания?

Я фыркнул.

— Ты всегда в сознании, когда со мной. Ты вскрыла мою грудную клетку, Калли Стоун, и заняла место в моем сердце как королева. Мы не можем быть порознь. Я уверен, что даже после смерти последую за тобой.

— Как ты умудряешься говорить это так возбуждающе? — прошептала она, приподнимая таз мне навстречу.

Я удержал ее бедра, не позволяя двигаться.

— И как мы это исправим?

Она задумалась, затем расслабилась в моих руках и улыбнулась.

— Свяжи меня.

Идея поразила меня, как молния — ее образ, беспомощной, неспособной остановить меня, пока я делаю с ней все, что хочу. Будто она открыла во мне новую страсть, о которой я даже не подозревал.

— Ты уверена? — мои глаза округлились, пока я входил в нее, уже не в силах сдерживаться.

Она кивнула, снова облизнув губы. Я прикусил ее пухлую нижнюю губу, когда качнул бедрами, вгоняя в нее свой член что есть силы. Она вскрикнула, но руки оставались обвитыми вокруг меня.

— Еще. Мне нравится, когда ты так делаешь, Уэс.

У меня не было веревки, да и выходить из нее сейчас я не собирался — это было делом следующего раза. Но я поднял ее руки над головой и держал их там, пока безжалостно трахал ее. Я вгонял свой член в ее горячую плоть снова и снова, наблюдая, как ее грудь подпрыгивает и покачивается в такт движениям. Ее лодыжки сомкнулись на моей пояснице, а моя свободная рука схватила ее за ягодицу, грубо притягивая к себе, пока я безудержно толкался бедрами.

Звук наших тел, бьющихся друг о друга, наполнил комнату, смешиваясь с нашими стонами, тяжелым дыханием и ее всхлипываниями, когда она приближалась к оргазму.

Я сильнее сжал ее запястья, вгоняя в нее свой твердый член так глубоко, что она выругалась.

— Ты такая идеальная, Ривер. Чертовски идеальная и моя. Не могу поверить, что просыпаюсь с тобой каждое утро, — прошептал я, уже готовый кончить.

Последние месяцы мы были неосторожны и импульсивны, что привело к паре недель паники из-за возможной беременности. После отрицательного теста Калли начала принимать таблетки, и я был благодарен — это позволяло мне входить в нее без презерватива, и, черт, это было невероятно.

Калли вскрикнула, выгибаясь, ее грудь прижалась к моей, рот открылся.

— О боже… Уэс! Да!

Она кончила одновременно со мной. Застонав ей в шею, я, наконец, отпустил ее руки.

Приподнявшись, я откинул прядь волос с ее лба, любуясь мягкой улыбкой. Я дорожил ее улыбками после секса — они были особенными, не такими, как все остальные. Блаженные, удовлетворенные, будто она была под кайфом от моих прикосновений. От этого в груди всегда становилось тепло. Это было знакомо и безопасно… как возвращение домой.

— Мне нужно на работу, — сонно прошептала Калли, проводя пальцем по моему носу и губам.

Мне тоже, но глядя на то, как солнце освещало ее лицо, подчеркивая ресницы и кожу, остаться с ней было слишком большим искушением. Все, что мне нужно было сделать, это наклониться и поцеловать, снова скользнуть в ее влажный жар, который все еще сочился моим освобождением, и продолжать.

Поцеловав ее шею, я тяжело вздохнул и поднялся. У нас были счета, а я копил на кольцо. Я собрал уже почти всю сумму — достаточно, чтобы купить ей что-то достойное. Оно не будет огромным или кричаще дорогим, но оно будет принадлежать ей и служить напоминанием о нас. Я уже выбрал кольцо. Не хватало последних трехсот долларов, чтобы купить его, и я собирался сделать это со следующей зарплаты.

— Что хочешь на завтрак? — я потянул ее за руку, помогая встать с кровати.

Она сладко улыбнулась и поцеловала меня в грудь.

— Я приготовила овсянку на ночь, потому что знала, что ты не дашь мне встать вовремя.

Я легонько шлепнул ее по заднице, когда она пробежала мимо меня и вышла из спальни. Мы все еще жили в хижине ее отца, но сделали ее своей, добавив пару деталей — наши фотографии стояли на каждой поверхности. Прошлым летом мы съездили посмотреть Гранд-Каньон и были в шаге от свадьбы в Вегасе, но здравый смысл возобладал, и мы отправились в обратный путь.

Калли хотела, чтобы на нашей свадьбе были все — ее отец, Рэд, Брукс, Хэмиш… даже Киллиан. Часть меня тоже этого хотела — сблизившись с Калли, я сблизился с ее семьей, и даже Киллиан теперь был мне как брат.

Что касается моей собственной семьи… Мама наконец ушла от отца. Теперь она жила в Мэриленде со своей сестрой, как и мои сестры. Отец, насколько я знал, переехал к своей секретарше, а дом заняли старшие братья. Я бы не возражал, чтобы они присутствовали на моей свадьбе, но они начали бы гнобить меня за то, что не позвал отца и не захотел мириться с мнением моей мамы о Калли. Она ясно дала понять, как относится к ней, когда узнала, что мы встречаемся с пятнадцати лет. Как только она поняла, чья Калли дочь, она начала пытаться разлучить нас.

Я никогда не рассказывал Калли об этом. Мама всегда была приторно любезна, а настоящее мнение высказывала за закрытыми дверями.

Я принял душ, почистил зубы, и когда вернулся на кухню, Калли уже собирала волосы, одновременно сунув мне в руку кружку кофе.

— Может, сходим сегодня в тот милый фудтрак? — спросила она, роясь в сумке, вероятно, в поисках ключей.

Я не решался строить какие-либо планы вне Роуз-Риджа, не посоветовавшись с ее отцом. Возможно, это делало меня слабаком, но в последнее время Саймон был обеспокоен больше обычного, а Киллиан недавно намекнул, что нужно ставить их в известность, если мы куда-то соберемся поехать.

Они относились ко мне как к парню Калли, а не к потенциальному члену клуба. Я был в категории «семья», но из-за этого меня игнорировали чаще, чем мне хотелось. Я видел, как они собирались на свои еженедельные церковные встречи — странный термин для обсуждения клубных дел. Никаких женщин, проспектов или посторонних. Я не мог не заметить, как Киллиан бросал на меня взгляд через плечо, заходя внутрь, а я сидел у стойки, завтракая с Калли, пока она болтала с Рэд.

Он смотрел на меня так, будто я должен был быть там с ними, будто ждал, когда я решусь вступить. Честно, я думал об этом чаще, чем следовало. Я знал, что Калли хочет уехать из Роуз-Риджа. Она уже составляла списки мест, где мы могли бы жить, когда накопим достаточно денег. В ее списке был Техас, Кентукки, внезапно появился Вайоминг — без понятия, почему. Я просто позволял ей мечтать, не сомневаясь в том, что для меня она сама была мечтой.

Я сделал большой глоток кофе, прежде чем ответить, уже чувствуя, как внутри у меня все сжимается от беспокойства.