Запись. 8. Интересные знакомства

Я проснулась от грохота.

Кто-то настойчиво ломился во входную дверь. Стучал так, что дом ходил ходуном.

А я спала.

Дрыхла на отчищенном диванчике на кухне, прикрывшись плащом и подложив шляпу под голову.

В окнах темнело. Опускался холодный октябрьский вечер. А на столе стояла моя чашка с недопитым какао.

— Кого это еще принесло? — удивилась я.

— Хам! — гавкнул Бобка. Он тоже спал, только на моих ногах. И тоже был разбужен стуком. — Настырный! Не открывай!

— Ну, мало ли, — усомнилась я. — Может, это хозяин дома?

— Пойду! С тобой! — храбро решил Бобка, спрыгивая с дивана.

В кухне все еще было тепло, хотя огонь в печи давно погас.

Поэтому ведьминский плащ я надевать не стала, вышла к стучащему в платье горничной.

Пока я пересекала холл, стук усилился. Стал настойчивее и истеричнее.

— Да гонится за ним кто-то, что ли! — ругнулась я и рванула со всех ног к дверям.

Но никто ни за кем не гнался.

На крыльце дома, за дверями, стоял очень странный тип.

Спокойный и уверенный.

Одетый в черное с головы до ног. Под подбородком завязан атласный черный бант. На ногах надеты чулки и черные туфли с серебряными пряжками.

Кажется, даже на его голове был черный парик с завитыми кудрями!

«Артемон какой-то!» — невольно подумала я.

Тип этот был не молодой, не старый.

Пожалуй, он был худощав.

Темноглаз и бледен. Веки его были неприятно выпуклые, с короткими редкими ресницами. Глаза — глубоко посажены.

И рот противный — губы тонкие и какие-то неживые. Вялые.

Выбрит так, что, казалось, его бледная кожа тоньше пергамента.

И натянута туго, как на барабан.

А еще этот незваный гость на всех привык смотреть свысока…

Очень неприятное качество.

— Дорого вечера, милая девушка, — холодно процедил он своим недобрым ртом. Таким тоном, как будто видел перед собой таракана и хотел прихлопнуть его носком своего блестящего башмака.

— Что угодно? — сухо и невежливо поинтересовалась я.

— Я слышал, вы отыскали алмаз, — процедил он мерзким голосом. — Я хотел предложить свои услуги по его продаже, распилу… В этом деле нужны честные и надежные люди. Такие, как я. Я не умею лгать. В наши времена это редкое качество, не так ли?

И как-то особенно назойливо поставил свою трость между дверью и косяком.

Чтобы я не смогла захлопнуть дверь перед его носом, когда мне вздумается!

— Слышали? — воскликнула я. — От кого слышали?! Меньше надо сплетни собирать! Кто бы мог такое сказать, если я ничего не находила и ни с кем в Монстрвилле не знакома настолько, чтоб обсуждать подобные находки?!

Этот полудохлый Артемон снова смерил меня уничтожающим взглядом и стукнул своей тростью.

От треска металлического наконечника его трости об плиты пола по всему дому пошел невероятный треск.

И у меня мороз по коже…

А фонари по всему парку за его спиной испуганно мигнули. Словно в сильную грозу.

— Это очень разумно, — процедил этот высокомерный тип, откинувшись назад, чтобы его взгляд бы максимально высокомерным. — Не рассказывать никому о такой дорогой находке. Но мне вы можете довериться. Я не обману. Я дам столько денег, сколько вы пожелаете. Я могу войти?

И он двинулся вперед, к дверям.

— Не можете! — резко выдохнула я.

Он испуганно отшатнулся назад, словно налетел на невидимую стену. И палку свою отдернул, словно ожегшись.

Фонари снова моргнули за его спиной.

А мне показалось что в наступившей на миг темноте глаза его сверкнули красным.

Жуть, да и только! Кто он такой?!

Слышала, что вампирам требуется разрешение, чтоб войти в дом.

Он вампир?!

— Отчего так? — процедил он холодно. — Почему нельзя?

— Дома не убрано, — ответила я дерзко.

— К этому я привык, — настырно произнес незваный гость.

— К тому же, это не мой дом, — продолжила я не менее настойчиво. — Откуда мне знать, как отнесется хозяин к тому, что я пускаю в его жилище посторонних? Нет уж. Не хочу проблем.

Незнакомец тихо, вкрадчиво рассмеялся.

Нет, у него была совершенно обычная улыбка.

Ни клыков, ни адского громового хохота, ни капель крови.

Разве что противная, как у тихони-ябеды.

А такие тихонькие люди приносят больше всего бед.

— Вы видели тут хозяина? — он развел руками, словно хотел охватить весь Монстрвилль. — Видели тут хоть одну живую душу?

— Это не важно, — ответила я.

— Но, кажется, вы хотели выиграть этот дом и стать его хозяйкой. Значит, практически можете им распоряжаться.

— Но еще не выиграла.

— А что, если эти дома принадлежат мне? — прищурился этот неприятный тип.

— Тогда бы вы не спрашивали разрешения войти! — отрезала я. — Всего хорошего!

И я захлопнула дверь прямо перед его носом.

***

— Кто там приходил? — поинтересовался Маркиз.

Я осторожно выглядывала из окна, чуть отодвинув край шторы.

За окнами был мрак, холод и лил осенний хлесткий холодный дождь.

— Какой-то странный человек, — пробормотала я. — Весь в черном. Спрашивал, не нашла ли я бриллиант. Точнее — утверждал, что я его нашла, и хотел купить. Вампир, что ли?

— Ах, матушка-кошка! — воскликнул Маркиз, не на шутку испугавшись. — Почему ты решила, что он вампир?!

— Потому что без разрешения он войти не смог, — ответила я.

Кот разволновался не на шутку.

— Сию минуту! — заверещал он. — Огради меня от этого чудовища! Или я за себя не отвечаю! Ой, он попортит мне мех, мой прекрасный, блестящий мех! А я его нализыва-а-ал…

Надо ли говорить, что и я за себя не отвечала. Мне было страшно так, что поджилки тряслись.

— Да как я тебя огражу? — огрызнулась я. — Я что, похожа на изгоняющего демонов?!

— Не важно, на кого ты похожа! — орал кот, вздыбив шерсть и трясясь. — Сейчас же прими меры!..

Бобка неодобрительно посмотрел на кота, развернулся к нему задом и демонстративно сделал вид, что закапывает его задними лапами.

— Оставь себе свои грубые шуточки! — яростно выл кот. — Маму свою закопай! Солдафон! Грубиян! Сам ты гов!..

— Не ругаться! — осадила я верещащего кота. — Мне тоже, между прочим, страшно.

— Так сделай что-нибудь!..

— Да на вашей кухне даже чеснока не было! Чем я тебе его прогоню?! — возмутилась я.

— Пустая твоя голова! — просипел кот. Кажется, он сорвал голос от дикого ора. — Ну, зачем тебе чеснок, если вампир не может войти без разрешения?! Натыкай везде табличек «Посторонним вход воспрещен!». Читать-то надеюсь, он умеет?!

Сказано — сделано.

Признаться, я так напугалась, что готова была вываляться в меду и в перьях и бегать по городу, если бы это помогло отпугнуть страшного гостя.

С котом и с Бобкой мы набрали досок, из тех, что раньше заваливали диван, и которые мы еще не усели сжечь.

Молотка, чтоб скрепить импровизированные таблички гвоздями, под рукой не было.

Вероятно, где-то в доме он был, но искать времени не было.

Страх меня подгонял.

И я воспользовалась обрывками какой-то старой ткани, распустив ее на тонкие ленточки и примотав одну доску к палке, отдаленно напоминающей ножку стола.

— По-моему, неплохо вышло, — произнес кот, оценивая мой шедевр.

— Жуть! — гавкнул Бобка. Он-то, в отличие от нас, отчего-то не боялся вообще.

— Пиши! — заверещал кот.

— Чем? — оглянулась я в поисках письменных принадлежностей.

Разумеется, их не было.

— Кровью! — взвыл кот хищно и зловеще.

— Углем! — насмешливо фыркнул Бобка.

Я выгребла в печи не прогоревший уголек и наскоро, но большими буквами, написала: «Посторонним вход воспрещен! Особенно вампирам!».

— Идеально! — выдохнул кот. — Ну, чего расселась? Следующую табличку давай верти!

Итого мы смастерили шесть табличек разной степени корявости. И одна табличка осталась без поддерживающей палки. Просто досточка.

И ее кот взвалил себе на спину, кое-как прикрутив завязками. Наверное, ему так было спокойнее.

Каждая такая табличка была украшена угрожающей надписью «Вход воспрещен!». И в целом выглядела угрожающе.

— Живее-е-е-е, — ныл кот. — Шевелись! Скорее идем, расставим их! Или ты думаешь отсидеться в кладовке, обставившись ими?!

— Отсидеться? — удивилась я. — Как же отсидишься, если защитить и вытащить из кладовки некому?

— А возница? — не унимался кот.

— А что, возниц вампиры не кусают?

— Испорченную тыкву? — фыркнул кот. — Где ты видела такого небрезгливого вампира-вегетарианца? К тому же, неясно, кто из них кусается страшнее! Ох, совсем неясно!

Итак, вечерело.

Шел дождь и завывал ветер.

Время от времени громыхал гром и молнии зловеще освещали пустой тихий холл.

А я шла, выставив перед собой табличку на вытянутых руках, как защитный оберег, с сильно колотящимся сердцем и не чуя под собой дрожащих ног.

Калитка хлопала на ветру. Мысленно я ругнулась — сама виновата, забыла закрыть! Вот и приманила кровососа!

Бодрой рысью я пробежала по дорожке до хлопающей калитки! И захлопнула ее!

А затем вонзила кол — то есть табличку, — в землю!

Вонзалось плохо.

Земля была уже чуть замерзшей, и внезапно начавшийся ливень сделал ее ненамного мягче.

— Бобка, рой, миленький! — взмолилась я.

Обычно я запрещаю ему возиться в грязи и копать сомнительные ямы на прогулках.

Но не сегодня.

Так что мою просьбу он воспринял с ликованием.

И мгновенно выкопал узкую ямку сантиметров в двенадцать в глубину.

— Годится! — хрипел позади меня кот. — Ставь запрещающий знак!

Дождь ему не нравился.

Но он мужественно волочил остальные связанные друг с другом таблички, прижимая уши и морща нос.

Я воткнула табличку под яркую вспышку молнии и притоптала мокрую грязь вокруг нее. Теперь угрожающая надпись смотрела прямо на вход. Любой, кто вздумает войти, первым делом ее прочтет.

И не посмеет переступить границу дома!

— Живее, живее! — командовал нервный кот.

Мы обошли дом кругом и натыкали табличек в стратегически верных местах. Там, где предполагаемые лазутчики могли попасть в дом.

Наши запрещающие знаки должно быть хорошо было видно из окон соседних домов, и я подумала, что блондинка не упустит случая посмеяться надо мной.

Еще подумает, что я возомнила дом своими теперь командую тут.