ГЛАВА 21

КАССИЭЛЬ

В это время дня в библиотеке царит тишина. Лишь несколько учеников углубились в домашнюю работу. Итак, здесь только я и накопленные веками знания.

Одно из немногих преимуществ моего падшего состояния заключается в том, что мне не требуется сон. Моя неземная сущность поддерживает меня без остатка. Пока Изольда, Уильям и Си-Джей восстанавливают силы после сегодняшней жестокой тренировки, я ищу ответы.

Я подхожу к библиотекарше, нервному призраку по имени мисс Верн. Когда я подхожу к её столу, она поднимает взгляд, и её глаза слегка расширяются.

- Мистер Кассиэль, - говорит она. - Чем я могу тебе помочь сегодня?

Я прямо смотрю ей в глаза, позволяя ноткам своей неземной грации прозвучать в моём голосе.

- Вы хотите помочь мне, мисс Верн. Вы показать мне небесные тексты в восточном архиве.

Её зрачки расширяются, когда моё принуждение овладевает ею.

- Восточный архив, - мечтательно повторяет она. - Да, я должна показать тебе эти тексты.

Она встаёт из-за стола, тихо позвякивая ключами, и ведёт меня между тёмными стеллажами. Я следую за ней, испытывая знакомое чувство вины, смешанное с удовлетворением. Эта способность беспрецедентна, но это преимущество падшего. Я был поражён, когда нечаянно применил его на Изольде, но в подобных ситуациях оно оказывается полезным. Я знаю, что никогда больше не буду использовать его на Изольде. Я бы предпочёл, чтобы она пошла против меня, чем заставлять её делать что-то против её воли.

Мисс Верн останавливается перед дверью без таблички в дальнем конце восточного крыла библиотеки. Её ключ вставляется в замок, механизм открывается со звуком, который в тишине кажется неестественно громким.

- Тексты, которые ты ищешь, находятся внутри, - бормочет она, отступая в сторону.

- Спасибо, - говорю я. - Вам лучше вернуться за свой стол. Забудьте, что я здесь был.

Она моргает, на её лице отражается замешательство, прежде чем выражение её лица разглаживается. Не говоря ни слова, она поворачивается и уходит, уже забыв о нашем разговоре.

В восточном архиве пахнет пылью, старым пергаментом и озоном. Полки высотой до потолка заставлены текстами, которые привели бы в восторг большинство теологических факультетов. Это не обработанные Священные Писания, которым учат в обычных учебных заведениях, а настоящие записи: хроники небесных войн, систематика ангельских иерархий и забытые пророчества, слишком опасные для понимания большинства сверхъестественных существ. Я наткнулся на них случайно, обнаружив раздел, который Блэкридж намеренно скрывает.

Я провожу пальцами по корешкам, ощущая дремлющую в них силу. Все они содержат знания, которые могут разрушить умы, менее подготовленные к этому, чем я.

Мои крылья непроизвольно раскрываются, когда я продвигаюсь вглубь архива, чёрные перья шелестят от сдерживаемого волнения. Это то, во что я в конечном счёте влюбился. Это был не бунт, не похоть и даже не моя собственная воля. Знания. Неутолимый голод узнать то, чего мне знать не полагалось. Чего они не хотели, чтобы я знал.

Раздел о Магии крови оказался меньше, чем я надеялся, и был втиснут между трактатами о программах разведения Нефилимов и аннотированной историей Второй Небесной войны. Переплёты пяти томов изготовлены из материала, который не является ни кожей, ни тканью, а скорее представляет собой смесь органических и необычных элементов.

Я выбираю самый старый, массивный том под названием «Sanguinem Vitae et Mortis», написанный на разных языках. Обложка теплая на ощупь, как живая ткань. Когда я открываю её, от страниц исходит слабый медный аромат, напоминающий свежую кровь.

Усаживаясь за чтение, я впитываю текст, мой заторможенный разум обрабатывает информацию с невероятной скоростью. В книге содержится самая ранняя из известных историй о Сангвинархах, предшествующая даже самому термину. В нём говорится о «повелителях крови», появившихся после первой небесной войны, когда кровь падших ангелов смешалась с человеческой, создав гибриды беспрецедентной силы.

Моё внимание привлекает один отрывок:

Первый повелитель крови возник в результате смешения сущности падшего серафима Азраила с человеческой женщиной королевского происхождения. Их потомство проявило способности, выходящие за рамки понимания, способные манипулировать самой сущностью жизни с помощью крови. Небесное воинство, испугавшись этого нового творения, попыталось уничтожить его, но сила ребёнка оказалась невосприимчивой к ударам ангелов.

Я откидываюсь на спинку стула, плотно прижимая крылья к спине, пока до меня доходят эти слова. Сангвинархи - не просто могущественные манипуляторы кровью, они отчасти небесные создания. Дальние родственники Нефилимов, но с кровью падших ангелов, которая проявляется по-другому, в основном в манипулировании кровью, а не в размерах и силе.

Я возвращаю книгу на полку и выбираю другую, на этот раз в переплёте из почерневших перьев. От названия «Coronam Sanguinis» у меня по спине пробегает холодок. «Кровавая корона».

Кровавая корона - это ритуал ужасающей силы, разработанный специально для таких существ, как Изольда.

«Для ритуала Кровавой короны требуется сила семи кровей, каждая из которых добровольно даётся разными сверхъестественными существами», - читаю я, переводя меняющийся текст. «Будучи поглощёнными Верховным Сангвинархом в правильной последовательности, эти капли крови образуют метафизическую корону, которая стократно усиливает их природные способности. Ритуал коронации может быть проведён только в ядре силы, где завеса между мирами наиболее тонка».

Серебряные Врата. Связующее ядро силы. Ничто из этого не может быть простым совпадением.

Я читаю дальше, и мои крылья расправляются всё шире по мере того, как текст раскрывает всё более тревожащие подробности: «Первый необходимый ингредиент - это кровь падшего ангела, свежеприготовленная во время полнолуния. Это служит основой, мостом между смертным и божественным, который позволяет Сангвинарху преодолеть обычные ограничения.»

Я просматриваю оставшиеся ингредиенты: кровь дракона, которую отдают добровольно; эссенция вампира, извлечённая во время кормления; эктоплазма призрака, сгущенная и очищенная; кровь оборотня, взятая во время трансформации; кровь ведьмы, полученная во время произнесения заклинания; и, наконец, кровь другого Сангвинарха, добровольно отданная.

Си-Джей, Изольда. Уильям. Я. Но ещё и дракон? Кроме того, Бенц и ведьмы, которые пытали её, являются частью здешнего шабаша. Ингредиенты уже собраны, они разгуливают по Серебряным Вратам и собираются вокруг Изольды.

Я продолжаю читать. «Коллекционеры, орден, основанный первым успешно коронованным Сангвинархом, ищут себе подобных, чтобы либо провести над ними ритуал, либо устранить как угрозу. Они верят, что только достойные должны носить Кровавую корону, и только они определяют их достоинство».

Я поджимаю губы. Мы всё неправильно поняли. Коллекционеры охотятся на Сангвинархов не для того, чтобы превратить их в экспонаты или гримуары, хотя, возможно, это побочный эффект неудачи. Они ищут кандидатов на Кровавую корону.

Я переворачиваю страницу и нахожу подробные описания предыдущих ритуалов. Большинство из них потерпели катастрофическую неудачу, будущие монархи корчились в агонии, поскольку их тела отвергали трансформацию, пока их не... Я сглатываю при этом слове, спасали тем, что помещали в стазис для гримуаров или выставок, в зависимости от уровня силы каждого отдельного существа.

Только одна из них, основательница Коллекционеров, добилась полной коронации. Вампирша-близнец по имени Дамадер. От описания её преображения у меня по спине пробегает дрожь.

Дамадер вышла из ритуальной комнаты преображённой до неузнаваемости, её смертная форма едва сдерживала бурлящую внутри силу. Сама реальность изгибалась вокруг неё, подчиняясь её воле, как глина скульптору. Она могла управлять кровью на расстоянии нескольких миль, могла ощущать жизненную силу каждого существа в пределах своих владений и могла убивать силой мысли или исцелять прикосновением. Но эта сила стоила ужасной цены - её нравственности, её эмпатии, её связи с миром, которым она стремилась править. Она стала созданием чистой воли и жажды, ни живой, ни мёртвой, ни смертной, ни божественной, но чем-то совершенно иным.

Неужели это то, что ждёт Изольду? Может ли эта извращённая трансцендентность, этот апофеоз уничтожить всё сверхъестественное?

Я продолжаю читать в поисках любой информации о методах Коллекционеров. Один отрывок привлекает моё внимание:

«Коллекционеры продлевают свою жизнь за счёт регулярных вливаний крови падших ангелов, собранной у пленников, находящихся в состоянии между жизнью и смертью. Эта практика, запрещённая как небесными, так и адскими властями, дарует им не только долголетие, но и устойчивость к небесному вмешательству».

Мои крылья полностью раскрываются, сбивая книги с ближайших полок. Они собирают падших ангелов, держат их как кровный скот, чтобы продлить неестественную жизнь Коллекционеров. Это объясняет мою глубокую связь с Изольдой.

В первую очередь, именно из-за этого я и упал.

Так и должно быть.

Быть здесь. Быть рядом с ней. Соединиться с ней, чтобы она пила из меня, и чтобы я был готов стать её рабом, делать всё, что она попросит. Мрачная судьба обрушилась на всех нас, и никто из нас даже не подозревал об этом.

Температура в архиве резко падает, на полках вокруг меня образуется иней, когда моя небесная благодать проявляется физически.

Я заставляю себя успокоиться, мыслить рационально. Мне нужно понять всё о Коллекционерах, о ритуале Кровавой короны и о связи между Сангвинархами и падшими ангелами, если я хочу помочь ей и всем нам пережить то, что грядёт.