Глава 1
Алина
Тремя годами ранее
Неоновые огни ночного клуба пульсируют в ритм музыки, окрашивая лица танцующих в розовые и синие всполохи. Третий мохито уже согревает кровь, и я позволяю себе расслабиться — настолько, насколько это вообще возможно для меня. Юля смеется так заразительно, что даже серьёзные мужчины в дорогих костюмах у барной стойки оборачиваются с улыбками. Сегодня её вечер, последний девичник перед свадьбой, и я искренне пытаюсь быть просто подругой, а не тем, кем являюсь на самом деле.
— За нашу невесту! — выкрикивает Катя, поднимая бокал с шампанским так высоко, что шипучие пузырьки почти выплескиваются на пол.
Мы дружно чокаемся, и звон хрустальных бокалов смешивается с басами музыки. Юля обнимает меня одной рукой, прижимая к себе так крепко, что на секунду мне становится неловко от такой близости. Я не привыкла к объятиям. В моей жизни прикосновения — это либо боевые приёмы, либо профессиональная необходимость.
— Кира, ну серьёзно, тебе пора уже расслабиться по-настоящему! — Юля немного пьяна, её глаза блестят. — Когда ты в последний раз была с мужчиной? И не говори про работу!
Остальные девочки хихикают и придвигаются ближе, словно ожидая откровений. Марина обладает талантом выуживать чужие секреты, Света обожает сплетни, а Катя просто любит, когда кто-то краснеет от смущения. Знакомое чувство неловкости поднимается изнутри, но я уже давно научилась его контролировать.
— Я же расслаблена, — отвечаю с лёгкой улыбкой, делая небольшой глоток мохито. Мята холодит губы. — Просто не все любят рассказывать интимные подробности на весь клуб.
— Да брось! — Марина придвигается ещё ближе, её духи — что-то цветочное и навязчивое — смешиваются с запахом алкоголя. — Ты красивая, умная, работаешь в престижной фирме, зарабатываешь хорошие деньги. Что тебе мешает найти нормального мужика?
«Престижная фирма». Если бы они знали, что моя «офисная работа» — это отработка навыков слежки и взлома. Что вместо корпоративных вечеринок у меня тренировки по рукопашному бою. Что мой «офис» — это стрельбище в подвале особняка в Подмосковье, где я могу разобрать и собрать пистолет с закрытыми глазами.
— Может, у неё слишком высокие стандарты? — предполагает Света, накручивая на палец прядь крашеных волос. — Ты же не из тех, кто согласится на первого встречного.
— Или она тайно встречается с женатым боссом, — добавляет Катя со смешком, и все снова заливаются смехом.
Пожимаю плечами, стараясь выглядеть беззаботно. Привычная роль — девушка, которая просто ещё не встретила подходящего мужчину. Гораздо проще поддерживать эту легенду, чем объяснять, что у меня нет времени на свидания и романтику, потому что большую часть жизни я провожу, изучая, как шпионить за людьми.
Телефон на столе внезапно вибрирует. В грохоте музыки и смехе обычная вибрация была бы неслышна, но эта особенная — длинная, короткая, длинная. Азбука Морзе. Код, который вбит в мою память с детства и означает только одно: немедленно.
Кровь мгновенно стынет в жилах, несмотря на алкоголь в крови.
— Извините, девочки, — говорю, хватая телефон. Рука дрожит почти незаметно, но я чувствую эту дрожь. — Семья звонит.
Юля тут же хватает меня за запястье. Её пальцы тёплые и немного липкие от пролитого шампанского.
— Кир, только не говори, что тебе нужно уехать! Ты же обещала остаться до свадьбы! Мы ещё хотели в караоке сходить!
— Сначала посмотрю, что случилось, — отвечаю, осторожно высвобождая руку.
Пробираюсь через толпу танцующих к туалету. Тела прижимаются ко мне, кто-то нечаянно толкает локтем, но я автоматически уворачиваюсь. Захожу в кабинку, запираю дверь, прислоняюсь спиной к холодной стене. Принимаю вызов.
— Да.
— Дом. Сорок пять минут. — Голос отца звучит как всегда — без эмоций, без объяснений, без права на возражения.
Линия обрывается, оставляя только короткие гудки.
Сорок пять минут до Подмосковья. Это значит — выезжать прямо сейчас, бросить всё и ехать. Это значит, что произошло что-то серьёзное. Геннадий Воронов не вызывает среди ночи просто для проверки или планёрки.
Возвращаюсь к столику. Девочки смотрят на меня с надеждой, но я уже знаю, что разочарую их.
— Мне нужно ехать, — говорю, хватая сумку и куртку со спинки стула. — Извини, Юль. Семейная экстренная ситуация.
— Серьёзно?! — Лицо Юли вытягивается, и в её глазах появляется обида. — Лин, а как же моя свадьба? Мы же планировали…
— Я знаю. Мне очень жаль.
Быстро целую её в щёку — она пахнет знакомыми духами и счастьем — и почти бегу к выходу, не оборачиваясь. Знаю, что они смотрят мне в спину и начинают перешёптываться. Знаю, что Юля расстроена и, возможно, обижена. Но у меня нет выбора.
У меня никогда не было выбора.
Ночная Москва проплывает за окнами такси размытыми огнями. Дорога до дома занимает ровно сорок две минуты — я знаю каждый поворот, каждый светофор. Машина послушно ныряет в знакомые повороты Рублёвки, фары выхватывают из темноты дорогие особняки, скрытые за высокими заборами. Охрана на въезде в посёлок молча поднимает шлагбаум — мои документы внесены в базу навсегда.
Особняк встречает привычной тишиной. Прохожу через мраморную прихожую к кабинету отца. Мои каблуки цокают по полу, эхо отражается от высоких потолков. Дверь в кабинет приоткрыта, из щели пробивается жёлтый свет настольной лампы.
Стучу дважды и вхожу, не дожидаясь ответа.
Геннадий Воронов сидит за массивным дубовым столом, изучая разложенные перед ним фотографии и документы. На мне он не смотрит — знает, что я приехала вовремя. Я всегда приезжаю вовремя. Это одно из первых правил, которые он мне привил.
— Садись, Кира.
Сейчас начнётся рабочий разговор, и моя обычная жизнь остаётся за порогом этого кабинета.
Опускаюсь в кожаное кресло напротив стола. Жду, сложив руки на коленях. Ещё одно правило — никогда не торопить отца с объяснениями.
Он откладывает документ и наконец поднимает на меня взгляд. Его глаза за стёклами очков холодные, изучающие, словно он видит меня насквозь.
— У нас новое задание. Самое важное за всю твою карьеру.
Протягивает мне толстую папку. Беру, открываю. Первое, что вижу — фотография мужчины, и моё дыхание на секунду замирает.
Он красивый. Не просто привлекательный — именно красивый той суровой, мужественной красотой, которая заставляет оборачиваться женщин на улице. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем тёмном костюме. Волосы почти чёрные, возможно, с ранней сединой на висках. Но главное — глаза. Пронзительные, умные, с той особой твёрдостью, которая говорит о привычке командовать и быть безоговорочно услышанным.
И в то же время в его красоте есть что-то хищное, опасное. Это не офисный работник и не простой бизнесмен. Это мужчина, который знает, что такое власть, и не боится её использовать.
— Сергей Геннадьевич Ковалёв, — продолжает отец, наблюдая за моей реакцией. — Сорок два года. Контролирует значительную часть московского бизнеса, включая теневые сферы. Умён, осторожен, беспощаден. Его люди называют его просто «хозяин».
Листаю дальше. Схемы организации, финансовые отчёты, фотографии роскошной недвижимости. Пентхаус в Москва-Сити, загородное поместье, ночной клуб в центре города. Масштабы впечатляют даже меня.
— Что он сделал? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал профессионально.
— Торговля оружием. Крупные поставки, международные связи. — Отец снимает очки, медленно протирает стёкла. Этот жест всегда означает, что речь идёт о чём-то серьёзном.
Понимаю без дополнительных объяснений. Мы сотрудничаем с государственными структурами. Косвенно, через длинную цепочку посредников, но сотрудничаем. Отец никогда не говорил об этом прямо, но я не дура. Некоторые наши «цели» слишком уж совпадают с интересами определённых ведомств.
— Какова задача?
— Подобраться к нему. Завоевать доверие. Стать достаточно близкой, чтобы получить доступ к документам, связям, планам. — Пауза. — Собрать компромат, достаточный для того, чтобы либо взять его под контроль, либо убрать с доски окончательно.
Снова смотрю на фотографию. Этот мужчина определённо не из тех, кого легко обмануть. Не выглядит как тот, кто позволит случайной незнакомке подобраться к себе достаточно близко для получения секретной информации. В его глазах слишком много ума и подозрительности.
— Он очень опасен, — говорю вслух.
— Именно поэтому это задание получила ты. — Отец надевает очки обратно. — Ты моя лучшая ученица, Кира. Если справишься с Ковалёвым…
Он не договаривает, но я понимаю. Последняя миссия. Возможность на собственную жизнь, на выбор, на свободу от этого мира. Слова висят в воздухе между нами, наполненные обещанием и угрозой одновременно.
Беру папку, встаю с кресла. Документы тяжёлые в руках — весь груз новой жизни, которую мне предстоит создать.
— Кира.
Оборачиваюсь у самой двери.
— Не подведи меня.
— Я никогда вас не подводила.
Выхожу из кабинета, унося с собой фотографию мужчины, который может стать либо моим последним заданием, либо последней ошибкой в жизни. Что-то внутри меня — какая-то неназванная интуиция — подсказывает, что Сергей Ковалёв изменит всё. Но пока я не знаю, к лучшему это будет или к худшему.