Глава 14

Седона

Смертоносное очарование.

Именно этим Джонни и обладал в полной мере. Опасность, окружавшая его, была реальной, и это было ужасно волнующе. Пока он боялся остаться в живых, я наслаждалась этим ощущением, жаждала большего. Это тоже пугало меня.

Боги улыбнулись этому человеку, настолько идеально созданному с его точеной челюстью и крепкими мускулами, что даже сейчас при мысли о нем у меня сводило живот. Меня беспокоило не только то, что мое тело предало меня, но и то, что чувствовала, как все глубже погружаюсь в темную бездну его опасного мира. Это значит, что я могла бы совершать еще более неподобающие поступки, чтобы спасти его от тюрьмы.

Тот факт, что на его теле были замысловатые узоры в самых восхитительных местах, был не менее привлекателен, олицетворяя плохого парня. Я задалась вопросом, есть ли у него «Харлей» и ездит ли он на нем. Тихо рассмеялась, проводя тыльной стороной ладони по шее, чувствуя покалывание от грязных мыслей, которые не покидали меня. Несмотря на то, что он был безупречен, пронизан сдержанной элегантностью, в нем была какая-то грубость, его ненасытная потребность во мне, нехарактерная для мужчины, который излучал самообладание.

Все, что касалось его и моего тяготения, сбивало с толку. Будь я старше, сказала бы, что у меня кризис среднего возраста, но это, конечно, не имело к этому никакого отношения. Больше всего я ненавидела то, что мне причиняли физическую боль. Не из-за того, что немного отшлепали прошлой ночью, а потому, что он не был рядом. Он не прикасался ко мне. Не целовал меня.

Не трахал меня.

Застонав, я нащупала свой телефон, страстно желая поделиться с кем-нибудь своим ужасным секретом. Убрала пальцы, прежде чем сделала что-то, о чем потом пожалею. Втягивать Дженни в мои грязные дела было, по большому счету, нечестно. К тому же, она бы наказывала меня не больше, чем я сама себя наказываю.

Как ей и следовало поступить.

Черт возьми, если бы она действительно была судебным исполнителем, она бы выдала меня, найдя способ лишить меня адвокатской лицензии.

Я потерла подбородок, постукивая пальцем по губам, что лишь напомнило мне о его необыкновенных поцелуях, о том, как он держал меня в своих объятиях. Тихо смеясь, я почти могла слышать, как он играл на пианино свое волшебное представление. От него у меня перехватывало дыхание, словно я была под водой.

Мы даже танцевали вместе, наслаждаясь ощущением свободы. Проведенное время было сумасшедшим и романтичным, страстным и удивительным.

На несколько секунд у меня в животе запорхали бабочки, мое страстное желание снова быть с ним достигло апогея. Я закатила глаза. Мне было почти двадцать восемь лет. В девятнадцать лет я прошла путь от стажера, окончившего школу лучшей в классе, до окружного прокурора, и вот теперь думаю и веду себя как первокурсница колледжа, пялящаяся на своего профессора. Это нужно было прекратить.

Единственная проблема была в том, что я не была уверена, как это сделать. Даже хуже. На самом деле я не хотела. Попыталась отогнать мрачные мысли, но это было почти невозможно.

Дождь.

Я смотрела в окно своего офиса на проливной дождь, все еще погруженная в воспоминания о времени с Джонни. Просто думая о его имени, произнося его по слогам, пока они не скатились у меня с языка, я вызывающе ощущала еще одну волну жара. Чувствовала это с тех пор, как проснулась рядом с ним ни свет, ни заря, потрясенная тем фактом, что не только позволила себе стать жертвой его тактики и метода соблазнения, но и осмелилась провести с ним всю ночь.

Кого я обманывала? Я наслаждалась этими моментами, недостаток сна был единственным минусом страсти, которая несколько раз вспыхивала между нами. В том, что между нами произошло, не было ничего романтичного: мужчина брал меня на диване и на полу, прижимал к окну, шептал непристойности о том, что люди могут меня увидеть. Мы боролись, и я немного взяла себя в руки, только чтобы снова потерять контроль.

Его властный тон запер меня в тюрьме без решеток и цепей, его собственнические потребности и то, как реагировало мое тело, чего я никогда бы не ожидала всего неделю назад. Черт, я бы никогда не позволила Мэтту взять все под свой контроль. Ни разу. Возможно, это было частью проблемы. Как сказал мне Джонни во время одной из наших жарких сессий, все мужчины, у которых яйца больше горошины, должны доминировать над женщиной.

Как часто и как долго я полностью отказывалась от этой идеи? Была так твердо настроена вести себя как мужчина, что забыла, как быть женщиной. За исключением тех случаев, когда я была с могущественным, диким, темным и восхитительным преступником. Что это говорит обо мне как о женщине? Возможно, он был прав в том, что я всю жизнь пряталась от самой себя.

Я не могла ясно мыслить, проливной дождь оказывал на меня такое же гипнотическое воздействие, какое всю ночь оказывали его глаза. Теперь я сжимала ноги вместе, опасаясь, что почувствую запах моего неутоленного желания. Или, может быть, была обеспокоена тем, что мой гель для душа оказался недостаточно крепким, чтобы замаскировать его дикий запах. Конечно, я все еще чувствовала запах нашего секса. Возможно, именно поэтому я оставалась в своем кабинете, отказавшись от более чем одной чашки кофе.

Сколько раз Джонни говорил, что я принадлежу ему? Я должна была сбежать из его логова. Я должна была оттолкнуть его всем, что у меня было.

Должна. Хотела. Могла.

Никогда не чувствовала себя настолько неуправляемой и неуверенной в том, что делать как в личной, так и в профессиональной жизни. То, что знала, продолжало мучить меня.

Первое: я хотела этого мужчину. Просто и ясно. Возможно, я была так же одержима им, как и он мной.

Второе: тот, кто пытался подставить его, использовал тот факт, что он приехал в Луисвилл, для неожиданного свержения режима О'Коннора. Я была совершенно уверена, что права в этом аспекте. Однако важно было выяснить, кто это был и насколько далеко зашли секреты и ложь в ходе покушения. Сколько людей в нем участвовало? Кому можно доверять?

Это было частью проблемы. Было ли все это политическим или чем-то более разрушительным? В этом и заключалась суть моей проблемы. Если бы не была осторожна, я бы рискнула вступить на территорию расследования, которая стала бы опасной в другом смысле. Однако не смогу смотреть на себя в зеркало, если не узнаю правду.

Могу ли безоговорочно доверять Джонни, или я обманывала себя? Он вполне мог послать своих солдат разобраться с убийствами. Я пыталась выяснить, кто они такие, но не смогла ничего найти об их личностях. Это означало, что они могли действовать за спиной Джонни после того, как он использовал меня в качестве мишени, убив Ронана и Фиону О'Коннор по его приказу. Это все равно делало его настоящим убийцей. Сомневаюсь, что такие люди, как он, вообще пачкали руки.

Блядь.

Это было плохо, очень плохо. Я не работала над его делом и все еще не могу поверить, что оказалась в таком затруднительном положении. Боже. Что мне оставалось делать? Я медленно опустила голову на руки, ненавидя все в своей жизни.

Когда услышала стук в дверь, напряглась и тут же вскинула голову. Увидев задумчивое лицо Кристины, почувствовала, как у меня поджимается задница. Она закрыла за собой дверь, подошла к окну и уставилась на дождь, как только что делала я.

— Что-то не так? — наконец спросила я. Несколько секунд превратились в целую минуту, напряжение нарастало.

— Когда я росла, мой отец часто напоминал мне, что это мир мужчин. Он был шовинистом во всех отношениях. Я не знала этого до тех пор, пока подростком не сказала отцу, что хочу стать адвокатом и, возможно, однажды президентом Соединенных Штатов. Знаешь, что он сказал? — она повернула голову, изучая меня так, словно больше не знала.

— Что он сказал? — никогда не чувствовала себя так неуютно рядом с ней.

— Что женщины не могут быть президентами Соединенных Штатов, учитывая нашу слабость. Когда я спросила его, в чем именно, он ответил, что это из-за нашего пола. Что мы используем свою красоту, чтобы заманивать мужчин, а не свои мозги, чтобы превзойти их в чем-то стоящем, включая все аспекты бизнеса. Затем он сказал мне, что из меня получилась бы неплохая королева красоты и, вероятно, я смогла бы найти себе достойного мужа. Но если бы я работала над собой, в том числе проводила больше времени в спортзале, могла бы улучшить свои шансы.

— Твой отец был мудаком. — Что, черт возьми, она пыталась мне сказать?

Кристина рассмеялась.

— Да, он был таким. Но то, что я услышала от разговора по душам, разожгло во мне огонь. Я получила полную стипендию в Колумбийском университете, где преуспела. В тот день, когда должна была хоронить отца, я стояла у гроба и сказал ему, что однажды стану президентом. Тогда я рассмеялась. С тех пор меня больше не было на могиле. Но каждый день благодарю его за то, что он был таким отвратительным человеком. И хочешь узнать маленький секрет?

— Конечно.

В ней было что-то странное, от чего у меня по спине пробежал холодок страха.

Она медленно повернулась, и я даже не была уверена, что узнала ее.

— Это я свела его в могилу.

Когда она глубоко вздохнула, чувство удовлетворения от того, что она это сделала, было ужасающим.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Кристина?

Она подошла к моему столу, хлопнув по нему ладонями. Никогда раньше не видела ее такой, и была не только потрясена, но и рассержена. Мне стало до боли ясно, что она намекала на то, что подозревает, что я не в своей тарелке. Или детективы, которых я чуть не начала преследовать, позвонили и пожаловались. Это было все, или она знала о моем романе? Неопределенность была убийственной.

И пугающей.

— Потому что ты такая же, как я. Я почувствовала это с самой первой нашей встречи. Драйв. Стремление забыть о том, что ты женщина. Потребность и голод преуспеть во всем, что ты делаешь. Вот почему я взяла тебя под свое крыло и научила всему, что знала сама, всем советам и хитростям, как добиться обвинительного приговора. Ты превзошла мои самые смелые ожидания, осудив нескольких человек, у которых было достойное алиби. Потрясающая работа.