Глава 13

Лин спала, повернувшись к нему лицом и на удивление крепко ухватив за колено. Будто даже во сне хотела быть уверена, что он рядом. «Собственница», — с незнакомым удовлетворением и подозрительной нежностью подумал Асир, осторожно переворачиваясь на бок так, чтобы и колено раньше времени не отобрать — ладно уж, пусть будет временно завоеванным трофеем — и саму Лин пока не разбудить. Оперся на локоть, приподнимаясь и с интересом рассматривая удивительно умиротворенное лицо. Темные ресницы, легкий румянец на едва тронутых загаром щеках, мягкий изгиб губ. И сразу захотелось прижаться к ним своими, напористо смять или ласково огладить языком. Почувствовать, как даже во сне эти губы откликаются, сразу раскрываясь навстречу. Почувствовать, а потом мягко толкнуть на спину и накрыть собой. И сразу войти в расслабленное, сонное, податливое тело. Отследить мгновение, когда Лин проснется, по дыханию, по тому, как туго сомкнется ее горячая плоть вокруг напряженного члена.

Асир медленно выдохнул, сдерживая вернувшееся возбуждение. Если он поддастся соблазну, старым ослам в зале совета придется ждать до вечера. Потому что следом за расслабленной близостью непременно захочется другой, острой и горячей. После того, что случилось всего каких-то полчаса назад в этой спальне, Асир сомневался, что сможет остановить жажду экспериментов. Причем как свою, так и Лин. Ей нравилось то, что он делал. Ей хотелось пробовать вместе с ним. Сколько ни внюхивался, ни сдерживал собственный запах, чтобы не отвлекал и не мутил Лин голову, не унюхал в ней ни страха, ни сомнений. Только будоражащее любопытство, а потом — жажду и наслаждение.

Взгляд задержался на наливающемся темно-бордовым отпечатке зубов на плече Лин. Зверь внутри довольно скалился. Был бы кошаком — наверняка блаженно мурчал бы. Он метил свою самку и не желал сдерживаться. И раньше-то так и норовил цапнуть, теперь же, когда чуял на ней знак истинной связи, это стало навязчивой идеей. Дай ему чуть больше воли — и скоро Лин будет ходить в засосах с ног до головы.

От метки в ноздри втекал будоражащий, манящий запах. Асир облизнулся и отвел взгляд. Кусать туда, зализывать кожу, трогать губами тянуло особенно сильно. А еще не давала покоя непривычная мысль, что от первой метки запах кродаха слишком слабый. Да, он защищает Лин от чужой откровенной похоти, да, заявляет о ее принадлежности, но если зверю хотелось оставлять на выбранной самке свои отпечатки, то Асиру хотелось завернуть Лин в свой запах, как в одеяло, чтобы никто даже руку протянуть не смог, не то что дотронуться. Чтобы всем вокруг и главное — самому себе объявить единоличное право на эту конкретную анху. Такие откровенно дикие порывы, не просто собственнические, а совсем уж не лезущие ни в какие ворота, одновременно вызывали недоумение и желание совладать с ними.

Асир вздохнул, с сожалением разглядывая твердый сосок, который так и просился в губы. Грудь у Лин заметно округлилась, налилась силой и теперь вызывала острое желание сминать и тискать ее в ладонях.

Но он не сделал даже этого. Только опустил руку на соблазнительно крутой изгиб бедра, рывком прижимая Лин к себе, и сказал ей на ухо:

— Пора вставать.

Лин проснулась мгновенно, но, кажется, даже раньше, чем проснулась, ее руки обвились вокруг него. Довольно вдохнула — глубоко, откровенно нюхая. И, будто этого было мало, потерлась носом и лизнула в шею.

— Вставать, или?.. — ее голос был немного хриплым, то ли спросонья, то ли после близости, когда она и не думала сдерживать крики.

— Вставать, — Асир прижал ее крепче, чувствуя волнующие изгибы отзывчиво льнущего к нему тела, — для «или» я будил бы тебя другим способом. — И добавил, вздохнув: — Предки, дайте мне сил встать с этой кровати и не поубивать старых ишаков.

Лин тихо фыркнула.

— После старых ишаков тебя будет ждать молодая и готовая на все анха. Думай об этом в самые сложные минуты, мой очень занятой господин. И, кстати, мне теперь любопытно, какой способ для «или». Жду не дождусь, когда найдешь возможность показать.

— Готовая на все? — переспросил Асир, отчего-то вспомнив, как Лин вздрагивала и вскрикивала под тягучими каплями разогретого меда. Во рту стало сладко. Он сглотнул и протянул задумчиво: — А может, взять тебя с собой? Будешь сидеть, откровенно пахнуть, трогательно держать меня за коленку, раз уж она так тебе дорога, и напоминать о всяком… приятном. Хотя нет. Тогда почтенные старейшины окончательно утратят разум, и совет затянется до утра.

— Или поторопятся по домам, — коварно возразила Лин. — У вас ведь есть… всякие снадобья для любвеобильных старикашек? Раз уж они даже берут себе молодых жен.

Она закинула ногу на его бедро и провела вверх. Все еще прижатая к нему, все еще обхватывая руками. Так откровенно и зовуще-соблазнительно, так провокационно, что Асир не удержался — опустил ладонь с поясницы ниже, погладил, и еще ниже, пока не коснулся набухших, горячих складок и не ощутил на пальцах вязкую, густую, остро пахнущую смазку.

Лин нетерпеливо дернулась навстречу, вжалась в него еще сильнее, задышала чаще.

— Сильно хочешь? Можем очень быстро… Или подождем?

— Хочу! Наверное, я должна сказать, что подожду, если надо. Но я так долго ждала, что теперь всего кажется мало.

И он все-таки опрокинул ее на кровать, накрывая собой. Пусть уже не сонную, а вполне готовую к новой близости, но зверь внутри удовлетворенно рыкнул, и Асир отпустил себя. Очень быстро, как обещал. Не думая, не оберегая, не осторожничая, целиком растворяясь в общем желании, в общей страсти, друг в друге.

За шумом крови в ушах, за гулкими ударами сердца Асир слышал Лин, чуял ее удовольствие и радость. Этого хватало для всего. Даже чтобы вспомнить у самого края недавний, как обычно, письменный доклад Саада. «Потерпите до ее следующей течки, владыка». Вспомнил, к счастью, вовремя, чтобы отстраниться и закончить самому. А уже падая на кровать рядом с Лин, наконец утолив возбуждение, чуть не выругался. Вот же противный профессор. Самый приятный момент, конечно, не испортил, но пытался. Даже вот так, на расстоянии.

Лин удовлетворенно вздохнула рядом, сыто потянулась. И вдруг спросила весело:

— Так что же решил мой владыка? Его верной анхе собираться, чтобы скрасить утомительное течение скучных разговоров держанием за коленку?

Асир усмехнулся и сделал вид, что всерьез обдумывает этот соблазнительный вариант.

— Нет, — сказал наконец. — Лучше жди меня здесь. Велишь привести в порядок постель. Сходишь в купальню. Нормально поешь. Сдались тебе эти унылые рожи.

В дверь тихо постучали, и Асир бросил резкое «входи».

Вошел Зурдан, доверенный евнух, видно, он так и не ушел к себе после «экспериментов», ждал распоряжений.

— К вам первый советник, владыка.

— Впусти, — Асир нахмурился, сел, подхватывая с пола штаны. Кинул быстрый взгляд на Лин, та уже тянула к себе покрывало, но особого желания сбежать или залезть куда-нибудь под кровать не выказывала.

Он успел встать и как раз затягивал пояс, когда вошел Сардар.

— Ты пришел меня поторопить? — спросил Асир, принюхиваясь к нему. В меру раздражен, в меру напряжен и не в меру взволнован. Что еще успело случиться?

— Порадовать, — хмыкнул Дар, вскользь кивнув Лин. — У Бакчара почти на въезде в город понесла лошадь, он так перепугался, что ринулся прямиком в свой особняк, просит покорнейше прощения у милостивого владыки и надеется на понимание: на совете присутствовать не сможет. А я еще в прошлый раз предупреждал: с этой его новой норовистой скотиной и умелому наезднику нелегко придется, не то что столетнему пеньку.

— Скажи, пусть ему подарят паланкин от моего имени, пока не свернул себе шею прямо на дворцовой площади. Все-таки старейший старейшина совета, неловко будет. Ладно, — Асир накинул рубашку, — мне стало чуть легче, появилась надежда закончить с этой тягомотиной до заката. Но что Бакчар забыл за городом? Какой демон его туда понес?

— На первый взгляд, все пристойно до безобразия, — Дар отошел к столу, плеснул вина из кувшина. — Дальше ближайшего поселения беженцев не отъезжал. Поговорил с местным старостой, обнадежил помощью, обещал все обсудить и донести до твоего владыческого внимания.

— На первый взгляд, — повторил Асир. — А на второй?

— А про второй, третий и десятый пусть тебе лучше Фаиз расскажет. Его люди еще проверяют наших мудрейших на связи с Джасимом. Благодаря последним событиям узнали много нового.

— Бакчар тоже?

Сказать, что он удивился, — ничего не сказать. Почетный старейшина хоть за последние годы и умудрился изрядно выжить из ума, стократно прибавить в нудности и помешаться на сафрахинских скакунах, но чтобы опуститься до предательства…

— Нет! Но, подозреваю, до него дошли кое-какие слухи. Может, решил вспомнить молодость и попробовать лично опознать среди простонародья возможных смутьянов. Мы ведь не просто так оставили такой рассадник нечисти почти у стен Им-Рока. Бакчар вполне мог сложить одно с другим.

— Проверь лошадь, — задумчиво сказал Асир. — Только ли в норове дело? Сунуть колючку под хвост — много ума и старания не надо. А старому дурню вели не соваться куда не просят.

— Я уже послал к нему Тронка, он знатный лошадник, и в зубы, и под хвост залезет, ничего не пропустит. Если что-то найдет, сообщу. Но я к тебе пришел не только с этим, — Дар неожиданно помрачнел.

— С чем еще? — Асир подошел ближе, почуяв за этой мрачностью причину того самого странного волнения.

— С личным.

Асир обернулся и взглянул на Лин. Та сидела тихо, замотавшись в покрывало едва ли не по уши и обратившись в слух. Боялась помешать.

— Хочешь поговорить наедине? Можем выйти в сад или…

— Нет, — Дар дернул плечом и посмотрел прямо, с какой-то болезненной усмешкой. Это что еще за новости? — Будь с тобой кто-то другой, я бы не отказался. Но госпожа Линтариена мне не мешает.