Глава 6

– Убийство?! – молодая принцесса Диана, не в силах совладать с эмоциями, швырнула в пол очередную тарелку. Та разлетелась на куски. – Как можно?! В моем городе!

Капитан Эрн стоял смирно, выжидая, когда закончится эта детская истерика. Ее Светлости недавно исполнилось девятнадцать, и эмоции, соответственно юности, переливались через край. Порой принцесса обладала поистине монаршей выдержкой, но сейчас был не тот случай. И конечно, не тот случай был всякий раз, когда дело касалось сладостей. И как ей удавалось блюсти стройность?

– Мерзавцы! – еще тарелка. – Бездельники! Это же надо! – еще тарелка. – Убийство! Уб… – она остановилась и вопросительно посмотрела на капитана. – А что это?

– Это лишение человека жизни другим человеком, Ваша Светлость.

– Человека? Капитан, Вы же про эльфов говорили?

– Это то же самое, – ответил капитан. – И касается всех граждан нашего разношерстного города. Лишение жизни.

– Кошмар какой… – принцесса прижала тарелку к себе и покачалась на носках великолепных белых туфелек. – Что Вы предприняли?

Слуга, держащий поднос с тарелками для битья, удалился. Вместо него появился другой, с метлой, и начал убирать осколки в сторону окон, по правую руку от капитана.

– Мы опросили всю улицу и составили протоколы. Участники потасовки находятся в камерах, их допрашивают, – отрапортовал Эрн. – Господина Крато я навещу через пару часов. Он ранен и находится в городском лазарете, там же и владелец «Винного бочонка». Лекари говорят, все в пределах нормы, Ваша Светлость. Также мои бойцы в усиленном режиме несут дежурство на всех выездах из города, чтобы преступники не проскочили. Всех желающих покинуть стены Несеренити – досматриваем и допрашиваем. Снимем ограничения сразу, как только позволит ход расследования.

Принцесса внимательно выслушала капитана, стараясь – или талантливо делая вид – тщательно взвешивать каждое слово.

– Убийство, подумать только… Мне нужно выступить перед горожанами!

– Да, Ваша светлость. Считаю, Вам нужно сообщить, что мои бойцы делают все возможное, чтобы отыскать преступников и не допустить рецидива. И если кто-то обладает информацией – пусть немедленно сообщит в штаб гвардии.

– Это Ваша рекомендация, капитан?

Это было необходимо.

– Да, Ваша Светлость. И я хотел бы…

– Лакей! – позвала принцесса. – Вы все записали, что сказал капитан гвардии?

Пожилой джентльмен с пергаментом и пером, до этого скрывавшийся в тени коридора, подошел ближе к Ее Светлости и согласно кивнул.

– Замечательно, подготовьте текст через час! Выступлю сегодня в вечерних новостях.

Она дважды щелкнула пальцами, и к ней подбежал придворный повар. На подносе в его руках громоздились сладости и два фужера.

– Ой! Шоколадное молочко с крендельками! – завизжала от радости принцесса Диана. – Господин Нямкинс, Вы меня балуете! Хотите, чтобы я стала толстой и некрасивой?

Повар мгновенно вспотел и побледнел.

– Шучу я, хи-хи!

«Нам всем конец», – подумал Эрн.

Диана легко потрепала его за щеку и схватила с подноса самый большой крендель и фужер. Такого большого кренделя капитан в своей жизни никогда не видел. Господин Нямкинс между тем медленно попятился назад.

Когда половина сладости исчезла, принцесса вдруг заметила, что Эрн никуда не ушел.

– О, Фы мошшете быть швофодны, кафитан, – сказала она, дожевывая.

– Ваша светлость… Сейчас нет оснований, но я боюсь, – Эрн на секунду остановился, – боюсь, нам могут потребоваться крайние меры.

В этот момент он понял, что оказался в шаге от урагана. Ее Светлость только начала пить и от слов капитана подавилась своим любимым шоколадным молочком. Все присутствующие на мгновение съежились и будто стали меньше в росте.

Еще бы, разговор должен был пойти о НЕЙ.

Но бури не случилось. Слуга, что был с метлой, выдохнул и снова появился, на сей раз с принадлежностями для мытья пола.

– Об этом не может быть и речи, – сказала Ее Светлость, откашлявшись. – Смею напомнить, что посадить ее под замок было Вашей идеей, капитан. Прекрасной идеей! И, знаете, я хочу и дальше крепко спать.

– И все же…

– Мой ответ «нет», капитан.

– Прошу простить, Ваша Светлость, – учтиво ответил капитан. – Я не хотел проявить неуважение. Однако ситуация довольно необычная, и стороннее мнение совсем не помешает. Я не прошу… Не прошу выпускать ее из башни. Прошу лишь аудиенции, если таковая потребуется.

Повар вновь исполнил подход к ее светлости. Принцесса сделала книксен и взяла еще один крендель.

– Аудиенция, – повторила она. Голос стал мягче. – Да, это – пожалуйста. Только, умоляю, не пускайте к ней этого вечно взъерошенного господина Жезла.

Эрн коротко поклонился, развернулся на каблуках и покинул приемные покои принцессы.

– Будто бы я смогу его остановить, – улыбнулся он.

Но на ступенях ратуши капитан замер, а его улыбка взяла отпуск. На площади перед зданием происходило что-то совершенно невразумительное.

***

Младший офицер Кот тем временем занимался самой неблагодарной в мире работой – выслушивал жалобы. Вернее, старательно изображал заинтересованность. Одна маленькая часть его сознания сочувственно кивала посетителям и обещала им принять меры, а вся остальная была преисполнена абсолютного непонимания того, что произошло накануне вечером. В рассказ Бравса было трудно поверить, он больше походил не то на дурной сон, не то на скверный анекдот. Однако факт оставался фактом – капитан отчитал его, Кота, в присутствии всей гвардии Несеренити, а какая-то сволочь за его же спиной над ним смеялась. В голове бились друг о друга немые вопросы «Как?».

– … коллективную жалобу…

Как такое могло случиться? Как его унесло в беспамятство с нескольких кружек пива? Как это он не слышал, что началась драка и присутствующие звали гвардию? Как этого не слышал Род? Как так вышло, что он, Ион Кот, отдан в рабство Безликинсу на месяц, а Род – нет, и это притом, что он точно так же сидел в трактире и точно так же проигнорировал крики о помощи.

– … ремонт дороги…

Клубок вопросов и никаких ответов. Внутри разливалось гадкое чувство укушенной за хвост справедливости. Род спас капитана Эрна от стрелы. Ничего себе новость! Род, который не может и день прожить, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, совершил, ни много ни мало, подвиг. Что это, Алирана подери, за вздор?!

– … обещали уже как…

Мир, остановись, произошла чудовищная ошибка! Это он, младший офицер Кот, должен был спасти капитана от стрелы, а не Бравс! У него украли подвиг! И кто – лучший друг!

– Вы меня вообще слушаете?!

Бешеный поток реки негатива, вышедшей из берегов и заливающей разум Кота, прервал звонкий хлопок: посетительница, что-то бубнившая перед ним последние несколько минут, ударила ладонью о стол.

– Это безобразие! – закричала в лицо младшему офицеру полная женщина средних лет. – На что идут наши налоги?!

– Не могу знать, госпожа, – бессознательно ответил Ион Кот и смял лежащий перед ним лист бумаги. – Распределение бюджета не входит в задачи гвардии. Смею предположить, что на этот вопрос Вам по существу ответят в городской ратуше. Следующий, пожалуйста!

Младший офицер не обладал способностями к хамству. Отец учил его всегда говорить правду. Он полагал, что это качество сослужит Иону хорошую службу. Оказалось, он не учел, что честность любят далеко не все. Большинство любит лесть, подхалимство, заискивание, деньги и бутерброды с рыбой, то есть все, чему отец Кота не научил сына [обиднее всего было за деньги]. А многие – особенно барышни – честность на дух не переносят и воспринимают ее как оскорбление. К таким явно относилась и сидящая напротив гвардейца матрона.

Кот ответил на вопрос честно и верно. В чем, в конце концов, его вина, если она задает свои вопросы не тому, кому следовало бы?

– Ах ты мерзавец! Как ты со мной разговариваешь?!

– Ртом, госпожа, вести беседу другими местами я, к сожалению, не обучен, – вновь не скривил душой Кот. – Следующий!

Такого женщина не выдержала и, будто бы задыхаясь, принялась хватать воздух.

– Да ты… Ты… Да кем ты себя возомнил?! – взорвалась она. – Тебе дана капля власти, и ты уже думаешь, что, весь из себя такой важный можешь плевать на людей?! Да я на тебя принцессе лично пожалуюсь! На тебя и твоего начальника!

«Удачи, – сказал про себя Кот. – Наказание хуже, чем обязанность выслушивать пустые вопли тебе подобных, мне вряд ли светит».

Однако следующая мысль поставила младшего офицера на место: два предупреждения о неполном служебном соответствии – и его уволят. Воспитанный, честный и бескорыстный Ион Кот укорил себя за свои же слова. И за те, что сказанны вслух, и за те, что остались на уме. Так гвардейцы себя не ведут, ни при каких обстоятельствах.

Поэтому он выбрал гвардию. Чтобы быть среди лучших, чтобы самому стать лучше. И сделать мир хоть капельку лучше. А сейчас дурные идеи на секунду затмили его разуми дали ему волю высказаться. Стыдно, господин младший офицер. Стыдно.

Уже дважды.

Но время предаваться самокопанию вышло: на бушевавшую фурию стали нервно коситься другие посетители.

– Сложная работа, да? А много ли надо мозгов, чтобы дорогу починить?! Мы уже все пороги оббили – и никакого толку! Никто нас не принимает всерьез, но ты! ТЫ! – женщина на мгновение замялась. – Это последняя капля! Такой дерзостия в жизни своей не слышала! Да я дойду до самого верха! Тебя уволят, охламон!

Требовалось срочно взять ситуацию под контроль. И Кот сделал то, что умел лучше всего – проявил наблюдательность.

– Прошу простить! – он резко прервал ураган угроз. – Не уделил должного внимания Вашим словам, каюсь. Засмотрелся на Ваши, э… чудесные сережки.

Это было правдой лишь отчасти. Пусть и от весомой части. Кот действительно заметил эти бесформенные зеленые камни размером с палец и сделал это еще до того, как дама уселась напротив и открыла рот. В тот момент он отметил про себя, что никому бы такие не подарил. Он действительно раскаивался в том, что не вник в суть проблемы. И он действительно не умел врать, и поэтому слово «чудесные» вышло из его уст очень неестественным.