Глава 1

Массилия, несколько месяцев назад .

Фронто споткнулся и больно ударился о стену. На мгновение он замер, едва смея дышать и прислушиваясь к любому звуку. Его взгляд автоматически скользнул вдоль стены к месту, где спрятано одно из орудий, и он молча упрекнул себя за такую реакцию. Гул обитателей здания был едва слышен снаружи, и, досчитав до двадцати, он решил, что в безопасности и никто его не слышал. Сделав долгий, медленный выдох, который разнесся в холодном зимнем воздухе, он выпрямился, отталкиваясь от стены и потянувшись к одной из колонн колоннады. Очень осторожно и как можно тише он посмотрел на запекшееся тёмно-красное пятно на ноге. Чёрт возьми!

Он как можно осторожнее поднял ногу, и гравий под ним слегка заскрежетал.

«Перестань прятаться как вор и возвращайся домой».

Фронтон почувствовал, что подпрыгнул, на мгновение оторвался от земли, и обернулся, чтобы особенно отметить выгнутый лоб Луцилии, стоявшей позади него, уперев кулаки в бока – универсальный жест недовольной супруги. Армии не помешала бы пара сотен таких , подумал он, понимая, что после двух десятилетий военной службы и на пике физической формы он не успел даже добраться до ворот, как всё испортил и поднял шум. И всё же эта очаровательная – пусть и вспыльчивая – молодая женщина умудрилась совершенно бесшумно расположиться прямо за ним.

Казалось, его сердце пыталось установить какой-то рекорд скорости, пока он натягивал на лицо свою самую обаятельную улыбку.

«Послушай, любимый…»

«Замолчи», — сказала она спокойным, тихим голосом, каким-то образом умудряясь сдерживать всю мощь и властность военного ордена, подкреплённого рогами и штандартами. Он замолчал, даже не подумав… У Луцилии определённо было это качество. Она поджала губы, и Фронтон на мгновение надеялся, что он не в беде, но потом понял, что дело не в абсолютных цифрах, а в степени тяжести проблемы, которую она оценивает.

«Ты согласился на сделку, Маркус. Ещё один сезон… может, два. Но ты уже отец и не молодеешь, и как только Цезарь успокоит эту новую провинцию и подавит мятеж, о котором ты всё время болтаешь, ты передашь командование и остепенишься. Даже Галронус отступил от армии».

Фронтон почувствовал укол совести, который он испытывал всякий раз, когда думал об отставке, и чуть не заговорил, но вовремя остановил себя.

«И как только ты это сделаешь, – продолжала она, – что бы ты ни решил делать… – она предостерегающе подняла палец, – и нет, это не будет связано ни с какой ареной или стадионом, – Фронтон снова почувствовал, что его настроение немного ухудшилось, – тебе понадобятся связи и добрая воля влиятельных людей города. Помни, Марк, что мы сейчас не в Риме. Фактически, мы даже не в Республике, пока Массилия остаётся независимым городом. Мы подчиняемся их законам и решениям».

Она сердито ткнула пальцем в дверь, ведущую внутрь. Фронтону она ещё никогда не казалась так похожа на клинок палача. Её голос зазвучал громче.

«Мой отец — твой друг — приложил немало усилий, чтобы собрать этих людей здесь сегодня вечером. Пятеро самых влиятельных людей города, и все они здесь, чтобы увидеть тебя. Всё для того, чтобы ты смог создать сеть союзников в местных органах власти, а не блуждать, как обычно, словно слепой ёж в лабиринте. Прошло почти десять минут с тех пор, как ты отлучился в туалет, и если мне придётся выслушать ещё одну неловкую фразу моего отца о том, что он «выталкивает трудное», клянусь, я не буду нести ответственность за цепочку убийств олимпийских масштабов, которая за этим последует».

Фронтон дрогнул под этим взглядом и обнаружил, что покорно кивает, снова не приняв этого осознанного решения. Каким-то образом, без Галронуса рядом, который мог бы добавить ему немного силы, он, казалось, сдался ещё легче.

«А теперь тащи свою жалкую задницу обратно на виллу и покажи себя эрудированным, благодарным и интересным хозяином, чтобы все эти усилия были не напрасны».

Фронто снова кивнул и увидел, как ее взгляд упал на пятно на его ноге.

«Но иди через атриум и быстро вымой ногу в бассейне с имплювиумом. И на ботинки тоже капнуло, так что меняй их на запасные — мягкие, заметь, а не на эти туповатые военные мерзости с гвоздями».

Фронтону удалось немного прийти в себя, и он обезоруживающе улыбнулся. «Любимая, тебе нужно говорить тише», — тихо и спокойно сказал он. «Ты разбудишь мальчиков».

«Мальчики, — ответила она угрожающим тоном, — уже ушли на ночь. Ты их уже измотал, и не думай, что я не видела, как ты макал палец в вино и тёр им дёсны. Я же говорила тебе, что если увижу, как ты это делаешь, то велю окунуть тебя в конское корыто, и ты сможешь ночевать в конюшне».

Фронтон кротко кивнул в ответ, когда его сопротивление ослабло. С тех пор, как месяц назад Галронус отплыл в Кампанию, на вилле всё изменилось. Он лишился поддержки и никогда ещё не чувствовал себя так беззащитным перед женским контролем. Чёрт возьми!

«Куда вы вообще направлялись?»

Фронтон сглотнул. Если он хотя бы осмелится упомянуть « Танцующий Бык» , свою любимую таверну в городе, он знал, что на следующее утро проснётся с головной болью, от которой содрогнётся весь мир. «Э-э…» — пробормотал он, лихорадочно пытаясь найти приемлемую причину выйти на передний двор в тёмный вечер Иануария.

«Мне показалось, я слышал лошадей», — протараторил он, изо всех сил стараясь говорить убедительно, и, увидев, как Люсилия прищурилась, приложил ладонь к уху. Да. Определённо. Бегущие лошади. Спасательный круг, за который можно ухватиться.

«Ты же не думаешь, что я оставлю тебя одну сегодня вечером? Я ходила в туалет, но возвращалась длинным путём, чтобы подышать свежим воздухом, когда услышала их. Ты слышишь их?»

Лусилия бросила на него ещё один угрожающий взгляд. «Да. Хотя, если они не бегали на месте последние несколько минут или у тебя не развился божественный слух, ты несёшь полную чушь».

«Тсс…»

Ее глаза расширились и вспыхнули, когда Фронтон приложил палец к губам и нахмурился, повернувшись в сторону усиливающегося стука копыт.

«Не смей … »

На этот раз Фронто приложил палец к её губам, и его взгляд заставил её гнев остановиться. «Что случилось?» — прошептала она.

«Это кавалерия, а не гражданские, да еще и в бронетехнике».

«Правда? Чьи? Наши? Галлы? Откуда ты знаешь?»

Фронтон просто всматривался в ночь. Ровный, синкопированный барабанный стук копыт трёх всадников, которым было привычно и комфортно двигаться в одном темпе. Шуршание кольчуг в такт движениям лошадей. Грохот металлических деталей, ножен и шлемов. Почти наверняка римляне. Если это были галлы, то более романизированные и с похожим снаряжением, но ведь были и такие племена. Вероятно, никакой угрозы, но, как только что напомнила ему Луцилия, они находились за пределами республики.

Не говоря ни слова, он подошёл к большому цветочному горшку, из которого рос аккуратно подстриженный куст, и просунул руку за него, в узкую щель у стены. Сдержанно вздохнув, он вытащил простой, традиционный солдатский гладиус и вынул его из ножен.

«Когда вы это туда поместили?»

Фронто, все еще всматриваясь в темную землю за низкой стеной виллы, пожал плечами. «У меня есть несколько штук в удобных укрытиях».

«Ты уберешь их прежде, чем мальчики начнут ходить», — прошипела она.

«Люсилия», — ответил он, сильнее прижимая палец к ее губам и поднимая меч наготове. Грохот копыт теперь был так близок, что их шум был почти оглушительным в тихом ночном воздухе.

Фигуры медленно приближались, обогнув небольшую рощицу, отмечавшую край территории виллы, и развилку подъездной дороги, разделявшей дорогу к их дому и дому отца Луцилии. Фронтон пытался разглядеть троих мужчин, но всё, что он мог сказать, – это то, что они были в плащах и кольчугах и двигались быстрым шагом. Он снова поднял клинок, сверкнувший в лунном свете.

Три лошади промчались по гравийной дороге и въехали в ворота. Фронтон не сводил глаз с этих незваных гостей. Вряд ли они были настроены враждебно, ведь их клинки всё ещё были в ножнах, но это были волосатые, спутанные, неопрятные создания, закутанные в дорожные плащи и грязные доспехи, и…

Он нахмурился, и нахмуренные брови медленно расплылись в зловещей, тёмной ухмылке. Его меч опустился.

«Что, во имя семи падших весталок, с тобой случилось? Ты выглядишь как волосатая коровья задница». Фронтон прислонился к дверному косяку и с ухмылкой покачал головой. «Нет, нет, нет. Ты заставляешь коровью задницу выглядеть хорошо ».

Приск соскользнул с коня и неудачно приземлился, чуть не упав. Только тогда Фронтон, сквозь волосы, пыль и грязь, разглядел, насколько смертельно устал – насколько по-настоящему измотан – и смертельно серьезен его друг. Он выпрямился, позволив всему веселью испариться. Изрядно потрепанные и покрытые шрамами фигуры Фурия и Фабия на лошадях позади него выглядели так же, и Фронтон шумно сглотнул, когда они соскользнули с седел и присоединились к Приску. Один из них закрыл за ним ворота, оцепив двор.

«Что случилось?» — выдохнул Фронто.

Приск выпрямился, потянулся и кивнул хозяину виллы. «В этом городе всё ещё есть курьерская служба Цезаря?»

«Конечно», — теперь Фронто забеспокоился. «Почему?»

«Тогда поедем туда. Мне нужно написать письмо генералу, и мне понадобится ваше разрешение, чтобы отправить его как можно скорее».

'Сегодня вечером?'

«Желательно вчера, но и сегодня вечером сойдет».

Фронтон покачал головой. «По законам Массилии курьерская служба не работает в тёмное время суток, как и любое другое предприятие. Придётся подождать до завтрашнего рассвета. К тому же, я видел, как ты пишешь письма. Это всё равно что наблюдать за обезьяной, читающей Плавта: медленно и мучительно. Тебе понадобится почти вся ночь, чтобы написать это!»