Глава 22

Нервничал я и приписывал бандитам некие особые коварство и быстроту совершенно зря. Наоборот, мы, как выяснилось, опередили злодеев, и очень сильно. Те, действуя по привычке, сделали крюк, чтобы подойти к порталу с другой стороны. При этом знали, что в острогах вдоль Старой Умбры, как стали именовать долину, по которой предположительно раньше текла река, имеются гарнизоны, и на всякий случай заложили дугу в другую сторону, зайдя к Форту с юга. Правда, южная дорога вела только к Щучьему острогу и к новой свалке, и появление на ней ватаги старателей после окончания сезона добычи икры, который закрылся неделю назад, само по себе могло вызвать вопросы. Но вопросы не слишком пристальные, в иной обстановке: понятное дело, бродят люди, думают, найти что-то, что другие проглядели за несколько лет. С одной стороны, вроде и смешно, а с другой — тот же «ядовитый хмыз» никто вообще за ресурс не считал, а сейчас — ценная поделочная древесина. Не настолько ценная, чтоб прямо состояние на неё сделать, но если самому же и резать из неё поделки, то верный кусок хлеба будет, их на ярмарках влёт разбирают.

Ещё на юг время от времени ходят желающие найти что-нибудь ценное в скалистой гряде, идущей поперёк берега и служащей основой для лесополосы. Но скалы те оказались сложены не из известняка, а из песчаника. Конечно, в теории камень годится для строительства, но это если найти пласт, который позволит добывать достаточно большие и достаточно ровные куски в достаточном количестве, обтёсывать отдельные валуны — та ещё затея. В общем, не самое популярное направление, за исключением ягодного сезона, когда по этой дороге активно снуют грузовики с добытчиками и с голубикой.

Но эти деятели, зайдя в форт, сделали тонкие изыскания вида «А что вы делали на юге, если там работы нет» ненужными. Узнав, что выход закрыт насторожились, стали аккуратно расспрашивать, но услышав пару раз ответы в стиле «какие-то придурки барона обворовать пытались» — успокоились. Надо сказать, эта дезинформация зародилась как-то сама, безо всякого нашего участия, люди сами всё переврали и сами в это поверили. Даже посмеивались, в том числе и бандиты, мол, точно — придурки, а из-за них теперь всем страдать. И, чтобы не терять зря времени, эти гении решили сбыть часть награбленного прямо тут, на месте. В первую очередь то, в чём сами особо не разбирались, рассчитывая, что всякого рода изнаночное снаряжение здесь точно купят, а в городе — как боги положат. И предложил один из «гениев» в скупку ни что иное, как амулет, которым артель на поверхность воды заклинание накладывала. То самое, что заставляло воду мгновенно замерзать при ударе и ловило голову и шею черепахи в своего рода воротник-поплавок.

Естественно, такую приметную вещь в фактории опознали влёт, и даже если бы не знали о нападении на охотников, то всё равно на всякий случай сообщили бы через гонца и каштеляну, и старшему по гарнизону. Даже если бы продавец потом доказал, что амулет получил сравнительно честным путём, в карты, например, выиграл, то перед ним бы потом извинились, но вопрос не задать не могли. Всё же речь об одной из двух артелей, что своим опасным промыслом зарабатывают по-настоящему большие, а по местным меркам так как бы и не огромные деньги. Ну, а уж зная о нападении и убийстве… Нет, скупщик не стал вскакивать и кричать, просто подал условный знак и стал тянуть время, пока продавца не приняли под локотки.

А где один — там и вся банда. Даже допрашивать первого пойманного не пришлось: народа в поселении не слишком много, все всех видят и знают, а кого не знают, за тем смотрят особо. Так что узнать, с кем именно пришёл вот этот вот хмырь и где его спутники сейчас сидят труда ну вот вообще не составляло, особенно, когда спрашивал злой каштелян в сопровождении десятка тоже ни разу не добродушных гвардейцев. При задержании один особо одарённый из числа идиотов попытался ткнуть ножом в живот одного из гвардейцев, но не сумел, «в результате чего потерял нож, три зуба и сознание». И это не я хохмить пытаюсь, а прямая цитата из доклада гвардейца. Зато приобрёл переломы двух пальцев и сотрясение того, что у него вместо мозгов.

Кстати, если бы и дотянулся — там, куда он бил, в полевой форме защитная пластина вшита, которая нож бы точно остановила. Но дополнительную статью обвинения этот дебил (не с целью оскорбить, а в порядке констатации факта) себе организовал. В узлах у предполагаемых бандитов нашли всё то, что пропало у артельщиков, кроме продуктов, явно сожрали по дороге. Главное, что оба макра, так интересующих военно-морское ведомство, нашлись у предполагаемого главаря в полной сохранности. Ну, а потом позвали меня, вершить, что называется, баронский суд.

Перед тем, как идти к задержанным, я переоделся в форму своей гвардии, без знаков различия и наград, но с баронскими регалиями. Просто потому, что шёл туда не в качестве гвардейского офицера и не в качестве флигель-адъютанта, а именно как суверенный властитель этих земель. Потому — баронская цепь на плечи и вперёд.

Задержанные были весьма умеренно помяты, я ожидал большего, а некоторые из них так и вовсе вид имели уж больно уверенный. Один даже встал при моём входе в помещение только после того, как получил мотивирующий подзатыльник. Надо же, оно сейчас, небось, ещё и права качать начнёт? Не, надо ставить на место сразу, притом на то, которое я для них выберу!

— Ну что, жопорожденные, допрыгались?

— А чё сразу «жопо»⁈ — попытался высказать недовольство один из бандитов.

Я на вопросы из зала отвечать в принципе не собирался, да и гвардейцы сами справились: один коротко, но сильно пробил под дых говорливому, а второй пояснил:

— Так откуда же ещё такое дерьмо выпасть-то может? И ещё: без разрешения его милости никаких звуков не издавать, ни верхней жопой, ни нижней.

Про верхнюю… эээ… задницу, которая у некоторых вместо головы — это, простите, от меня пошло. Деда наслушался и ляпнул как-то при разбирательстве с одним особо отличившимся. Свидетелям и участникам сцены выражение о том, что у некоторых по обе стороны позвоночника два одинаковых органа, а потом нет разницы, с какой стороны штаны надевать, видимо, понравилось и его живо включили в обиход, породив десятка полтора производных фраз и выражений.

— Спасибо, Олег, — поблагодарил я быстро и верно среагировавшего унтера. — Как они, готовы к работе?

— Кто как, ваша милость. Некоторые уже почти дозрели, другие кочевряжатся. Один даже угрожать пытается, мол, закон нарушаем, полиция нужна и адвокат.

— Так, может, пару разговорчивых оставить пока, а остальных прикопать? Или, лучше, притопить, в Умбре, сомов панцирных прикормить?

— Не, ваша милость, не получится так просто. Те, что говорить готовы — сами не знают них… ничего. А главари — те слишком тупые, чтобы понять, куда попали и как вляпались. Так что пока выделываются.

— Да ты чё бакл… — начавшаяся тирада прервалась странным звуком, не то всхлипом, не то бульканьем: другой унтер «солнышко» пробивать умел ничуть не хуже, и сочувствием к бандитскому элементу тоже не страдал.

— Понимаешь, Олег, эти упыри, видимо, на самом деле не понимают. И потому, что слишком тупые и потому, что знаний никаких не имеют, «Основы государства и права» не учили, законы — тоже. Только куски из Уголовного кодекса, те статьи, которые чаще всего нарушают, и отдельные, вырванные из контекста, фразы из кодекса процессуального — те, что об их правах, без контекста.

Я прошёл к единственному окну и продолжил, обращаясь всё к тому же унтеру и словно не обращая внимания, как слушают арестованные.

— Они, Олег, считают, что портал — это что-то вроде вокзала, только без поезда. Как в другой город съездить. Думают, что находятся на территории Империи и на них распространяются имперские законы, дурачки наивные. Где ж им осознать, что Изнанка эта — мои суверенные владения, не входящие в Империю, но союзные ей на правах личной унии. Впрочем, и таких слов они не знают. Проще говоря, это — другая страна, союзник Империи, но и только. И здесь один закон — Моя воля, и один суд — Моё решение.

— Так оно понятно же, ваша милость! «Всё, что вижу под этим солнцем — моё», как древние говорили.

— Тебе понятно, потому что объяснили, а этим — нет. И мало того, что они на моей земле гадить начали, так они ещё и мне, моим интересам прямой урон нанесли!

— Вестимо, артельщики же налог платили…

— Не в деньгах дело, Олег! Точнее, не в их возможной утрате, хоть эта артель мне в прошлом году принесла не меньше двенадцати тысяч как мою долю.

Когда озвучил сумму, кто-то из бандитов гулко сглотнул. Ещё бы — заработок рабочего средней квалификации примерно за восемь лет. И, да — это вторая артель, более «ленивая», основоположники промысла ещё больше заработали. Говорил уже — далеко не всякий шляхтич такой годовой доход имеет, у артельщиков за вычетом накладных расходов в среднем по девять-десять тысяч на каждого выходит, причём у кого шесть, а у кого и пятнадцать.

— Дело в том, господин старший унтер-офицер, за что они эти деньги отдавали. И тут не аренда угодий главное, платили они в первую очередь за безопасность и справедливость. Которую я, в обмен на долю в добыче, им обещал. И эти дебилы, получается, моё слово нарушили! Выставили меня безответственным балаболом, который деньги берёт, а дело не делает! То есть нанесли урон не только денежный, но и, самое главное — ре-пу-та-ци-он-ный! Деньги заработать всегда можно, а вот исправить подпорченную репутацию потребует и денег, и времени, и иных расходов и усилий несоразмерно! И, в обратную сторону — не будет репутации, не будет и доходов, поскольку никто не пойдёт на мою изнанку, если не будет уверен в возможности заработать и заработок свой сохранить!